Чтение онлайн

В сентябре же, второго числа, после покушения на Владимира Ильича Свердлов подписал обращение ВЦИК «О превращении советской республики в единый военный лагерь», а 5 сентября подписал «Постановление о красном терроре» против всех врагов Революции. Естественно, что тяжелораненый Ленин не отменил этого Постановления.

«А ты бы сам отменил? — спросил себя Сталин и тут же себе ответил. — Нет, конечно. Что я ненормальный?».

Он вдруг вспомнил слова председателя Московского Совета Смидовича, сказанные в сентябре на заседании ВЦИКа, на том же заседании, где Свердлов продавил свое постановление о терроре: «Эта война ведется не для того, чтобы привести к соглашению или подчинить, это война — на уничтожение. Гражданская война другой быть не может».

Теперь по указанию Свердлова, хотя и не прямо, а исподволь, проводится политика, направленная против казачества.

Сталин вернулся к столу, взял депешу Троцкого и еще раз перечитал.

«Так еще немного и можно ждать Декрета по борьбе с казаками, еще пара восстаний и все, — неожиданно вывел для себя Нарком национальностей и, перечитав мысли Троцкого по казачеству, заключил, — Лев закопался в тактических вопросах и не увидел очевидного. Товарищ Свердлов целенаправленно ссорит нас с казачеством, как до этого с деревней. Но зачем?»

Сталин раскурил опять потухшую трубку и продолжил размышлять.

«Яков явно не хочет договариваться с крестьянством, искать компромисс с теми ради кого мы и затеяли эту Революцию. Он что маньяк и хочет всех расстрелять? — припомнились обстоятельства расстрела последнего царя и всей его семьи. — И с Николаем как-то странно и сумбурно все получилось. Свердлов отдал указание и того зачем-то перевезли в Екатеринбург, под нос Колчака, а потом „срочно“ расстреляли. Опять — зачем? Точно маньяк. Только поссорил нас с англичанами и их союзниками. Теперь хочет оставить без хлеба и крестьян? Совсем маньяк!»

Иосиф Виссарионович прохаживался и бормотал.

— Хлеб, крестьяне, Царь, Англия.

Так продолжалось еще несколько минут.

Вдруг Сталин резко остановился.

«Эйтингон прав. У товарища Свердлова очень интересные родственники. Точнее — братья».

Один из них, Вениамин Михайлович, был раньше банкиром в Америке, до Октябрьской революции жил в САСШ, где руководил банком, якобы разорился и был вынужден жить в бедности. После революции, в 1918 году, по вызову Якова Свердлова вернулся в РСФСР и был назначен Наркомом путей сообщения, но на этом посту пробыл совсем недолго и проявил себя неудачно. Сейчас состоял при своем брате Якове. Другой брат — Пешков Зиновий Алексеевич, был личностью интереснейшей. Приемный сын Горького, порвавший с Россией и живший во Франции. Офицер французской армии, он периодически приезжал к Колчаку.

«Еще бы. Белочехи же, официально — часть французской армии».

Иосиф Виссарионович вспомнил, как после покушения на Ленина и во время болезни вождя, Свердлов категорически отказался провести избрание временного исполняющего обязанностей председателя СНК и сам лично выполнял его функции, работая в кабинете Ленина и подписывая за него документы, как он проводил заседания СНК. В это время он и объявил о терроре. Мысли приняли другое направление.

Картина получалась очень странная и вариантов, объясняющих действия товарища «Андрея», Сталин выделил два.

Первый — Свердлов просто больной человек с маниакальными наклонностями и его надо отстранять от работы и лечить. Но этот вариант с одной стороны был слишком прост и, в какой-то мере, очевиден, а с другой не отвечал как личным наблюдениям Иосифа Виссарионовича, так и тому, что он знал и слышал о Якове Свердлове от других людей. Но, главное, этот вариант, отвечая на вопрос — почему, не отвечал на вопрос — зачем. То, что Яков Свердлов с маниакальным упорством и очень последовательно проводил в жизнь некую политику, становилось, очевидно. Товарищ «Макс» был совершенно не прост, и множество его псевдонимов подтверждало это в том числе.

