Чтение онлайн

Далее официальная историография описывает проницательность русского адмирала, сумевшего организовать разведку и вскрыть местоположение дредноутов Шмидта и грамотно организовать атаку, громя силы немецкого флота по частям Но позднейшая реконструкция событий неопровержимо доказывает - разведка совершенно не оправдала возложенных на нее ожиданий

При оценке действий эсминцев балтийского флота всегда следует помнить, что, хотя Непенин и смог сгладить многие противоречия во флоте, но судовых комитетов он отменить не мог и общую запуганность офицеров собственными экипажами мог лишь приуменьшить, но отнюдь не искоренить. Равно он никак не мог исправить и того, что матросы в общем-то были куда более склонны драть горло на митингах, нежели умирать за Родину. А еще нужно помнить и то, что многие офицеры по собственной инициативе покинули службу (термин "дезертирство" после матросских расправ в Гельсингфорсе следует считать несколько неуместным) И следовало понимать, что Андриан Иванович старался собрать надежные экипажи хотя бы на дредноуты, чтобы быть уверенным в надежности своего главного оружия, эсминцам же оставалось "постольку-поскольку"...

Вечером 11 октября для разведки было выделено 3 эсминца - "Гневный" отправился к Соэлозунду, "Орфей" должен был осмотреть Ирбенский пролив, а "Самсон" - дойти до Виндавы. На море опустился густой туман, который стал...ну, об этом чуть позже.

Официальная историография утверждает, что "Гневный" геройски погиб в бою, выбросившись на камни после ожесточенного боя с основными силами - 8 дредноутами и линейным крейсером Шмидта. И вроде бы даже торпедный залп героического эсминца повредил новейший немецкий "Байерн"...Это не совсем так. Дело в том, что идя по счислению, в сгущающихся сумерках и тумане эсминец очень сильно ошибся в определении своего местоположения. Что, в общем, было неудивительно - злосчастный штурман, увы, оказался в числе той самой дюжины, которую спустили под лед во время бойни в Гельсингфорсе, а нового штурмана не было. В результате чего эсминец прошел мимо всех 7 линкоров Шмидта не заметив их и сам оставаясь незамеченным. Полагая, что "Гневный" все еще на траверзе Хундвы (а на самом деле - будучи уже на входе в Соэлозунд) командир эсминца вдруг услышал неясный грохот по левому борту.

Как оказалось - в тумане (и откуда он только взялся глубоким вечером?) заблудился не только "Гневный". "Байерн" подошел к минному заграждению слишком близко - и хотя до минных заграждений оставалось еще достаточное количество кабельтовых, дредноут напоролся на никому неизвестную минную банку. Откуда она там взялась? Вроде бы ни русские ни немцы не ставили мин в том районе. Видимо не зря известный афоризм американского сапера по имени Мерфи гласит: "Когда Вы ставите много мин, будьте готовы к тому, что некоторое их количество окажется не совсем там, где Вы их ставили. Точнее - совсем не там, где вы их поставили". "Байерн" подорвался дважды. Тем не менее повреждения оказались вполне в пределах разумного и жизни корабля ничего не угрожало - правда линкор приобрел приличный дифферент на нос. Именно звуки подводных взрывов и услышали на "Гневном", который находился в непосредственной близости. Естественное желание командира эсминца, выполнявшего разведывательную миссию - идти НА источник шума было в корне пресечено представителями судового комитета, которым не понадобилось много времени чтобы решить, что "Гневный" наилучшим способом выполнит полагающиеся ему функции если отвернет ОТ шума и увеличит ход. Что и было выполнено. Но, поскольку эсминец был куда ближе к Соэлозунду, чем предполагал его экипаж, то спустя короткое время раздался сильный удар - днище эсминца заскрежетало по камням острова Даго...на этом экипаж посчитал свою роль в сражении выполненной с честью и в полном составе эвакуировался, бросив эсминец на камнях.

Судовой комитет "Орфея" решил, что идти в одиночку в Ирбенский пролив слишком опасно. Поэтому команды "Самсона" и "Орфея" весьма быстро найдя общий язык решили, что лучше будет вместе прогуляться до Виндавы - и, не уведомляя о том адмирала, исполнили свое решение. Обнаружив легкие немецкие корабли на подходе к Виндаве (с немецких кораблей русские эсминцы никто не заметил) эсминцы отступили к основным силам - а поскольку "туман спишет все" то эти самые силы эсминцам найти "не удалось", и они благополучно вернулись в Финский залив, так и не выйдя на связь с флагманским "Петропавловском".

