Чтение онлайн

Девять дней спустя отряд достиг Харбина, усилив его гарнизон более чем на 300 активных бойцов.

Несмотря на трудности отхода и активность противника, русские потеряли всего 10 человек убитыми и 31 раненым. За умелое руководство войсками и личную храбрость командир отряда Степан Андреевич Ржевуцкий был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени

(**) Гобято Леонид Николаевич, — русский конструктор оружия, изобретатель миномёта. Во время Русско-японской войны участвовал в обороне Порт-Артура. С начала войны — капитан, командир полубатареи 3-й батареи 4-й Восточно-Сибирской стрелковой артиллерийской бригады. В бою под Цзиньчжоу, командуя полубатареей, впервые в боевой обстановке применил стрельбу с закрытой огневой позиции с помощью угломера.

(***) Николай Николаевич Андреев — герой обороны Порт-Артура. Из боевого донесения 1905 года:

«Два дня японцы атаковывали Угловые горы, что у бухты Луиза. Все их атаки отбиты; Угловая, Высокая и Дивизионная — в наших руках. Потери неприятеля очень велики. Особенно отличились: генерал Кондратенко, полковник Ирман, подполковник Иолшин, артиллерии капитан Андреев

22. марта 1902 года. Цицикар.

Капитан Варгасов с сожалением оглянулся на теплую уютную казарму, поправил мохнатую маскировочную накидку, делающую его похожим на средневекового пилигрима и скомандовал — “Рысью, арш!”. Ворота добротного шестиметрового забора медленно и величаво закрылись, отделив взвод от робкой надежды на отдых и сон. Батальон был поднят по тревоге аккурат после ужина, когда офицеры занимали места в клубе, предвкушая свежие газеты, гитару, неспешные разговоры и чашечку кофе, сдобренного сумасшедшими изделиями полковой хлебопекарни.

Взвод капитана привычно уходил в ночь по стократно изученному за этот год маршруту. Лица сосредоточены и спокойны. Одежда “леших” уже не веселит и не вызывает удивление — оценили и привыкли. Никаких внешних знаков различия, с виду — почти как местные разбойники-хунхузы. Хотя никто и не вспомнит, когда этих разбойников видели тут в последний раз. Отдельный батальон охотников, сформированный на четверть из прошедших школу бурской партизанской войны и на три четверти — из добровольцев, выдержавших жёсткий многомесячный отбор, больше напоминавший гонку на выживание, извёл хунхузов под корень еще в прошлом году.

Во время восстания ихэтуаней из Европейской России массово направлялись офицеры для укомплектования развертываемых сибирских стрелковых полков. Среди них был доброволец Павел Александрович Варгасов. Участие в Китайской кампании 1900 года стало его боевым крещением. А когда надо было возвращаться в полк, началась общая реорганизация всей армии и Павел, недолго думая, подал рапорт о зачислении в учебный батальон особого назначения, формируемый по новому штату и новому уставу. Привлекала возможность служить рядом с африканерами, овеянными героическими легендами и слухами. Грели душу двойной оклад, полное вещевое и продуктовое довольствие, а значит не требовалось тратить жалование на обмундирование, оружие, пропитание и самые различные полковые взносы. Переступая порог бывшего китайского импаня, перестроенного в хорошо укрепленный военный городок, Варгасов даже не представлял, насколько его новая жизнь будет отличаться от предыдущей.

Поначалу создалось впечатление, что вернулся в родное Казанское юнкерское училище. Строгий, спартанский казарменный быт, без оглядки на звания и былые заслуги и великое множество разных занятий! Тактика и вооружение британской армии в Трансваале, анализ партизанских операций буров, японо-китайская война, тактика и вооружение японской и китайской армий. Общие правила диверсионных операций, базирования и передвижения в тылу противника, обеспечение скрытности марша, преодоление водных преград, полевая разведка и контрразведка, опыт отечественных пластунов и партизан, начиная от гусара Давыдова. Проверки на внимательность, зоркость, способность запоминать большие массивы информации. Всё остальное время занимало изучение оружия и стрельба из него. Единственное развлечение — прибытие пополнения, не осведомлённого о столь разительных отличиях в новых и старых армейских порядках.

