Чтение онлайн

— Надеюсь, ты не обижаешься, что я так говорю? — поспешно добавила она. — Ты тоже очень-очень красивая, и платья у тебя просто замечательные.

Соланж не смогла сдержать улыбки от такого комплимента.

— Я не в обиде, девочка моя. В моём возрасте и положении уже определённо следует, так скажем, не блистать сверх меры и дать дорогу более молодым прелестницам. Впрочем, твоей драгоценной госпожи Тасталай это тоже касается — она ведь всего лишь лет на пять меня моложе, если не ошибаюсь.

В своём смирении графиня чуть-чуть покривила душой, на самом деле она получала порой немало удовлетворения, наблюдая за сверстницами на балах и приёмах, и отмечая свои несомненные преимущества перед многими из них. В возрасте немного за сорок миниатюрная Соланж Пиллар сохранила по-девичьи стройную фигуру и не растратилани гранаженской привлекательности, о чём была прекрасно осведомлена.

— Правда? Никогда бы не подумала, что Тасталай уже столько лет, — заметила на это Юнис, непосредственная, как всегда. И продолжала: — Между прочим, я получила приглашение на одно мероприятие на будущей неделе в особняке у герцога. Это приём специально для молодежи, обещают, что там будут танцы до упаду и разные игры. Ты ведь позволишь мне поехать, правда?

— Конечно, поезжай, милая, если ты этого хочешь.

— Хочу, матушка, я просто уверена, что мне там ужасно понравится.

По возвращении с упомянутого приёма Юнис нисколько не изменила своего мнения. Напротив, она была в полном восторге от всего, что происходило в доме Золотого Герцога, и без конца продолжала петь дифирамбы госпоже Тасталай. Дивясь внезапным изменениям в отношении дочери к светской жизни, Соланж, тем не менее, была очень довольна происходящим. Ревийон Динкеллад и госпожа Тасталай казались графине прекрасными покровителями для Юнис. И что с того, что с возвышением этой женщины когда-то был связан ужасный скандал, теперь-то те времена давно забыты, а возлюбленная Золотого Герцога прочно заняла весьма завидное место на столичном небосклоне. Под её влиянием Юнис с каждым следующим днём получала всё больше удовольствия от пребывания в высшем обществе, заводила всё больше желательных знакомств и в целом уверенно продвигалась, как казалось Соланж, к ультимативной цели каждой юной дебютантки — успешному замужеству.

Во всем этом благолепии проявлялись, правда, и тревожные нотки. Впервые со времён смерти Честона Пиллара, Юнис решилась заговорить об этой трагедии совсем в ином тоне, нежели прежде. Улучив момент, девушка, со свойственной ей прямотой, спросила у приёмной матери, правда ли, по её мнению, что в гибели графа Честона виноват король Скоугар. Откровенно говоря, Соланж ожидала, что время этого вопроса когда-нибудь придёт. В конце концов, Юнис жила не взаперти, и вокруг неё велось немало неосторожных разговоров. Особенно теперь, когда она часто пользовалась гостеприимством Ревийона Динкеллада. Молодые дворяне, часто бывающие в доме Золотого Герцога, отличались большим вольнодумством и смелостью суждений. Многие из них, как и сам его светлость, проводили лишь половину сезона в столице, а вторую — в герцогском домене, образуя собственный, альтернативный королевскому, и даже в чём-то конкурирующий двор. Не удивительно, что в прекрасном особняке на Парковой улице можно было услышать самые крамольные высказывания, которые рано или поздно должны были дойти до Юнис.

К несчастью, Соланж оказалась не слишком готова к этому разговору. Может быть, потому что её собственная позиция определённо попахивала трусостью. Вдовствующая графиня крайне для себя неуверенно попыталась объяснить дочери, что вся ситуация слишком неоднозначная для громких заявлений и голословных обвинений. Что исправить ничего уже всё равно нельзя. Что, какова бы ни была истина, текущий момент совсем не подходит для поднятия этого печального вопроса. Что отношения между высокопоставленными мужчинами — это область, от которой женщинам надлежит держаться подальше.

Забираясь всё глубже и глубже в густые дебри собственных страхов, Соланж осознала, что её осторожные увещевания не находят никакого отклика в сердце приёмной дочери. Слишком поздно она подумала, что, возможно, правильнее было бы пусть и голословно, но с максимальной твёрдостью рассеять все подозрения, какие только могла высказать Юнис. Теперь же она явно сказала не то, что девушке хотелось услышать, и, вероятно, не только упустила шанс убедить ту в правоте своей точки зрения, но и расписалась в собственной бесполезности в качестве конфидента в этом важном вопросе. А значит, на эту роль почти наверняка будет выбран кто-то ещё.

