Чтение онлайн

– Так все поначалу чешут. Лучше расскажи. Я плохого совета не дам. Ты мал ещё – по неопытности оговоришь себя, потом жалеть будешь.

– Буду, значит, буду.

– Как знашь, но имей в виду, я торчу четыре года – все ходы-выходы знаю и плохо тебе не посоветую.

– А сам-то как сюда попал?

– Это, брат, тоже долгая история. Я здесь сейчас на доследовании…

Дверь отворилась, и в камеру вошёл контролёр.

– Вынос параши, потом отбой. До семи утра вставать с кровати и говорить друг с другом запрещено. – Последнюю фразу он адресовал новичку.

Феликс лежал и думал. После трёх дней одиночки, присутствие рядом живого существа казалось просто счастьем. Анатолий, хотя и не вызвал пока доверия, своим балагурством и шутками как-то отвлекал и успокаивал. Но за эти первые тюремные дни в книге жизни Феликса закрылась глава под названием «Детство». Хулиганистый и смешливый парнишка раз и навсегда сделался молчуном и тихушником. В его почти уже сформировавшемся характере появилась ещё одна черта – осторожность.

– …Ты, Феликс, не гоняй, ты спи, – услышал он тихий голос соседа. – Думай о том, что жизнь везде продолжается. Время пройдёт, и пообвыкнешь даже в тюрьме. А вот руки из-под одеяла вынь.

– Ой, да! Мне и в одиночке так говорили. А почему?

– По-качану. Не ясно, что ли? Может, ты под одеялом бомбу варганишь… или так дрочить начнёшь, что от качки тюрьма рухнет. Ну, всё – спим.

* * *

Соседом по камере у Вани Микояна оказался степенный пятидесятилетний мужчина, представившийся Сергеем Михайловичем – бывшим главным технологом химического предприятия в Московской области. С его слов, сидел он уже больше восьми месяцев и сейчас ожидал решения ОСО. Ему предъявлялось обвинение во вредительстве, что в военное время могло потянуть и на вышку. В чём заключалось вредительство, Вано так и не понял из туманных объяснений Сергея Михайловича про какую-то оплошность, допущенную по его недосмотру в технологическом процессе.

Химик сразу же начал приставать с расспросами – взрослого мужчину очень заинтересовало, за что оказался в тюрьме его малолетний сосед с таким звучным именем. И Ване мучительно не терпелось с кем-нибудь поделиться, а выбора не было – лишь этот технолог, старавшийся осторожно заглянуть в душу юного сокамерника. Понемногу юноша разговорился – рассказал об убийстве, посетовал, что согласился на просьбы друга дать пистолет… Но тут сосед необдуманно порассуждал вслух:

– Ваня, как же твой отец, действующий член ГКО и Политбюро, бросил тебя на произвол судьбы и не уберёг от ареста?… Или, может, Анастас Иванович тоже здесь?

Парень этого тона не поддержал и замкнулся. С этой минуты стало ясно, что у наседки контакт с подопечным не сросся.

* * *

Длинными коридорами и замысловатыми переходами Ваню привели в большую комнату, где за резным дореволюционным столом сидел крупный мужчина в хорошо сшитой генеральской форме. Выглядел он чуть за сорок. На правой щеке ухоженного лица багровел шрам, а в густых волнистых волосах, зачёсанных назад, уже появилась проседь. Генерал изучающе посмотрел на парня и показал на стул, стоявший напротив. Чуть в стороне, за маленьким столиком, сидел стенографист с погонами младшего лейтенанта.

Когда арестованный сел, следователь довольно спокойно начал беседу:

– Ну что ж, давай знакомиться. Представься, пожалуйста.

– Микоян Вано Анастасович, 1927 года рождения, ученик 8-Б класса 175-й школы.

– Адрес места проживания?

– В этой тюрьме, в камере 92.

– Это хорошо, что не падаешь духом и шутишь, но меня интересует адрес, где ты проживал до ареста.

– Кремль, Коммунистическая 33.

– Ну вот, так уже лучше. Теперь я тоже представлюсь. Моя фамилия Влодзимирский. Зовут – Лев Емельянович. Я – комиссар государственной безопасности, начальник следственной части по особо важным делам НКГБ СССР. Можешь называть меня либо «гражданин следователь», либо по имени-отчеству… Обвинительное заключение тебе предъявили. Знаешь теперь, за что арестован? Вину перед страной чувствуешь?

– Гражданин следователь. Из обвинительного заключения я ничего не смог понять. Там только написано, что я вместе с другими ребятами из школы обвиняюсь по статье 58 и по статье 19. А в чём именно состоит обвинение, там не написано.

– А ты не догадываешься, за что вас арестовали?…

– Я знаю ещё только про арест Серго. Вы нас вместе с ним обманули и нечестно сюда привезли.

– Что значит, нечестно?

– Сами знаете – даже переодеться не дали. А товарищ Берия и товарищ Меркулов…

– Они тебе не «товарищи»!

– Лаврентий Павлович и нарком госбезопасности меня уже допрашивали и сказали, что я виноват, но мой проступок останется на моей совести, поскольку я несовершеннолетний… А потом со мной беседовал следователь Шейнин. И он тоже не говорил, что я преступник.

– Ты, Вано, эти разговоры брось. Отвечай на поставленный вопрос.

– …Если ещё кто-то из моих знакомых арестован, то не знаю, за что. А я совершил очень плохой поступок, имеющий отношение к смерти Нины Уманской и Володи Шахурина.

– Ну вот, и расскажи о нём поподробнее. Не стесняйся. Времени у нас достаточно. Ты должен понимать – то событие было чрезвычайным. Нам необходимо всё выяснить и запротоколировать.

– А зачем же арестовывать?… Через полтора месяца. Я что, убегу куда-нибудь?

– Гражданин Микоян, здесь вопросы задаю я! И запомни, такое поведение ни к чему хорошему не приведёт. Или мы будем работать, или тебе придётся сильно пожалеть.

– Нет, я согласен отвечать. Но, пожалуйста, задавайте мне конкретные вопросы.

– Ну а как ты был связан с убийством Уманской?

Ваня подробно повторил свой рассказ в кабинете отца сразу после убийства. Влодзимирский слушал до конца, не перебивая.

– Это интересно, но ты ушёл от ответа на вопрос – почему Шахурин стрелял?

– Это только он знал. Я могу лишь догадываться. Я же описал его характер… Наверное, Володя очень не хотел Нину в Мексику отпускать. А что она могла сделать?

– Так, с этим всё пока ясно. Теперь расскажи про «Четвёртую Империю»? Как она появилась? Кто в неё входил?

– …Думаю, Шахурин подговорил ребят создать «тайное общество» из-за своей властности. Я старше на класс, и поэтому он предложил, чтобы мы руководили вместе. Но мне это было неинтересно, и я отказался. А ему очень нравилось командовать. Всё, что ребята делали в школе или после уроков, – сдавали нормы ГТО, водили машину, стреляли в тире, в олимпиаде участвовали – он оформлял, как действия в «тайном обществе».

– А кто туда входил?

– Володины одноклассники и Серго.

– Поимённо, пожалуйста.