В конце ХIХ века в русской армии существовала весьма примечательная форма снабжения, в соответствии с которой офицер должен в очень большой степени всем необходимым обеспечивать себя сам. Система «без расходов от казны» была заведена еще при военном министре Ванновском. Преемник Его — Куропаткин, будучи ревностным и убежденныим «хозяйственником», развил ее, доведя до геркулесовых столпов. Мало того, что каждый офицер вооружался и обмундировывался самостоятельно, так еще и возил с собой личный обоз со всем необходимым в походе — от армейской палатки до кухонной утвари и продуктов питания. Естественно, к обозу прилагались денщики, вестовые и просто слуги, набираемые и содержащиеся офицером самостоятельно, без всякой оглядки на какие-то там требования секретности. Немудрено, что в таких условиях войсковое подразделение в походе представляло собой цыганский табор, где ни о каком порядке и сохранении военной тайны невозможно было даже мечтать.

Вся эта привычная старорежимная армейская действительность оставалась для вновь прибывших за шестиметровым забором в самом буквальном смысле этого слова. Военные, явившиеся на место службы со своим обозом, вставали перед выбором — пересечь порог части в одиночестве и без барахла или остаться с милым сердцу имуществом и слугами, но за пределами подразделения и службы в целом. Старослужащие батальона от души потешались, наблюдая метания новичков между скарбом и КПП, отчаянные попытки уговорить флегматичного ветерана англо-бурской войны полковника Щеглова “сделать исключение” и даже пригрозить ему высокопоставленными родственниками. Попервой почти половина явившихся “разворачивала оглобли”. Но зато подписавшиеся под обязательством “стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы” очень быстро оценили благотворное влияние новых порядков, полностью скрадывающих имущественное расслоение и даже нашли романтику в аскетичном быте, сравнивая батальон с легендарными тремя сотнями воинов спартанского царя Леонида.

По мере комплектования штата начались совершенно другие занятия. В учебных классах — китайский-японский-корейский языки, обычаи, порядки, этические нормы и мораль различных слоёв дальневосточных этносов преподавались так, словно офицеров готовили для дипломатической службы. “На свежем воздухе” проходило освоение совсем незнакомой мобильной телеграфной связи, как проводной, так и беспроводной, минно-взрывное дело, навыки маскировки, умение обнаружить противника, не будучи обнаруженным самому, дневное и ночное ориентирование на местности и тщательное изучение карт — совсем новых, будто вчера вышедших из под пера картографов. При этом, ни на один день не прекращались занятия по стрельбе, фехтованию, джигитовке, горной подготовке и медицинской практике.

Летом прошлого года закончилась зубрежка и начались “выходы”. Сначала освоили окрестности дислокации — учились на ходу визуально запоминать детали местности до мельчайших подробностей, до сдвинутого камня и сломанной ветки, читать следы, выявлять потайные тропинки и стоянки, оборудовать собственные секреты так, чтобы никто даже не догадывался об их существовании. Окрестные мальчишки стали лучшими спарринг-партнерами на тренировках по скрытому передвижению и маскировке, а шастающие вокруг хунхузы — той “кусачей” боксерской грушей, на которой отрабатывались навыки обнаружения, слежения, засад и уничтожения противника. Убитыми и ранеными батальон потерял почти четверть. Естественный отбор. Как правило, в лазарет или на кладбище отправлялись самые лихие и бесшабашные, щеголявшие своим презрением к опасности или закоренелые двоечники, не способные усвоить правила, писанные кровью.

Обычно вся учёба проходила днем, но по мере освоения окружающего пространства работа все больше смещалась на ночь. В конце концов, именно ночное времяпровождение стало основным и главным. День — для отдыха и наблюдения, ночь — для передислокации, оборудования позиции и выполнения задания. Когда местные хунхузы закончились, ареал работы начал стремительно расширяться. К осени марш-броски по 5-10 и даже по 50 вёрст превратились в рутину. Условия оставались неизменными — выдвинуться в заданную точку так, чтобы ни одна душа не догадалась о присутствии там подразделения российской армии, оборудовать позиции для засады, уничтожить противника. Так же скрытно вернуться обратно.