Чтение онлайн

Вместо этого он отпускает меня.

Странный порыв холода проникает мне под кожу при потере контакта.

Эйден отпускает меня.

Но он никогда не отпускал меня.

Теперь, когда он это сделал, я чувствую себя опустошенной.

– Я напишу, – говорит он без каких-либо эмоций и направляется к машине своего отца.

После того, как Эйден садится в «Мерседес», Джонатан одаривает меня еще одной улыбкой.

Приветливое выражение мгновенно исчезает, как только он садится на заднее сиденье рядом с Эйденом.

Что-то сжимается у меня в груди, когда машина выезжает со школьной территории.

У меня плохое предчувствие.

Очень плохое.

Тишина – единственный язык общения в машине.

Джонатан разговаривает по телефону, вероятно, заканчивает дела. Я удивлен, что он вообще появился в человеческом мире в это время.

Во второй половине дня он обычно разговаривает по-китайски с магнатами с другой стороны океана.

Или по-японски.

Я достаю телефон и нахожу переписку.

ЭЛЬЗА: Напишешь мне, когда закончишь?

Улыбка появляется на моих губах. Я почти слышу ее неуверенный голос, как если бы она сказала это.

От меня не ускользнул тревожный блеск в ее глазах и страх, который она пыталась скрыть, когда я уходил.

Джонатан пугает ее, и только из-за этого я хочу, чтобы он убрался к чертовой матери подальше от нее. Вот почему я решил пойти с ним добровольно.

Я печатаю.

ЭЙДЕН: Я сделаю гораздо больше, чем просто напишу тебе, когда закончу.

Ответ приходит незамедлительно.

ЭЛЬЗА: Например что?

ЭЙДЕН: Например, закончу то, что начал. Ты задолжала мне секс, сладкая. Мне нужно вонзиться в тебя так глубоко, что завтра ты не сможешь ходить.

ЭЙДЕН: Кроме того, мне нужно снова кончить тебе в глотку, просто чтобы запечатлеть в памяти предыдущий образ.

Только это уже запечатлелось в памяти.

То, как она смотрела на меня снизу вверх с полным ртом моей спермы, останется со мной до самой смерти.

Мой член напрягается в штанах при одной только мысли об этом.

Теперь, когда у меня появилось визуализации, мне нужно это снова и снова, потому что мне всегда недостаточно.

Не тогда, когда дело касается ее.

Эльза – это зависимость, которая сначала проникла мне под кожу, а теперь течет по моим венам и попадает в кровь.

Мне нужно истечь кровью, чтобы вытащить ее.

Но даже тогда я сомневаюсь, что она уйдет.

Она видит мои сообщения. Точки появляются и исчезают, как будто она думает, что ответить.

ЭЛЬЗА: Я позволю тебе это сделать.

Я приподнимаю бровь.

ЭЙДЕН: Правда?

ЭЛЬЗА: После того, как ты расскажешь мне историю. Ты должен мне целых две после траха и минета *подмигивающий смайлик*

Хм. В последнее время она манипулирует больше, чем обычно.

И я чертовски горжусь этим.

ЭЙДЕН: Пас.

ЭЛЬЗА: Но я с нетерпением жду повторения.

Маленькая чертова дразнилка.

О, она хороша. У нее так хорошо получается играть в мою игру.

ЭЙДЕН: Хочу выебать из тебя все дерьмо прямо сейчас, сладкая.

ЭЛЬЗА: Это меня тоже устраивает.

К черту меня и эту девчонку, которая играет с моим чертовым разумом.

ЭЙДЕН: Ты позволишь мне делать все, что угодно?

ЭЛЬЗА: Может быть.

Я улыбаюсь.

– Это Стил? – Голос Джонатана стирает улыбку с моего лица.

Блять.

Я забыл, что он здесь – и, вероятно, наблюдал за мной все это время.

Я засовываю телефон в карман и смотрю на него с нейтральным выражением лица.

– Почему ты забрал меня из школы?

Он прищуривает глаза, потому что ему не нравится, когда его игнорируют.

– Мы приехали.

Машина останавливается, и водитель кивает нам в зеркало заднего вида.

Я смотрю в окно и крепче сжимаю телефон.

Гребаный Джонатан.

Вдали высятся сосны, похожие на камни воспоминаний.

Джонатан открывает свою дверь.

– Выходи.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, прежде чем последовать за ним.

Он стоит лицом к дереву, сомкнув руки перед собой, как солдат.

Скала за огромным деревом похожа на гигантскую пасть.

Местность пустынная, в поле зрения нет ни людей, ни животных. Джонатан позаботился о том, чтобы никто из нарушителей не приближался к этой дороге.

У него даже есть своя первоклассная охранная компания, которая сторожит это место. Два агента, одетые как шпионы МИ-6, кивают нам. Они стоят перед своими черными машинами на небольшом расстоянии – но не в пределах слышимости.

Джонатан не кивает в ответ и не обращает на них внимания.

Все его внимание сосредоточено на дереве.

Это дерево стояло здесь в течение последних десяти лет, несмотря на царапины на его стволе.

Забавно, что некоторые вещи никогда не меняются.

Я встаю рядом с Джонатаном и засовываю обе руки в карманы брюк.

– Ты знаешь, какой сегодня день? – спрашивает он, не удостоив меня даже взглядом.

– День рождения Алисии.

– С днем рождения. – Его тон бесстрастен, даже холоден. – Тебе сегодня исполнилось бы сорок.

Я сжимаю челюсть, но ничего не говорю.

– Алисия умерла здесь, – повторяет он, как будто я этого не знаю.

Его голос по-прежнему бесстрастен, но глаза говорят нечто совершенно иное.

Там что-то смягчается.

Что-то, чего я никогда не видел. Даже мы со Львом, которых он считает своим наследием, никогда не удостаивались его мягкости.

Я снова поворачиваюсь лицом к дереву, не желая видеть это выражение.

Джонатан, вероятно, разыгрывает один из своих трюков, и я на это не куплюсь.

– Она умерла, пытаясь найти тебя, – продолжает он, вонзая нож глубже. – Она умерла, так и не увидев твоего лица. Четыре часа, Эйден. Она страдала от боли в течение четырех гребаных часов.

– Ты скоро дойдешь до сути?