Чтение онлайн

Как считала она – и многие другие, – Крупп вел себя словно восстановленный в правах монарх, который предпочитает домашнему очагу общество себе подобных. Не реже чем два раза в месяц он на своем самолете отправлялся с визитами. Его принимали первые лица Турции, Цейлона, Индонезии, Венесуэлы, Бразилии, Аргентины, Таиланда, Филиппин. Иногда он зачем-то летал в Сахару или в заполярную зону, вероятно пытаясь и там найти что-то полезное для себя. Журналистам его действия подчас казались бессмысленными.

Но это было не так. Альфрида теперь интересовал весь мир, он повсюду искал рынки. О том, какие сферы влияния его занимали, свидетельствовал состав гостей виллы «Хюгель». За исключением греческого короля Павла и архиепископа Кентерберийского, это были главы новых или развивающихся государств – Мали, Йемена, Индии, Нигерии, Бразилии, Ирана и других. Всех их Крупп принимал по первому классу, и рядом с каждым на обеденном столе стоял его национальный флажок. Для тех, чьи страны появились на карте недавно, это много значило.

Для самого же Круппа это были важные покупатели, которых он обхаживал, дарил им подарки и старался сделать приятное.

Торговые сделки с гостями часто совершались не прямо немецкими компаниями, а через посредников, таких, как Датская Восточно-Азиатская компания, у которой существовал договор о сотрудничестве с концерном Круппа. Председателем ее был кузен датского короля. В каждой из «слаборазвитых стран» (по выражению Альфрида) открывали конторы компании, в которых работал местный персонал; это делалось, чтобы угодить их властям. Люди Круппа изучали не только возможности экономики, но и обычаи, особенности ландшафта и климата и т. д. Инженеры фирмы создавали усовершенствованные тормоза для грузовиков, которые должны были работать в совершенно различных условиях разных стран, строили локомотивы, которые могли выдерживать тропическую жару и влажность; конструкторы, знающие об уровне технического обучения в соответствующих странах, упрощали переключатели передач. Для людей с Юга и Востока контакты с Круппом были наполнены определенным эмоциональным содержанием. Один из них объяснял это следующим образом: «Мы симпатизируем немцам, поскольку у нас был общий враг. Два столетия нашу страну эксплуатировали англичане. Во время Второй мировой войны Крупп сражался с империалистами». Для англичан и американцев такие объяснения звучали несколько шокирующе, тем более что во время Первой мировой войны Германия активно боролась за колонии. Но этот довод почему-то не производил впечатления на руководителей африканских и азиатских стран.

Трудно сказать, когда у Альфрида появилась идея захвата новых рынков (сам он уклонялся от ответа на этот вопрос). Однако, думается, правы западногерманские аналитики, которые в середине 1950-х годов сделали вывод, что такая экономическая политика концерна была закономерным следствием экономической политики союзников. Чтобы успешно конкурировать с англичанами, концерн стал занимать их традиционные рынки: Индии и Пакистана. За полтора десятилетия в ООН были приняты почти 60 новых стран, остро нуждавшихся в индустриализации. Крупп предвидел этот процесс. Он создал конструкторское бюро, а затем – управление промышленного строительства, техническим директором которого стал доктор Хассель. Управление занималось строительством заводов, домен, мартенов, прокатных цехов, мостов и т. д. За хорошую плату его специалисты сооружали эти объекты в странах Азии или Африки, представителей которых из Бонна часто направляли к Круппу. Так возникали прокатные цеха в Мексике, литейные в Иране, бумажные комбинаты в Александрии, нефтеперегонные заводы в Греции, маслоделательный завод в Судане, портовые сооружения в Чили, Ираке, Таиланде.

В это же время Альфрид выдвинул новый план – не ограничиваться строительством предприятий, но обслуживать и социальные нужды. Заводы или порты придут в упадок, если рядом не будет постоянного рабочего поселка. Кому-то из конструкторов пришло в голову создавать на местах своего рода уменьшенные копиии Эссена, и Крупп согласился. В газетах разных стран было помещено объявление: «Полная планировка и возведение автономных поселков при металлургических заводах, с общественными зданиями, транспортными системами и электростанциями».

Джавахарлал Неру выразил желание построить подобный центр на 100 тысяч семей. Были, однако, и конкуренты. В декабре 1953 года Альфрид получил обеспокоившее его письмо от Неру, в котором тот сообщал, что Советский Союз предлагает сделать то же самое, только намного дешевле. В то время Крупп был сильно загружен работой, вел переговоры с королем Павлом, продавал локомотивы в Индонезию и Южную Африку и не мог сам прибыть в Индию, а потому направил туда своего представителя, которому предстояло убедить Неру, что он может, конечно, подписать контракт с русскими и немного заплатит, зато немногое и получит. Упор был сделан на качество: сталь Круппа лучше, чем у русских, а за лучшее надо и платить дороже. Неру заявил, что предпочитает разговаривать с лидерами, а не их посланцами. Тогда Альфрид совершил первый визит в Индию для переговоров по этому делу. Он предложил цену – 150 миллионов долларов плюс 4 410 000 – за консультации. Неру счел, что за консультации это слишком. Крупп пошел на уступки и заверил партнера, что фирма заплатит большой штраф, если строители не уложатся в четырехлетний срок его пребывания у власти. Неру подписал контракт.

