Чтение онлайн

«Момент был подходящий, чтобы провернуть дело, и я сказал Сталину: «Необходимо устроить наши дела на Балканах. Ваши армии находятся в Румынии и Болгарии. Мы имеем там интересы, миссии и агентов. Нужно избежать недоразумений на узких дорожках. Россия и Британия обеспокоены этим. Вы имеете 90% преобладания в Румынии, мы имеем 90% в Греции, и 50х50 в Югославии, как мы поступим? Пока это будут переводить, я напишу это соотношение на бумаге:

Румыния:… Россия – 90%; остальные – 10%;

Греция:…. Британия с США – 90%; Россия – 10%;

Югославия:.. 50х50;

Болгария:…. Россия – 75%; другие – 25%;

Я подтолкнул эту записку Сталину, который слушал перевод. Возникла незначительная пауза. Потом он взял синий карандаш, поставил большую галочку на бумаге и передал её мне. Всё заняло не больше времени, чем было потрачено на то, чтобы написать это… Наступило долгое молчание. Бумага с карандашной отметкой лежала на середине стола. Затем я сказал: «Возможно это покажется циничным, но не кажется ли вам, что мы разделались с вопросом, роковым для миллионов людей, в этакой бесцеремонной манере? Может нам сжечь эту бумагу?» «Нет, возьмите её себе», – сказал Сталин».

Это хорошая история, но существует много черчиллевских выдумок…, кажется, что лилия была несколько позолочена (это соответствует нашей «подслащённой пилюле»). В то время, как Черчилль сделал ударение на драматичности момента, доклад британского посла граничит с комедией. Черчилль произвёл, как (Иден) его охарактеризовал, «ночной документ», показывающий перечень Балканских стран и пропорцию интересов в них Великих государств. Он сказал, что американцы будут шокированы, если увидят, как грубо это было проделано. Маршал Сталин был реалистом. Он не был сентиментальным, тогда как м-р Иден был плохим человеком. Он не проконсультировался со своим кабинетом, или парламентом.

Более серьёзной была советская запись, которая гласит, что Черчилль объявил, что «он подготовил список. Мысль, которая была выражена в этом перечне, возможно лучшая в дипломатическом языке, но, например американцы, включая президента, будут шокированы делением Европы на сферы влияния». Позднее в беседе Черчилль вернулся к этой теме, сказав, что «готовился скорее «грязный» и черновой документ, который показал распределение влияния между Советским Союзом, и Великобританией в Румынии, Греции, Югославии, и Болгарии».

В ответ Сталин сказал: «Отведение 25% для Англии в Болгарии не гармонирует с другими цифрами в перечне. Он… считал, что будет необходимо сделать поправку, выделив для Советского Союза 90% влияния в Болгарии и 10% для Англии». Беседа после этого отошла от этой темы, но Сталин позднее повторил, что цифры должны быть исправлены, и что Молотов, и Иден, рассмотрят, и согласуют их дополнительно.

Иден и Молотов обсуждали так называемый процентаж на переговорах 10, и 11 декабря, и согласились подогнать процентное соотношение влияния в Болгарии, и Венгрии, как 80/20 в пользу Советов. Из записей этих двух дискуссий ясно, что Иден и Молотов мало, или совсем не понимали, что их боссы имели ввиду, когда они говорили о сфере влияния, и процентном соотношении. В конце концов переговоры свелись к обсуждению роли их стран в союзной контрольной комиссии, предназначенной надзирать за военной оккупацией Болгарии, Венгрии и Румынии.

В результате «процентаж Черчилль-Сталин» отразился на итогах контроля Британией и Советским Союзом, где каждая из стран получила в составе комиссий соответствующее представительство. Это была широкая академическая дискуссия, после которой Советы стали военными оккупантами в Болгарии, Венгрии и Румынии по образцу оккупационного режима союзников в Италии, котрый стал прецедентом. Контроль союзной Армии был весьма мягким, а Союзная контрольная комиссия превратилась в совещательный консультативный орган.

В последующие месяцы в широкой переписке Черчилля и Сталина «процентаж» не упоминался, за исключением их будущих личных бесед в Ялте, и Потсдаме.

В популярной исторической мифологиии «процентная сделка» описывалась комментаторами из правого крыла, как циничный агло-советский раздел, порицаемый, как сдача Черчиллем восточной Европы Сталину, и характеризовалась их коллегами из левого крыла, как предательство Сталиным революций в Греции, и Югославии. Правда черчиллевско-сталинский размен сфер влияния был важен только для одной страны – Греции.

Безопасность британской свободы действий в Греции была в дальнейшем для Черчилля наиболее важным приоритетом в переговорах со Сталиным. Чего Черчилль опасался, так это поглощения Греции прокоммунистическим партизанским движением (ELAS-ELAM), которое уже контролировало обширные районы страны, приобретённые в ходе ведения борьбы против немецких оккупантов. Черчилль добивался от Сталина заверений, что Советский Союз не станет вмешиваться в греческие дела и не будет поддерживать местных коммунистов. Черчилль добился этой цели, но даже без процентной сделки Сталин был согласен, что Англия должна иметь право решающего голоса в Греции.

Рвение, с которым Сталин стал проводить новую политику отразилось на Греции. Советская деловая политика началась с полного признания британской сферы интересов в Греции, включая крепкие связи Лондона с греческим правительством в изгнании. Советские интересы, с другой стороны, лежали в распределении московского влияния в славянских странах Балкан. Эта тема была поднята Иваном Майским в меморандуме, который он прислал Молотову в январе 1944 года. Меморандум, который охватывал широкую панораму послевоенных перспектив СССР, в отношении Греции отмечал:

«СССР заинтересован в Греции значительно меньше, чем в других балканских странах, в то время, как Англия, наоборот, серьёзно интересуется Грецией. В отношении Греции, следовательно, СССР должен соблюдать осторожность. Если демократическая Греция, последовав примеру остальных балканских стран, будет также заключать с СССР пакт о взаимопомощи, мы не будем иметь причин отговаривать её. Однако, если заключение двустороннего греко-советского пакта вызовет осложнения с Англией, нужно попытаться решить проблему путём заключения трёхстороннего пакта о взаимопомощи между Грецией Англией, и СССР (как в случае с Ираном)».

Когда летом 1944 года советская военная миссия направила к прокоммунистической партизанской армии своих офицеров, им была дана инструкция не вмешиваться в греческие внутренние дела. Когда британские войска попытались разоружить ЕLАS-ЕLАМ в декабре 1944 года, и, тем самым, спровоцировали восстание армии в Афинах, Сталин отказался поддержать греческих коммунистов. Димитров спросил у Молотова могут ли греческие товарищи ожидать помощи «в порядке противостояния армии интервентов из Англии». Ответом было, что наши греческие друзья не могут расчитывать на активную помощь отсюда (из Москвы). В январе 1945 года Сталин лично дал разъяснение Димитрову по событиям в Греции: