Стальной Лев Революции. Начало
Шрифт:
— А что тут делать? Погиб, мать его, геройской смертью на благо Революции от руки колчаковца в жестоком бою. Ты же колчаковец? — Красный командир обратился к Селиванову. Тот утвердительно кивнул. — Вот я и говорю. Еще один герой будет. Настоящий.
Горшков сплюнул и выругался, — Иди, рыжий, пусть совесть за это тебя не мучает.
Через полчаса они разошлись в разные стороны. Колчаковцы увозили с собой двух выживших, сумасшедших баб, которых девать было просто больше некуда.
С красными отправились трое тяжелораненых, которых нашли в деревне. По дороге они умерли.
Оставшиеся постройки и дома предали огню.
Вернувшись к своим, оба командира доложили, что деревня уничтожена противником полностью и там никого и ничего больше нет.
Из солдат никто рта, для того чтобы рассказать о том, что они видели, так и не раскрыл.
Почти все они, как и оба их командира, сгорели заживо в горниле Гражданской, а те несколько человек, которые выжили, очень не хотели вспоминать ту деревню, которой нет ни на одной карте.
Через неделю, о том, что когда-то существовала деревня Малая Бартымка, напоминало только несколько, торчавших из сугробов, сохранившихся в огне печных труб.
К следующей зиме и их не стало.
Глава 14
21 декабря 1918 года.
Депеша.
Все шифром.
Сталину. Штаб обороны. Пермь.
Иосиф Виссарионович, получил Вашу шифрограмму о ходе мероприятий предпринятых для обороны города.
Результатами Вашей работы крайне доволен.
Прошу держать меня в курсе происходящего.
Формирование Ударной армии идет полным ходом, однако существуют следующая проблема, а именно.
Наличие в районе Оренбурга Оренбургской отдельной казачьей армии в составе:
Первый Оренбургский казачий корпус. Командующий — атаман Жуков
Четвертый Оренбургский армейский корпус. Командующий — атаман Бакич.
Оренбургская конно-артиллерийская бригада.
Второй Оренбургские казачий корпус — на стадии формирования.
Численность — десять — одиннадцать тысяч сабель.
По оперативным сводкам и донесениям казачьи части устали от военных действий, значительная часть казаков, не желает продолжать войну, нарастают просоветские настроения.
Дезертируют и даже переходят на нашу сторону, как одиночки, так и группы и целые подразделения. Во многом это является результатом нашей пропаганды в казачьих войсках и их тылу.
По данным работников ВЧК, проводившим расследование причин мятежа в Оренбурге и губернии, подъём выступлений Оренбургских казаков связан с тем, что оренбургские большевики не искали диалога с казачеством, вопреки решениям Второго, Третьего и Четвертого Съездов Советов, хотя несколько десятков станиц заявили о признании Советской власти сразу. Агитация и разъяснение необходимости продразверстки не проводилось, продотряды действовали исключительно силой оружия, что привело к возникновению отрядов «самозащиты» среди казаков.
Кроме того, 23 марта сего года, по свидетельству очевидцев, в Оренбурге началась настоящая «охота на казаков». Совершались массовые убийства исключительно за принадлежность к казачьему сословию — это были преимущественно инвалиды, пожилые, больные мужчины, а также женщины и дети. Как результат — уничтожение стихийными казачьими отрядами нескольких продотрядов в казачьих станицах и набег казаков на Оренбург в ночь с 3 по 4 апреля сего года.
В ответ на это артиллерийским огнём наших частей было уничтожено девятнадцать казачьих станиц. Что и привело к формированию Оренбургской отдельной казачьей армии под командование Дутова и как потере самой Оренбургской губернии, так и потере для Красной армии этих боевых казачьих частей и формирований.
Виновных наказать невозможно ввиду того, что они погибли в Оренбурге во время мятежа казаков. Однако, считаю, что этот факт не снимает ответственности за произошедшее со всех нас как с недальновидных политиков.
На данный момент, в преддверии готовящегося генерального наступления не вижу военной возможности решения этого вопроса.
При этом наличие мобильной группировки такой численности создает предпосылки для удара белогвардейцев во фланг и в тыл группировки наших войск во время планируемой операции.
Имею возможность вытеснить указанную группировку из Оренбурга.
Срок — начало — середина января 1919 года.
Однако это будет означать — выявление района концентрации наших войск, отвлечение и распыление сил ударной группировки, возможность выявления противником направления главного удара наших сил и возможность задержки или срыва осуществления наших стратегических планов.
Кроме того, при подготовке кампании предпринимаются следующие меры:
1. Формирование Ударной армии на Восточном фронте для захвата треугольника — Екатеринбург-Челябинск-Курган, как ключевого для всей кампании.
2. Усиление вспомогательного удара на Архангельск, что потребует переброски войск на Север.
3. Стабилизация, укрепление и переход к обороне Южного фронта на время проведения операции на Востоке.
4. Формирование Второй Ударной Армии для создания подвижного резерва командования и последующего достижения стратегического превосходства на южном направлении.
5. Занятие Украины для возврата хлебной житницы страны, после отвода германских войск.
Кроме этого, считаю необходимым, уже сейчас обдумать решение вопроса с анархистами, в частности с Махно и боевыми формированиями Гуляйполя. Думаю, что на данный момент эти части не представляют опасности. Однако с Махно необходимо что-то решать. Его авторитет сейчас нам не мешает, а помогает, но обязательно наступит момент, когда авторитет Нестора Махно войдет в противоречие с нашей политикой и начнет мешать установлению Советской Власти на Украине.
Как ты смотришь на то, чтобы отправить к Махно верного человека, который сможет при необходимости провести акцию устранения?
Вопрос не срочный, но думаю, готовиться необходимо уже сейчас.
Кроме того, считаю необходимым просить Владимира Ильича начать переговоры с представителями Антанты с предложением депортации чехов уже сейчас. Эти переговоры, вместе с усилением давления в направлении на Архангельск, позволят не только поторопиться англичан с ответом, но и, возможно создадут проблемы Колчаку.
Как ты на это смотришь?
Также, в преддверии нашего наступления и последующей особой стратегической важности южного направления, считаю необходимым сообщить тебе, Иосиф Виссарионович, следующие свои мысли, так как нахожусь в некоторой растерянности, а задать вопрос некому.
На данный момент наша политика по отношению к казачеству двойственна, что таит в себе опасность казачьих мятежей.
Когда в обращении Второго съезда Советов была высказана мысль о необходимости создания повсеместно советов казачьих депутатов, мы с этой мыслью согласились. Тогда же создан казачий отдел ВЦИК. Почти год назад, в январе 1918 года. Владимир Ильич заявил, что он против автономии Донской области ничего не имеет. Третий Всероссийский съезд Советов в январе провозгласил Россию Федеративной республикой. А Четвертый съезд был в том числе и съездом и «казачьих» депутатов. Весной 1918 года СНК издал «Декрет об организации управления казачьими областями», где отмечалось, что все казачьи области и войска рассматриваются как отдельные административные единицы местных советских объединений, то есть как губернии. Как результат, в марте — апреле 1918 года, были образованы Донская, Терская, Кубано-Черноморская республики. Декрет 1 июня 1918 года закрепил широкую автономию казачьих областей. Ровно через месяц после покушения на Владимира Ильича, во время его болезни, а именно 30 сентября президиум ВЦИК под давлением Свердлова принимает решение о ликвидации Донской республики, что привело к уничтожению казачьих Советов, казачьих органов самоуправления — вместо них создавались ревкомы, кое-где централизованно и под контролем Свердлова.
Считаю, что в перспективе, особенно во время наступления на Южном фронте, в результате действий товарища Свердлова и при проведении предложенной и осуществляемой им политике по отношению к казачеству, мы получим очень крупный мятеж на территориях Донского, Терского и Кубано-Черноморского казачеств.
Что это за политика прямо отталкивающая советских казаков от нас?
Почему решения были приняты именно во время болезни Владимира Ильича?
Почему все это было проделано в наше с тобой отсутствие под Царицыным?
Почему в партии говорят, что Свердлов отстранил Владимира Ильича от управления, изолировав его?
Почему об этом в нашей партии говорят шепотом?
Кроме того, операция, которую проводил товарищ Эйтингон, навела меня на размышления о родственных связях товарища Свердлова. Считаю необходимым более подробно уточнить все через ВЧК. Мне кажется, что он, хотя и случайно, нащупал очень интересную связь.
Как думаешь?
Владимира Ильича непродуманными предложениями беспокоить не хочу и не имею права. У него и так множество дел, а он еще не совсем оправился после ранения и болезни.
Поэтому, прошу твоего совета и как Наркома по делам национальностей в деле возможности решения указанной проблемы с казаками по возможности мирным путем, и как товарища по Партии, и как своего соратника и друга.
Троцкий. Бугульма.
21 декабря 1918 года.
Пермь. Штаб обороны.
Получив депешу Троцкого и ознакомившись с ней, Сталин, закурив, перечитал расшифрованный текст еще раз.
Каждое послание Льва становилось в какой-то степени откровением для Иосифа. Предыдущее содержало оперативные данные по Армии Колчака. В той телеграмме были указаны номера и наименования частей, соединений, а также примерная их численность.
В этой же депеше был проведен анализ обстановки, касавшийся, не только военных вопросов, что было в компетенции Предреввоенсовета, но и затрагивающий епархии других Наркомов.
Удивление Сталина было тем больше, чем дальше он читал послание Льва Давидовича. Раньше, например, под Царицыным, Троцкий показал свое умение устраивать свару сразу, как только дело касалось его любимого или мешало ему чем-то. Причем не только сразу, но и «во всю Ивановскую». Сейчас же Лев Давидович демонстрировал не только похвальный уровень анализа обстановки и стремление решить проблему не с наскока, а вдумчиво, последовательным и эволюционным путем, но и не менее похвальную осторожность, что только еще раз подтверждало выводы, сделанные Иосифом Виссарионовичем, после последней встречи со Львом в Казани.
Это был скорее его, сталинский метод.
Дзержинский довел до Иосифа Виссарионовича информацию о том, что Предреввоенсовета просит ВЧК провести расследование событий в Оренбурге и бунта казаков. С того момента, занятый телеграфом и наведением порядка после уничтожения заговорщиков-военспецов, Дзержинский об этом упоминал вскользь, сказав один раз, что под Оренбургом ошиблись. Теперь же Троцкий не просто анализировал ситуацию и просил совета Наркома национальностей. Лев Давидович сообщал и о расследовании, и о предварительных его результатах, и свои мысли по этому поводу.
А мысли эти были очень правильные.
Но самым главным было, то, что Лев не мог не понимать — такие результаты расследования ударят по Сталину напрямую, так как дела казаков находились в ведении его Наркомата. Троцкий явно предупреждал о возможной опасности и показывал как пути решения проблемы, так и, хотя и не совсем прямо, но точно указывал на Свердлова как на идеолога «проблемы казаков».
Иосиф Виссарионович проанализировал необходимость такого расследования, инициированного Троцким. В данном случае нельзя было не признать, что Предреввоенсовета действительно пытался решить насущную проблему и обратился к ведомству Дзержинского из абсолютно практического интереса, как к военной и политической контрразведке.
«Все верно, — думал Сталин. — Льву надо было выяснить, что там происходит в Оренбурге. Какие в городе у белогвардейцев силы. Насколько казаки готовы воевать и так далее, для того чтобы не распылять сил. Чекисты выяснили подробности. Троцкий увидел как потенциальную опасность самого конфликта с казачеством, так и опасность для Наркома Сталина и поэтому пишет вот такое послание».
От Троцкого, несмотря на резкие изменения в его характере и манерах, такой последовательности в действиях Иосиф Сталин не ожидал. К тому же уважительный и дружеский стиль послания прибавлял еще несколько плюсов товарищу Троцкому.
Раньше он считал Троцкого да, безусловно, талантливым журналистом, неплохим организатором, но чистоплюем и верхоглядом, к тому же человеком, для которого внешние атрибуты дороже дела, чего сам Сталин не допускал и не терпел. Теперь же постоянно обнаруживались новые грани характера Троцкого.
«Хорошие грани», — про себя похвалил Леву Иосиф Виссарионович, после чего задумался о Свердлове. Здесь было о чем подумать.
Яков Михайлович был не просто одним из Наркомов или одним из известных большевиков, как Сталин, Троцкий или Дзержинский.
Свердлов был Председателем ВЦИК, формальным главой РСФСР и фактически вторым человеком в иерархии Республики Советов после Ленина. При этом Владимир Ильич еще со времен сидения в «Разливе» очень доверял «товарищу Андрею», который фактически и заставил его спрятаться там. Как говорил сам Ленин — утащил. Именно через него Ильич держал связь с ЦК и именно по настоянию Свердлова уехал в Финляндию.
Сталин припомнил, как 27 июля 1917 года Свердлов делал Организационный отчет ЦК шестого съезда партии. Он совершенно не знал расстановку сил, был далек от практической работы партии. Сплошная теория. Доклад был путаный. Свердлов долго говорил о фракциях, а о том, что есть такие люди, которые называются большевики — ни слова. Даже слово «большевик» не произнес ни разу. Потом Свердлов рассказывал о «межрайонцах». Иосиф Виссарионович припомнил как ему однажды товарищ Флаксерман, бывший делегат того съезда, рассказал, как Свердлов забыл упомянуть, говоря о «межрайонке», как он сам выразился, Троцкого, Урицкого, Иоффе, Мануильского, наверное, записав их в упомянутых им после Володарского «других».
Сталин встал и принялся расхаживать вдоль стола. В последнее время он пристрастился к трубке, но трубочного табака не терпел и поэтому использовал папиросный. В очередной раз, раскурив трубку, Иосиф Виссарионович вызвал ординарца и приказал найти товарища Эйтингона и передать ему просьбу явиться к Сталину, после чего продолжил размышления о товарище «Максе».
Вспомнились слова на заседании ВЦИК сказанные Свердловым 20 мая этого года: «Если в городах нам уже удалось практически убить нашу крупную буржуазию, то этого мы пока еще не можем сказать о деревне». Еще припомнилось, что товарищ «Макс» в своей речи несколько раз подчеркнул: «Только в том случае, если мы сможем расколоть деревню на два непримиримых враждебных лагеря, если мы сможем разжечь там ту же гражданскую войну, которая не так давно шла в городах, если нам удастся восстановить деревенскую бедноту против деревенской буржуазии, — только в том случае мы сможем сказать, что мы и по отношению к деревне сделаем то, что смогли сделать для города».