Индийский лидер, получивший образование в Англии, ожидал чего-то вроде нового Шеффилда, но был, очевидно, разочарован. Новый населенный пункт, получивший название Руркела, планировался по образцу городов Рура. Руководитель строительства Конрад Штайлер, возводивший это новое поселение в Восточной Индии за двести миль от ближайшего города, сказал рабочим, что им следует возвести «Новый Эссен». Так и получилось. Отель в Руркеле напоминает отель «Эссенерхоф», площадь – Бисмаркплац, парк – Штадтвальд, даже планировка квартир в центре такая же, как в Эссене. Экономический колониализм в какой-то мере идентичен имперскому.

Штайлер завершил свое дело досрочно. По инструкции Круппа в новом городке были построены также школы, центры развлечений, подобно тому, как это было в Эссене. Лучше всего, с точки зрения правительства, был сам сталелитейный завод, на торжественное открытие которого приехал сам глава государства. Альфрид тоже прилетел – чтобы получить 150 с лишним миллионов, а дальше его люди оставили предприятие на попечение местных специалистов, которых они окрестили «новокрупповцами».

В Эссене это предприятие считали прежде всего хорошим бизнесом. Газетчики стремились увидеть тут некий особый, необычайный смысл, красочно описывая визиты Альфрида в Токио, Рио, Бангкок, Оттаву, Анкару. А среди политиков Азии и Африки были люди, смотревшие на Круппа как на благодетеля; особенно благодарил его за ценную помощь своей стране малийский президент Модибо Кейта. Отделение Сенегала от Малийской федерации нанесло удар по снабжению Мали продовольствием. Положение спасли большие поставки грузовиков Круппа.

Французские производители грузовиков заявили, что сами сделали бы это быстрее, если бы не интриги африканских политиков, но в Мали им не поверили. В 1953 году газета «Манчестер гардиан» писала, что «Крупп – самый опасный конкурент британцев в области экспорта строительной техники в слаборазвитые регионы мира». Для этих районов Крупп был не конкурентом в области экспорта, а «добрым самаритянином».

Между тем «Нью-Йорк таймс» уже отмечала «быстрый рост» его концерна. Так же думали и сами немцы. В 1956 году, когда Вера занималась разводом, Альфрид намечал планы на два года вперед.

В киге Норберта Мюлена «Круппы», изданной во Франкфурте в 1960 году, есть острое и точное замечание: «Где не добились своего солдаты Гитлера, там преуспели коммерсанты Круппа».

Все эти достижения имели, естественно, и оборотную сторону. В свое время адвокат Отто Кранцбюлер держался за то, что его подзащитный – человек пассивный, зависимый, неспособный к динамичным акциям, которые ему приписывало обвинение. Этот же аргумент приводил и другой его адвокат, американец Кэрролл, добиваясь помилования, а также комиссар Макклой, пересматривавший решение трибунала. Но каждый шаг Круппа после его возвращения к руководству концерном доказывал обратное – что он, как и утверждал генерал Тэйлор, был исключительно одаренным предпринимателем.

В связи с этим члены совета директоров посовещались и приняли решение объявить журналистам, что подлинным архитектором достижений концерна является Бертольд Бейц. Это решение не только польстило честолюбивому заместителю Круппа, но и вполне устроило главу династии. Более тщеславный магнат, пожалуй, не смирился бы с уходом в тень, но Крупп вообще чурался публичных почестей; его более всего интересовал результат.

И все бы ничего, да вот с фактами плоховато. Бейц приступил к новым обязанностям с ноября 1953 года, через месяц после появления упомянутой статьи в «Манчестер гардиан». К этому времени Крупп уже ежедневно принимал ответственные решения по делам концерна. Эссен успешно восстанавливался, на верфях фирмы строили новые корабли, многочисленные грузовики и товарные поезда везли на продажу готовую продукцию. Крупп был уверен, что новая техника, которую он начал производить, даст ему возможность опередить конкурентов. В мае 1953 года, когда Бейц еще председательствовал в страховой компании, Альфрид вторгся на рынок Восточного Пакистана, предложив Дакке строительство заводов и новые стальные технологии. Он обещал, что Пакистан сможет выплавлять 300 тысяч тонн стали в год, а себе оставлял 10 процентов от всего будущего дохода. Власти согласились на его условия, и Крупп увеличил ежегодные доходы концерна. Тем, кто поверил, что Крупп превратился в чисто формального лидера, следовало бы изучить его сложные переговоры с Неру или историю контракта, подписанного в Рио-де-Жанейро, когда он убедил бразильцев, у которых было недостаточно наличных денег, оплатить поставки нужных им тяжелых машин акциями рудников. Специалисты Альфрида стали добывать руду – и тоже с прибылью для фирмы. Контракты в Дакке и Рио частично отвечают на вопрос, которым изводились тогда все аутсайдеры: где Крупп достает деньги? В известном смысле самой эффективной – и эфективной в тот год – была его великолепная затея с этим турне, когда Крупп разъезжал по всему миру, беседуя на равных с королями, президентами и премьерами, а Янсен в правлении концерна считал каждый пфенниг. Позднее финансовый директор сказал: «Если бы нас вынудили открыть наши отчеты, это означало бы конец. Наше положение было гораздо более тяжелым, чем можно представить».