Чтение онлайн

Через две недели после Тегеранской конференции Чарльз Болен произвёл оценку советских военных целей и подвёл некоторые итоги:

«Германия разбита. Государствам Восточной, Южной и Центральной Европы не будет позволено объединяться в любые федерации и ассоциации. Франция будет отделена от своих колоний и стратегических баз, находящихся за границей, и ей не будет позволено сохранять любые значительные военные учреждения. Польша и Италия не намного изменятся, или останутся в своих прежних размерах, но сомнительно, будет ли им разрешено иметь любые, сколь-нибудь значительные военные силы. В результате Советский Союз будет елинственной военой и политической силой в континентальной Европе. Остаток Европы будет доведён до военной и политической импотенции.»

Резюме Болена не было несправедливым, хотя оно преувеличивало размеры, до которых Сталин хотел распространить свои военные цели вне задачи восстановления Советским Союзом границ 1941 года. Но резюме Болена упускало жизненные компоненты сталинских перспектив: советские цели были достигнуты при сотрудничестве с Черчиллем и Рузвельтом, и нужно было их согласовать по принципу «услуга за услугу» с британскими и американскими целями во всех сферах интересов. Для Сталина были важны как политические, так и идеологические, и стратегические интересы.

Европа, в которой Сталин хотел доминировать, должна была трансформироваться в ходе социального и экономического переворота, и коммунистического политического наступления. Сталин намеревался сохранить существование Великого Альянса в неограниченном будущем, но эта цель вошла в противоречие с его точкой зрения на радикальную трансформацию европейской политики. Сталин не увидел противоречия между Великим Альянсом военного времени и началом трансформации в Европе. Перспектива широкого перехода к социализму и коммунизму не устраивала Черчилля и Рузвельта.

В их подходе к послевоенному миру преобладало вИдение восстановленного на демократической основе европейского капитализма в соответствии с британскими и американскими экономическими, и стратегическими интересами. Пока война продолжала бушевать, это основное отличие между советскими и западными перспективами в послевоенном мире могло заканчиваться риторикой об антифашистском единстве. Но после победы напряжённость и противоречия внутри советско-западной коалиции начали увеличиваться, и стали разрушать сталинские представления о мирном Великом Альянсе.

В анналах советской истории 1944 год стал годом «десяти русских побед». Первым автором этого героического рассказа был Сталин, который использовал десять «сокрушительных ударов» против врага, как основу своего рассказа о развитии военных действий в 1944 году. В его речи, посвящённой 27-й годовщине большевистской революции, которая стала хорошим примером использования Сталиным техники рассказа в его заявлениях военного времени, был дан образцовый анализ хода войны в форме ряда историй о битвах и операциях. В данном случае события упоминались в следующем порядке:

1. Прорыв блокады Ленинграда. (Январь)

2. Окружение немецких войск на юго-западе Украины и вступление Красной Армии в Румынию. (Февраль-март)

3. Освобождение Одессы и уничтожение немецких войск в Крыму. (Апрель-май)

4. Разгром Финляндии у Выборга. (Что открыло дорогу к капитуляции страны в сентябре 1944 года.) (Июнь)

5. Освобождение Белоруссии. (Июнь-июль)

6. Вход советских сил в Польшу. (Июль)

7. Оккупация Румынии и Болгарии. (Август-сентябрь)

8. Освобождение Латвии и Эстонии. (Сентябрь)

9. Освобождение Белграда и ввод советских войск в Венгрию, и Чехословакию. (Октябрь)

10. Разгром немецких войск в северной Финляндии и северной Норвегии. (Октябрь)

Независимо от славных успехов сталинской Красной Армии, речь была важной в отношении возобновления коммунистической советской пропаганды. В предшествующих речах, особенно ноябрьской 1941 года, Сталин определил патриотическую войну против Гитлера традиционной в России обороной отечества. В тот момент он акцентировал, что «социалистическая система, порождённая Октябрьской революцией, одарила народ и нашу армию великой и непобедимой силой».

Когда Сталин говорил о чувствах советского народа, он рассуждал не о русских, или других этнических группах, но использовал традиционные большевистские классовые категории рабочих, крестьян и интеллиенции, рассматривая каждую, как играющую важную и особую роль в борьбе в военное время: рабочие – в промышленности, крестьяне – в сельском хозяйстве и интеллигенция – в сфере идей, и организации. Но Сталин совместил классовое и этническое измерения в борьбе военного времени в своём определении советского патриотизма:

«Сила советского патриотизма заключается в том, что она основана не на рассовых, или национальных принципах, но на глубокой лояльности и преданности народа своему отечеству, братскому сотрудничеству рабочих людей всех наций в нашей стране. В советском патриотизме гармонически скомбинированы национальные традиции народов и общие жизненные интересы всех трудящихся Советского Союза. Советский патриотизм неразделим; наоборот, он сплачивает в единую братскую семью все нации и национальности нашей страны.»

Другой известной особенностью сталинской ноябрьской 1944 года речи было многословное заявление в поддержку продолжения Великого Альянса после войны: «Образование союза СССР, Великобритании и США не случайность», говорил Сталин: «Он образован в жизненно важных и долговременных интересах». Когда война была выиграна, перед альянсом встала проблема, как поступить, чтобы «сделать невозможной новую агрессию и новую войну если не навсегда, то, во всяком случае, на очень долгое время».

Опасность новой войны возникла потому, что, как показала история, было неизбежно, что Германия должна была оправиться от поражения через 20-30 лет и создать опасность новой агрессии. Путь предотвратить эту опасность, сказал Сталин – создать организацию международной безопасности, наделённую вооруженными силами, необходимыми для защиты мира от любых угроз агрессивных государств. В сердце этой новой организации должны встать те великие страны, которые вынесли бремя войны против Германии, и которые будут, следовательно, нуждаться в сохранении единства, и сотрудничества в послевоенный период.

Сталинское высказывание о необходимости эффективной замены Лиги Наций было ответом на результаты конференции в августе-сентябре 1944 года, гле состоялось обсуждение плана по созданию новой международной организации по безопасности, которая была анонсирована на Московской конференции министров иностранных дел в октябре 1943 года. С советской стороны подготовка к Думбартон Оукс началась в первые месяцы 1944 года. Ключевой фигурой советской внутренней дискуссии был Литьвинов. Он написал серию докладов для своего начальника Молотова, отвечая на британские и американские предложения по послевоенной безопасности, и структуре новой мировой организации.