«Был бы просто маньяк, поехал бы и расстреливал лично, — думал Сталин, — Нет. Здесь все не так. Не едет, не стреляет, а действует чужими руками. Настоящий англичанин прямо, да с братьями такими интересными».

Второй вариант, начавшийся складываться в голове, не только был, объясним и логичен. Он объяснял главный вопрос — зачем. И это было ужасно.

Логическая цепочка рассуждений привела к тому, что мозаика начала складываться перед глазами Наркома национальностей. Картина получалась настолько страшная, что Сталин даже растерялся в первый момент. Мысли разбегались.

Пройдясь по комнате и прикурив в очередной раз Иосиф Виссарионович решил поиграть в игру вопрос-ответ, иначе не получалось структурировать мысли. Он взял лист бумаги, карандаш и, сев за стол, написал:

1. Борьба с казачеством.

2. Постановление о красном терроре.

3. Казнь Каплан без суда и следствия.

4. Самоуправство во время болезни В.И.

5. Покушение на В.И.

6. Расстрел Царя и его семьи.

Тут он хмыкнул.

«Почему расстрел? Скорее убийство. Зачем себя обманываешь, Иосиф?» — сказав себе это, он продолжил писать.

7. Гражданская война в деревне.

Поставил цифру восемь, задумчиво посидел и зачеркнул ее.

После чего приписал на листе одно слово «Зачем» и поставил знак вопроса.

Он еще несколько минут сидел и смотрел на лист с вопросами, а потом постепенно начал на них отвечать.

Получалось следующее.

Свердлов в течение года, будучи вторым лицом в государстве, планомерно проводил политику уничтожения крестьянства и казачества, причем не только богатого, но и вообще любого. Иначе, никакого смысла в решении крестьянского земельного вопроса именно за счет казачьих земель не было. Кроме одного — столкнуть крестьян и казаков для разжигания обоюдной ненависти. А так как это только разжигает Гражданскую войну, время мирного строительства отодвигается на неопределенное время. При этом Республика лишается самого главного и насущного — хлеба. И именно хлеб был сейчас главной проблемой, а политика, проводимая Свердловым, лишала страну возможности решить хлебную проблему быстро. Кроме того, в результате страна лишалась как трудовых ресурсов, так и их нормального воспроизводства, не говоря уже о производстве продукта, в данном случае — хлеба. А, учитывая, что одним из основных экономических принципов марксизма является принцип примата производства средств производства, которое единственное обеспечивает непрерывный рост народного хозяйства, подобная политика уничтожает возможность быстрого перехода хозяйства страны в новое качество. Отбрасывает на десятилетия.

Уничтожает и людей и хлеб.

Сталин еще раз обдумал вывод и решил, что тот непротиворечив.

«Что же, продолжим», — он зачеркнул первый пункт.

Немного поразмышлял и зачеркнул второй.

С Каплан вообще странно получилось. Версий много, но вот проверить ни одну не возможно. Единственное, что можно сказать точно, это странное, нетоварищеское, непартийное поведение Свердлова. «Постановление о красном терроре», продавленное им во ВЦИКе, удивительным образом подтверждающее первый пункт.

«Неужели он устроил покушение на Владимира Ильича, а потом убрал исполнителя? — думал Иосиф Виссарионович, — Недоказуемо, но ведь свое Постановление он принял. Что же получается? Покушение на Ленина, для того чтобы захватить власть? Не получилось. Так он под шумок продолжил то, чем занимался, воспользовавшись болезнью Ильича? Недоказуемо, но очень похоже».

Сталин зачеркнул все пункты кроме шестого и задумался над ним.

«Зачем нужно было убивать царя? Привезли бы в Москву, осудили бы на открытом процессе и повесили бы, если уж так приспичило. Могли отпустить в ту же Англию, у жены там родственники. Поторговались бы еще. Бездарно и сумбурно как-то. Вместо этого сделали из бездаря Мученика. Умно поступили».