Чтение онлайн

– Теперь представьте себе, что стало известно о происшествии с вами. Немедленно будет поднята шумиха, которая может помешать процессу переговоров и достижению договоренностей, так необходимых нашим странам. Я думаю, что вы согласитесь со мной, что в такой непростой ситуации нельзя допустить, чтобы случай с вами, каким бы ужасным он вам ни казался, мог привести к осложнениям в отношениях между двумя странами.

Из его речи выходило, что именно она с ее «происшествием», а не их майор может стать причиной ухудшения отношений между двумя странами. Прекрасная логика! Но теперь для нее все стало на свои места. Они просто боялись, что с них спросят за эти самые «осложнения», поэтому и стали давить на ее патриотизм.

– Но при чем здесь я? Ваш майор Васильченко…

– Бывший майор, – поправил он и сбил ее с мысли. – Он будет наказан, и я думаю, что не только он один. Ну а нам с вами жить дальше и думать об интересах своих стран. Я полагаю, что мы поняли друг друга и вы не станете предавать этот случай широкой огласке. В конце концов, вы сюда часто приезжаете. Зачем вам осложнения? А мы умеем ценить услуги, которые нам оказаны. Поэтому поможем вам в решении вопроса о ваших потерях.

Он посмотрел на часы.

– А вот о них с вами будет разговаривать другой человек. Только прошу вас! – Он сделался очень серьезным. – Поговорите с ним вежливо и уважительно! Это в первую очередь в ваших собственных интересах. – Поднялся с кресла со словами: – Благодарю за то, что выслушали. – Посмотрел на заснувшую во время разговора Аню и спросил так же, как и Антон Ильич: – Девочка прижилась в Америке?

Он наверняка тоже хорошо подготовился и знал ее историю.

Разговор оставил странное впечатление. Вероника имела удовольствие беседовать с Геннадием Васильевичем дважды в прошлом и знала, что он умел быть убедительным. Но сегодня у нее создалось впечатление, что он выполнял поручение чисто формально. Высказал то, что приказали, и удалился. И при этом не ставил перед собой задачу добиться от нее согласия не разглашать свою историю. Нет. Определенно не ставил. В конце попугал некими осложнениями, пообещал в чем-то помочь и ушел. Очень на него не похоже. Ведь он не услышал от нее того, за чем его прислали. О том, что она будет молчать. А что, если он вовсе не хотел ее убедить и ему не требуется ее молчание? Вокруг ее истории происходило много непонятного. Майор оказался самозванцем, Геннадий Васильевич только сегодня услышал о том, что она в Москве. Плюс ожидается еще один персонаж драмы, которого почему-то требуется уважать.

«Нет, ребята! Не буду я молчать. Дам такое эксклюзивное интервью какому-нибудь изданию, что вы меня еще долго будете вспоминать. И плевать мне на все ваши встречи и сближения».

Тут ей пришло в голову, что подобные интервью, как правило, хорошо оплачиваются, что окончательно убедило ее в правильности принятого решения.

На улице уже было совсем темно. Аня сладко спала, да и она вымоталась и с удовольствием бы прилегла. Собралась было выйти и поинтересоваться, нет ли у них еще одного дивана. Но в коридоре послышались мужские голоса, стук открывающейся двери, и Вероника решила переждать, пока не станет тихо.

Но прилечь не удалось. Раздался громкий стук в дверь, и она тут же распахнулась. В комнату, не дожидаясь приглашения, вошел мужчина в возрасте.

– Приветствую! – мрачно сказал он и прошествовал к креслу, в котором недавно восседал генерал.

Вероника промолчала. Безликий человек почтительно закрыл за ним дверь. Пока он устраивался в кресле, Вероника смогла его рассмотреть. Расплывшийся мужик с удивительно знакомым лицом. Где-то она его уже видела. Такое простецкое лицо чиновника среднего звена…

Мужчина взглянул на спящую дочку, потом на нее. Кивнул головой на ее лицо.

– Зубы не повредили?

– Вы – врач-травматолог?

Он странно взглянул на нее, но все равно не потрудился представиться.

– Зря твои нахулиганили на моем предприятии. Могло бы и рвануть. Ну, не так, как в Чернобыле, но до Москвы долетело бы. Химия все же.

