Стальная империя
Шрифт:
— Леонид Николаевич, — в голосе подполковника слышалась явная досада, — а вот теперь волен-с-нолен-с, пора. Командуйте! Отгоните непрошенных гостей и сразу же переносите огонь на их пушки. Бронепоезд оставьте — он со своей пукалкой не так опасен.
Первые 87-мм гранаты, лопнувшие вблизи английской делегации, проинформировали её о присутствии на поле боя нового игрока. Но реакция британских подданных оказалась совсем не та, на какую рассчитывали защитники. Вместо того, чтобы ретироваться до бронепоезда или до ближайших построек, английские артиллеристы, умело используя ложбинки и валуны, опоясывающие холм, словно складки шарпея, с удвоенной энергией начали карабкаться по крутому склону, хватаясь за кустарник и используя в качестве посоха артиллерийскую буссоль.
— Прикрытию — огонь! — упавшим голосом приказал Гобято, понимая, что инкогнито раскрыто и дальше игра пойдёт открытыми картами.
— Ожили и застрекотали оба пулемета на восточной высоте железнодорожного холма. К ним присоединился “Мадсен” от самого НП. Срезанные косо прицельным перекрёстных огнем, английские офицеры своей смертью купили информацию о наличии на правом фланге ещё одной позиции противника. Пушка бронепоезда медленно начала разворачиваться на 90 градусов, а к подножию холма устремились сразу два резервных китайских батальона. Бой рассыпался на отдельные, не связанные друг с другом участки. Пулеметчики прикрытия артиллерийского НП отчаянно пытались не пустить на вершину непрошенных гостей, прижимая к земле китайские цепи, пушка бронепоезда молотила своей кувалдой по вершине, судорожно пытаясь нащупать позиции защитников, а штабс-капитан Гобято, не обращая внимания на близкие разрывы, оглушенный и оглохший, орал в телефонную трубку, наводя огонь своих батарей на гаубицы противника, готовых вот-вот могли включиться в эту смертельную дуэль.
— Ещё пол деления вправо!…Уже лучше… Ещё! Так держать! Есть накрытие! Беглым…
—Господин штабс-капитан! Уходить надо! — кричал сквозь очередной разрыв английской гранаты второй номер пулемета, привалившись к бревенчатой стене блиндажа и спешно набивая магазин к "Мадсену".
—Нельзя! Отсюда они у нас, как на ладони! — бросил через плечо Гобято и опять схватился за морской бинокль.
—Дальше два. Гранатой. У них там зарядные ящики. Огонь!
— Господин штабс-капитан, обошли! От станции подкрались! Не сдюжим!
— Оставить вторую высоту! Группу прикрытия на НП! — прорычал артиллерист и беспомощно осмотрел блиндаж. Сделано-то добротно, но даже с тремя пулеметами два батальона не сдержать. Да будь, что будет, — и схватился опять за бинокль, не только услышав, но и почувствовав, как вздрогнула земля, а на месте, где стояли английские гаубицы, поднялся вверх столб грязно-серого дыма.
— Ай да Андреев! Ах молодец! Врезал, так врезал! — удовлетворенно закричал в трубку артиллерист, — прямое попадание — лиддит взорвался! А чего это бронепоезд замолчал? Неужто и ему досталось?
— Да нет, — судорожно сглотнул пулеметчик, аккуратно снимая с бруствера оружие, стараясь не касаться раскаленного ствола, — своих задеть боится, больно близко подобрались, черти…
—Прикрытие…
—Нет больше прикрытия, все там полегли…
—Ну что ж, — штабс-капитан расстегнул кобуру, потянул оттуда штатный наган, внимательно осматриваясь, как бы половчее забаррикадироваться в немудрёном укрытии.
Дощатый стол… скамья… планшет с нанесенной на карту сеткой координат. Нет, всё таки оружие артиллериста — это пушки!
—Андреев! — после принятого решения голос штабс-капитана стал спокойным и даже каким-то вальяжным, — вылезай из своей берлоги, будешь сам корректировать. Квадрат восемь плотненько по куполу, пока узкоглазые не закончатся. Понял? Да, Коля, квадрат восемь — это мой НП. И давай поторапливайся, а то к нам уже гости в дверь стучат…
Полностью расстреляв снаряды, бронепоезд капитана Барта медленно отползал от негостеприимной станции. Дымилось отработавшее на расплав ствола орудие и позиции гаубичной полубатареи, так и не сделавшей ни одного выстрела. Белый дым поднимался в весеннее небо от занявшихся огнём станционных построек.
Из авангарда Бейянской армии отползать было некому. Отряд капитана Ржевуцкого, возвратившийся из Порт-Артура и ударивший с ходу во фланг потрепанным и прижатым к земле китайским батальонам, окончательно сломил волю солдат к сопротивлению и они начали массово бросать оружие.
Едва закончился бой, все, оставшиеся в строю, включая только что плененных китайцев, бросились тушить разгорающиеся пожары, грозящие перекинуться на крыши стоящих рядом китайских фанз и железнодорожных мастерских. Но был в гарнизоне один человек, не принимающий участие в этом аврале — штабс-капитан Николай Николаевич Андреев (***), командир крепостной батареи 87мм пушек. Вместе со своими подчиненными он буквально руками разгребал заваленные ходы сообщения на артиллерийском НП, растаскивал полуобвалившиеся перекрытия блиндажа, в самой глубине которого под массивным столом из грубо сколоченных досок были найдены изрядно помятые и надышавшиеся дыма, но всё же живые командир разведчиков-корректировщиков и его связист.
— Ленька, чёртушка, живой! — Андреев осторожно смахивал с лица друга пыль и песок. — А я так боялся, что своими руками угробил тебя!
—Слышь, Коля, — еле ворочая языком, отвечал артиллеристу разведчик, — в следующий раз надо не лениться — три наката на блиндаж стелить — тогда не прошибёт…
(*) Подполковник Леш — герой русско-японской и первой мировой войны. Возглавляемые им подразделения постоянно демонстрировали чудеса устойчивости в обороне.
Штабс-капитан Ржевуцкий во время восстания ихэтуаней в 1900 году организовал отход гарнизона станции Телин и эвакуацию мирного населения в Харбин. В момент нападения китайцев на станцию 23 июля там находилось всего 166 казаков и 39 пехотинцев охранной стражи, а также около 200 железнодорожных рабочих и более 250 китайцев-христиан. Для этого требовалось преодолеть более 450 км по территории, охваченной пламенем восстания.
Китайцы быстро обнаружили отряд и установили его численность. Во второй половине дня они атаковали русских одновременно с нескольких направлений. Атаки были отражены огнем с места, после чего Ржевуцкий приказал ускорить движение, бросив часть обоза. Расчет оказался верным. Занявшись дележом добычи, китайцы не смогли организовать преследование.
27 июня отряд достиг станции Шуан-Мао-Дзи, где в его состав вошло еще более 30 стражников, отошедших с других постов. В результате силы русских увеличились до 274 сабель и 70 штыков. Этого оказалось достаточно, чтобы в тот день отразить нападение полуторатысячного отряда китайцев, не потеряв ни одного человека убитым. Правда, 18 человек получили ранения.
На следующий день у д. Мяозгоу отряд вновь был атакован превосходящими силами противника. На этот раз одновременно с обороной занятой позиции Ржевуцкий приказал сотне казаков контратаковать китайцев во фланг. Противник был рассеян. Среди многочисленных убитых и раненых, оставшихся на поле боя, был обнаружен главный воинский начальник Мукденской провинции.
2 июля в районе станции Чунь-Чунь противник снова преградил путь отряду. Ржевуцкий решил контратаковать врага. Завязался тяжелый бой, который выиграли русские. Они прорвались сквозь наприятельские ряды, потеряв 3 человека убитыми и 14 ранеными.