Чтение онлайн

Вероника сложилась вдвое так, чтобы ее закрывала старуха, и стала лихорадочно вспоминать единственный московский номер, который она набирала на компьютере в Америке. Номер Юльки. У нее была хорошая память на цифры, и первые ей дались без труда. Загвоздка была с последними двумя. Не могла вспомнить: 21, или 31, или 41. В том, что это не были 11 и не 51, она была уверена. Решила начать с 21. Никто не ответил, и она лихорадочно наговорила текст. Оторвалась только, чтобы спросить старуху:

– Какая это станция?

– Люберцы, – получила ответ.

Добавила название и отключилась. Следующий – 31. Ответил мужчина. Отключилась. Последний был 41. Опять без ответа. Наговорила тот же текст, где она находится, с просьбой помочь. Распрямилась и с благодарностью отдала телефон азиату. Тот стал его засовывать обратно, но трубка завибрировала. Он удивленно посмотрел на нее и сказал:

– Ай, какой хороший земляк. Так быстро звонит.

И протянул ее Веронике. Она опять сложилась пополам и ответила. Это была Юлька.

– Господи! Где ты? Тебя пол-Москвы ищет. Сейчас за тобой выезжают. Я вся издергалась. Прости меня!

И она заплакала. Это было так неожиданно, что Вероника не знала, что сказать.

Беспокойно зашевелился азиат. Нужно было заканчивать.

– Не могу больше разговаривать. Побыстрее! Ане плохо.

И отключилась. Распрямилась и незаметно передала трубку азиату и опять обняла Аню.

– Скоро. Скоро за нами приедут.

Почему-то она поверила, что за ними тут же выехали. Но не понятны две вещи. Получалось, что Юлька знала, что Вероника прилетела в Россию, и, более того, что сегодня ее кто-то разыскивает. А искать ее могла только организация, к которой принадлежал Антон Ильич. Их люди и выехали к ней. Больше просто некому. И при чем здесь Юлька?

А почему за ними едут, ее уже совершенно не волновало. Лишь бы их поскорее вытащили из этого вонючего кошмара.

На улице послышался вой приближающейся сирены и смолк где-то рядом. Вероника поняла, что приехали. Через минуту дверь широко распахнулась и вошли двое в костюмах. Лейтенант недовольно поднялся и вышел навстречу. Старший, показав лейтенанту раскрытое удостоверение, оглядел сидящих. Безошибочно определив их, подошел и спросил:

– Что с девочкой?

– Она больна.

Тот кивнул сопровождающему.

– Возьми ее!

Сотрудник помоложе взял Аню на руки, и они направились к двери. Проходя мимо лейтенанта, старший бросил:

– Ты до чего ребенка довел, урод!

В комнате установилось гробовое молчание. На секунду даже возникла пауза между двумя попсовыми песенками, передававшимися по радио. Лицо урода пошло пятнами, но он стоял молча. Удостоверение старшего подействовало.

– У тебя на столе уже два часа ориентировка лежит. Читать разучился? – добавил старший и пошел к выходу.

На улице уже вечерело. В машине старший спросил с переднего сиденья:

– В больницу надо ехать?

– Нет. Она просто перегрелась и обгорела. Нужна мазь от солнечных ожогов.

Машина рванула с места и вскоре остановилась возле аптеки.

– Но у меня нет денег, – заявила Вероника.

– Зато у нас есть деньги.

И старший стал выходить из машины.

– Еще нужна вода, – прокричала ему вслед Вероника.

Он быстро вернулся, и машина помчалась дальше, расчищая себе путь сиреной. Вероника в это время густо смазывала руки и ноги Ани, а потом свои. Отпустило нервное напряжение, и вовсю разболелась щека. Она пожалела, что не заказала обезболивающее, если уж у организации, к которой принадлежал старший, как он сказал, были деньги.

Вероника откинулась на сиденье. Теперь предстояло выяснить, куда их везут. Уж точно не обратно на завод. Машина определенно шла в сторону Москвы. Показались жилые массивы, застроенные многоэтажками. Аня успокоилась. А с ней и она, так как понимала, сработал некий фактор, и отношение к ее персоне кардинально изменилось. Теперь вряд ли кто-нибудь будет держать ее насильно.

Машина свернула с основной трассы и, мигая и крякая, запетляла по улицам, застроенным зданиями лет тридцать-сорок назад, пока не остановилась у подъезда дома стандартной застройки тех времен. Старший помог выйти ей и ребенку. Вероника посмотрела по сторонам. Сомнений не было. Это был тот же дом, куда ее уже привозили по делу о потрошителях.

«Не хватало еще, чтобы тут оказался… Как его?»

От усталости она даже не смогла вспомнить того полковника с хорошо подвешенным языком.

Но в знакомой квартире с крепкими решетками на окнах их встретил совсем другой человек незапоминающейся внешности, имя и отчество которого она тут же забыла. Вероника уложила Аню на диван и повернулась к встретившему их человеку.

– Девочка с утра ничего не ела.

Тот понял и выскочил из комнаты. Через закрытую дверь она слышала обрывки фраз, как он инструктировал кого-то в коридоре:

– Макдоналдс на перекрестке. Для детей. Сам сообразишь. Не маленький. И для нее тоже. И воду, и сладкие напитки. Чтоб быстро!

Только сейчас почувствовала, насколько голодна.

«Ну что же! Пусть покормят, если такие богатые. Интересно. В Макдоналдс тоже с сиреной поедут?»

Аня спала, а она сидела в кресле, смотрела на нее и думала о том, что если бы представила себе в Нью-Йорке, через что им двоим предстоит пройти во время этой поездки, то сидела бы в их квартире в Бруклине, и даже душевное состояние Елены Архиповны не заставило бы ее стронуться с места. Но почему ее вытащили в Россию? А она была уверена, что ее выдернули из Америки. Неужели только для того, что помочь раздобыть какие-то американские технологии? В это верилось с трудом.

Послышались звуки открывшейся входной двери, какие-то голоса, и, почтительно постучавшись в дверь, появился невзрачный человек с пакетами еды, приготовленной по американским технологиям. Он оставил их на журнальном столике и исчез. Вероника порадовалась, что обошлось без вопросов и слов сочувствия, так как просто не выдержала бы напряжения, если бы пришлось обмениваться с ним какими-то фразами.

Она разбудила Аню, и та стала уплетать любимые продукты, тут же от усталости вся перемазавшись соусом. Сама Вероника никогда еще с таким удовольствием не ела американскую «мусорную» еду. Жевать было трудно. Боль не проходила. Она слышала, как открывалась и закрывалась входная дверь, чьи-то голоса. А они с Аней наслаждались молочными шейками в длинных стаканах.

Потом им понадобилось пройти в ванную, и там Вероника, взглянув на себя в зеркало, поняла, почему с ней так разговаривали. Вся левая сторона лица заплыла, и она понимала, что на следующий день у нее появится здоровенный синяк.

– Красавица! – сказала она своему отражению в зеркале.

А потом подумала, что в таком виде ей придется предстать перед американским консулом для того, чтобы получить документ. Оглядев себя с ног до головы, еще и засмеялась.

– Что такое, мама? – спросила дочь.