Говорил он в отличие от Геннадия Васильевича под стать своему облику. По-простецки. Без завитушек.

– Этот, как его? Семичев. Разговаривал с тобой?

Теперь она наконец вспомнила фамилию Геннадия Васильевича. Конечно, Семичев. Но странно. Уж больно непочтительно посетитель упомянул его. Генерал все же.

Она кивнула головой, ожидая, что последует дальше.

– Ну, ты поняла, что от тебя требуется?

Этот мужик начал ее раздражать тем, что сразу же начал тыкать.

– Я узнала, что он от меня хочет, но не понимаю, почему я должна выполнить его просьбу.

Вероника намеренно сделала ударение на «он» и на «я».

– Господи! А руководство охарактеризовало его, как толкового. А он даже не может доходчиво объяснить условия.

Оказалось, что этот крестьянин даже общается с руководством Геннадия Васильевича. Да кто он такой?

– Так чего тебе непонятно?

И он взглянул на нее, как на несмышленую девочку.

– Почему меня заперли на этом чертовом заводе и заставляли красть какие-то технологии?

– Во-первых, это одно из наиболее передовых предприятий в отрасли. Во-вторых, никому твои технологии не нужны. Мы их все равно не сможем освоить.

Тут вдруг она вспомнила и поняла, с кем разговаривает. Его фотография украшала статью о споре между двумя олигархами, которая бросилась ей в глаза в каком-то русском информационном портале в Интернете. По какому поводу они сцепились друг с другом, она уже не припоминала. А уж фамилию тем более. Просто обратила внимание на лицо, которое, по ее мнению, никак не вязалось с обладателем стольких-то миллиардов и занимающего какое-то там место в списке журнала «Форбс». И вот теперь он живьем сидел перед ней.

– А что касается тебя лично, то ты – единственная, через кого они могли выйти на интернетскую шпану, которая им понадобилась. Со своими мозгами у них проблема. Вот и взялись за тебя.

Об этом она и сама догадывалась.

– А какова цель? Технологии вам, оказывается, не нужны. Тогда что?

– Политика. Все, бля, политика, – вздохнул он. – Знаешь, что в ближайшее время состоится?

Она догадывалась. Об этом много вещали говорящие головы по телевизору.

– У вас там изобрели термин «политкорректность». А у нас это называется «по понятиям». Так вот! Барак Хусейнович поступает не по понятиям. Что он обещал предыдущему? Гибкость. И как он сейчас поступает с нынешним?

Он замолк, а Веронике предстояло разобраться в мыслях с «предыдущим» и с «нынешним». На это потребовалось время. Наконец до нее дошло.

– И многих это обижает. Между реальными пацанами так не принято. Не уважает. Да еще и суется со своими порядками в наш базар. Заступается за каких-то горлопанов с улицы. Вводит ограничения.

Опять приходилось в уме переводить его речь на человеческий язык.

– А еще у нас есть свои лизоблюды, готовые прогнуться перед Америкой и все ей позволить. Вот и столкнулись они лбами сейчас. Ну, у вас это называется борьбой элит, а у нас – подковерными играми.

– И какое я имею отношение к вашим играм и коврам?

– Самое прямое. Если перед переговорами произойдет попытка выкрасть новую технологию СТЕЛС, то что скажет Обамыч своему партнеру по переговорам? Как он будет к нему относиться?

Тут до нее дошел весь смысл задуманного. С ней просто играли. Кто-то хотел нагадить и решил использовать ее и хакеров. Попытка выкрасть технологии СТЕЛС, конечно, не могла остаться в тайне.

– А вам-то со своими миллиардами зачем это надо?

– Потому что все мы, кто с миллиардами, кто с миллионами, работаем в одной гигантской корпорации, называемой «РФ». У каждого имеется свое место в пирамиде. А тем, кто начинает возникать, в лучшем случае приходится отсиживаться в Лондоне, а в худшем – много лет шить рукавицы за колючей проволокой и в холодном климате. – Помолчал и продолжил: – Эти придурки решили схитрить и все от меня скрыть. А мне было поручено лишь заплатить твоим мазурикам, а из этого вон чего вышло? Как только я узнал, то приказал выкинуть тебя с завода.