Доказательством того, что эти выводы не беспочвенны, послужил тот факт, что Юнис выслушала всю отповедь почти не перебивая, что в обычных обстоятельствах с ней случалось нечасто. Она как будто даже потеряла интерес к разговору ещё до того, как Соланж исчерпала все свои аргументы. Едва дождавшись конца речи, девушка пробормотала невнятную благодарность за объяснения и поспешила откланяться под каким-то нелепым предлогом. Соланж оставалось только заламывать руки, негодуя от собственного бессилия. Ну конечно, теперь у дочери предостаточно знакомых, к которым можно обратиться за советом, причём подальше от материнских глаз.

Поразмыслив, однако, графиня пришла к выводу, что ничего совсем уж дурного в сложившейся ситуации нет. Дети рано или поздно взрослеют и вылетают из родительского гнезда, это непреложный закон. Держать их в зоне собственного неоспоримого влияния всю жизнь не получится, да и стремиться к этому не стоит. Вряд ли крамольные взгляды Юнис помешают ей сделать хорошую партию, поскольку маловероятно, с учетом всех обстоятельств, чтобы её женихом оказался человек, приближенный к королевскому двору. В иных же кругах, где подобные мысли разделяют и поощряют, Юнис, напротив, может заработать несколько очков в свою пользу. Или, скорее, их заработает в глазах девушки человек с правильными взглядами. Что, если именно этот важный для Юнис вопрос станет точкой соприкосновения с её будущим мужем? Может статься, конечно, что размышления над судьбой собственного отца слишком глубоко ранят саму девушку, но ведь человеческая память коротка в том, что касается болезненных воспоминаний. Если порог боли будет превышен, её собственный рассудок, скорее всего, отреагирует, даруя милосердное избавление от печальных мыслей. Так утешала себя Соланж, надеясь только, что не воздвигла между собой и дочерью непреодолимую стену.

***

Что до самой Юнис, то, несмотря на некоторые тревожащие девушку вопросы, в целом она была абсолютно счастлива. Уроки фехтования и приёмы у очаровательной госпожи Тасталай — и то и другое равно радовало девушку и сулило ещё большие удовольствия в будущем. Юнис была уверена, что и отец, доведись ему увидеть свою дочь в этот момент, был бы доволен. По крайней мере, теперь прощальный графский подарок не прозябает в глубине комода.

На первое занятие с мэтром Ниметалем Юнис взяла именно шпагу матери, как своего рода талисман. Она слышала, конечно, что шпаги имеют свойство ломаться в неумелых руках и всё равно предпочла воспользоваться именно этим оружием, разумеется, снабдив его тренировочной насадкой. Мэтр Ниметаль ей не препятствовал, хотя и заметил, что видел в оружейной гораздо более достойные экземпляры. Тем не менее, урок оказался более чем плодотворным, и в следующий раз девушка уже не сомневалась: эта шпага ей прекрасно подходит.

Так и вышло, что до определённого момента Юнис не брала в руки никакого иного основного оружия. Она училась пользоваться вспомогательными предметами: дагой и плащом, но в правой руке неизменно держала шпагу матери. Но однажды в разгар очередной тренировки случилась неожиданная ротация. Задумал ли мэтр Ниметаль именно такое упражнение или всё произошло случайно, но противники умудрились обезоружить друг друга. Каждый устремился подбирать ближайший клинок, и получилось, что в руках учителя оказалась шпага Юнис, а у той — оружие самого наставника. Тяжелый и длинный клинок мэтра Ниметаля с непривычки показался Юнис неудобным, она кое-как смогла отразить несколько атак, но вскоре допустила глупую ошибку и получила укол. Юнис была чуть-чуть раздосадована своей неудачей, а вот её учитель казался скорее удивлённым. Мэтр Ниметаль прошёлся по залу и сделал несколько пробных взмахов и выпадов. Потом он внимательно осмотрел оружие, осторожно провёл рукой по клинку, а затем несколько раз подряд согнул и распрямил его снова. Лицо мэтра приняло задумчивое выражение.

— Что-то не так с моей шпагой, маэстро? — спросила Юнис.

— Даже не знаю, как вам сказать, барышня, — ответствовал наставник. — Когда я немного поработал этим оружием, у меня возникло довольно-таки необычное чувство. Мне показалось, что это очень хороший клинок. Откровенно говоря, много лучше, чем можно было бы ожидать, исходя из его вида.

— Но это же замечательно! — воскликнула Юнис. — Разве не приятно пользоваться хорошими вещами? А вы, между тем, как будто встревожены из-за этого открытия.