Чтение онлайн

Австралия посылала тысячи овечьих шкур для одежды Красной Армии во время зимних кампаний. Советы постоянно жаловались на срыв западом исполнения обязательств по поставкам, и в ходе первых лет войны эти жалобы «публично разливались по всей арене». Но в целом Советы были весьма чрезмерны («тошнотворны»?) в своих благодарностях за западную поддержку. Различные договоры по поставкам были опубликованы в прессе, как и многие факты индивидуальной западной помощи. Ближе к концу войны советская власть стала сообщать своим гражданам размеры поддержки, которую она получала.

БОльшая часть этой помощи стала поступать после Сталинграда. Таким образом главная роль помощи состояла в том, чтобы способствовать победе скорее таким образом, чтобы государство не потерпело поражнеия. С другой стороны, как указал Марк Харрисон, территориальные и экономические потери середины 1942 года означали, что советская экономика находится «на острие ножа» и ей грозит крах. По поставкам существовали решительные разногласия, включая проблему ограничения западной помощи в 1941-1942 годах.

Важно было повысить моральный дух Советов, подготавливая политический альянс с западом, чтобы показать, что СССР не останется одинок в борьбе против Оси. Антигитлеровская коалиция, как называли этот союз Советы, также давала надежду на мирное будущее. В своих речах военного времени Сталин талантливо играл на народных надеждах и в сторону свои страхи и разочарования относительно англо-американских союзников, и был охвачен идеями, что после войны, когда наступит мирное время, Великий Альянс буде охранять послевоенный мир, новый безопасный порядок, где Советский Союз будет играть ведущую роль в его поддержании и контроле.

С самого начала Сталин рассматривал войну с Гитлером, как политическое и дипломатическое состязание так же, как и военную схватку. Победу в войне и мир после неё можно было получить выиграв сражения не только на полях войны, но и через политические союзы, сформированные каждой стороной. Для Сталина Великий Альянс с британией и США был не столько политическим союзом, сколько военной коралицией. До середины 1943 года сталинские дипломатические усилия внутри Великого Альянса были сфокусированы на гарантии того, чтобы Гитлер и антикоммунистические элементы внутри Британии и США не добились успеха в расколе советско-западной коалиции.

В ноябрьской 1941 года речи Сталин говорил, что наступил конец немецкой цели использования страха перед коммунизмом и революцией для вовлечения британцев, и американцев на военную службу в анти-советскую коалицию. В июне Совинформбюро опубликовало заявление, посвящённое первой годовщине советско-немецкой войны, в котором отмечалось, что главное достижение СССР – в предотвращении политической изоляции и успешном выковывании коалиции с западными союзниками. Все главные правительственные заявления внимательно просматривались Сталиным, и было невозможно усомниться в том, что взгляд Совинформбюро отражает его собственное мнение.

Но, как показывает его переписка с послом Майским о деле Гесса в октябре 1942 года, Сталин оставался обеспокоен тем, что британцы могут заключитьь сепаратный мир с Германией, если Гитлер одержит победу под Сталинградом. С этой точки зрения неистовое советское давление на англо-американцев, чтобы ускорить открытие второго фронта во Франции, имело как политическую, так и военную цель: дать западным союзникам ввязаться в кровавую битву, которая скрепит их обязательства вести войну против Гитлера до конца. Даже в чёрные дни поражений Сталин был уверен, что война будет выиграна раньше, или позже. Он делая всё, чтобы Советский Союз смог выжить при первоначальном стремительном немецком военном натиске и старался укрепить коалицию с Британией, и США.

Но рассматривал ли Сталин альтернативный вариант для выживания: сепаратный мир с Германией? Ходило много слухов и сообщений, что в ходе войны Сталин пытался соблазнить Гитлера на заключение мира. Один из слухов о попытках заключить мир был запущен летом 1941 года – якобы через посла Болгарии в Москве Ивана Стаменова осуществлялось прощупывание таких возможностей. Однако, по информации Ивана Судоплатова, Стаменов, будучи советским агентом, выполнял специальное задание НКВД по дезинформации лагеря Оси. Другое предположение гласит, что Сталин таким образом старался помешать немцам приблизиться к Москве осенью 1941 года, и что он серьёзно рассматривал капитуляционный мир. Но такой сценарий не соответствует сталинскому поведению в ходе московского кризиса и его планам, и приготовлениям для решающего отпора немцам, угрожавшим советской столице.

Как разумно отмечает Судоплатов: «Сталин и руководство чувствовали, что любая попытка капитуляции в войне, которая была такой жестокой и беспрецедентной, автоматически разрушит возможность для руководства управлять страной». В своей книге «Генералиссимус» русский историк Владимир Карпов приводит документы с предложениями Сталина в поисках сепаратного мира с Гитлером в начале 1942 года. Один из этих документов, подписанный Сталиным и датированный 19 февраля 1942 года, предлагает немедленное перемирие с полным выводом немецких войск из России и, затем, началом совместной войны с «международным еврейством», представленным Англией и США. Тот факт, что в феврале 1942 года Сталин обдумывал поражение немцев в конце года, делает этот документ абсурдным, это явный подлог.

Pазличные истории являются очевидной попыткой дискредитации Сталина и советских документов военного времени, и просто не заслуживают комментариев. Но даже серьёзные историки могут соблазниться таким спекуляциями. Войтех Мейстни, например, в своём классическом труде «Русская дорога к холодной войне» многословно рассуждает о том, что в 1942-1943 годах Сталин якобы расчитывал использовать свои победы под Сталинградом и Курском, чтобы склонить Гитлера к сделке. Местни писал это в 1970-х годах, повторяя слухи военного времени о советско-немецких мирных переговорах в нейтральной Швеции летом 1943 года.

Факт, что Москва резко опровергла эти вымыслы. Официальное советское новостное агентство ТАСС выпустило два отдельных опровержения того, что Советский Союз проводил неофициальные мирные переговоры с Германией. На Московской конференции американского, британского и советского министров иностранных дел в октябре 1943 года было принято решение отвергать любые предложения стран Оси о мирных переговорах. По этому вопросу Советы были непреклонны. Основой любых переговоров со странами Оси является только безоговорочная капитуляция.

На обеде, данном в конце конференции 30 октября 1943 года, Сталин сказал Авереллу Гарриману, новоназначенному американскому послу в Москве, что американцы думают: «Советы могут заключить сепаратный мир с Германией, но он (Сталин) надеется, что союзники найдут это невозможным». Одновременно с договором, заключённым на конференции, 12 ноября Молотов передал Гарриману меморандум, гласящий, что советский посол в Стокголме был запрошен, допускал ли он встречу с группой немецких промышленников для организации закрытых контактов с гитлеровским министром иностранных дел Риббентропом, который якобы является сторонником сепаратных переговоров о мире с Советским Союзом.