Для Непенина ситуация складывалась самым неприятным образом - треть имеющихся в его распоряжении эсминцев исчезла в тумане, причем совершенно безрезультатно. Однако положение спасла паническая радиограмма, данная наблюдателями с мыса Церель, увидевших в сумраке вечера сквозь неожиданный разрыв в тумане линкоры "Фридрих дер Гроссе" и "Кениг Альберт". "Всем, всем, всем ! 2 германских линкора у мыса....". И первая бригада линейных кораблей Балтийского флота ложится на курс, с тем чтобы под утро выйти к полуострову Сворбе.

К утру видимость отнюдь не стала лучше. Солнце всходило, но сильнейший туман снова затянул все вокруг.

И вот здесь Андриан Иванович проявил таки талант флотоводца. Не желая и далее терять эсминцы в густом тумане он отказался от разведки, справедливо полагая что 48 305-мм орудий первой бригады линкоров Балтфлота вполне способны разобраться с любой поджидающей их неожиданностью. Зарядив и развернув орудия в сторону предполагаемого расположения неприятеля эскадра "Севастополей" восемнадцатиузловым ходом резала туман.

Все началось чрезвычайно неожиданно, а закончилось очень быстро. Под углом примерно в 45 град к курсу русских дредноутов клубы тумана сгустились... и извергли два гигантских приземистых силуэта не далее чем в 35 кабельтовых от головного "Петропавловска". Разумеется, "Фридрих дер Гроссе" и "Кениг Альберт" (а это были они) обладали недюжинной и куда как превосходящей русские линкоры живучестью, но на такой дистанции их 350 мм бронепояс пробивался 305 мм русскими снарядами ничуть не хуже, чем русский 225 мм бронепояс - германскими. А самое главное - линкоры кайзера не были готовы к бою, на них не была сыграна боевая тревога, орудия стояли не заряженными и повернутыми "на ноль"...промахнуться с 35 кабельтов было чрезвычайно сложно, к тому же курс линкоров Непенина сокращал эту дистанцию все сильнее и сильнее. Вот так и случилось, что оба немецких дредноута оказались засыпаны снарядами еще до того, как смогли оказать серьезное сопротивление. И за каких-то двадцать минут все было кончено - оба немца получили не менее 40 попаданий каждый, превратившись в чудовищные факелы, щедро осыпающие мириадами расплавленных брызг осенние волны Балтики. На двадцать второй минуте последняя уцелевшая двенадцатидюймовая башня "Фридрих дер Гроссе" исчезла во вспышке взрыва - и линкор, словно бы нехотя завалился на левый борт, а затем, будто бы устав бороться за жизнь, быстро ушел на дно. "Кениг Альберт" тонуть не хотел, и его закопченный, озаренный пламенем многих пожаров остов медленно дрейфовал в сторону минного поля, (где он в итоге и затонул, подорвавшись на двух минах). Русские дредноуты фатальных повреждений не имели - два снаряда разворотили кормовую надстройку "Полтавы", еще два - уничтожили третью башню ГК но, к счастью, взрыва боекомплекта не произошло. Один снаряд пробил полубак навылет не взорвавшись, а еще один полноценно рванул вызвав обширные разрушения и незначительный пожар. Седьмой снаряд пробив 225 мм бронепояс и скос за ним угодил в кочегарку - но, к счастью, не разорвался и ничего там не повредил.

Севастополю повезло не меньше. Один 305 мм снаряд угодил в самый центр второй трубы линкора, но труба устояла. Еще одним попаданием оказалась сбита грот мачта. Два снаряда, угодившие в корпус в районе первой трубы полноценно рванули, вызвав пожар на палубе противоминной артиллерии - от близких взрывов заклинило вторую башню ГК. И еще один снаряд разорвался на палубе между кормовой надстройкой и третьей башней ГК - взрыв разметал катера и шлюпки, палубу вдавило внутрь, но, тем не менее, к серьезным повреждениям не привело. Последний, шестой снаряд сделал аккуратную дырку в корме и улетел в далекую даль не разорвавшись.

Громкое "ура" рвалось из сотен луженых глоток перекатываясь с корабля на корабль. В этот миг классовая борьба оказалась забыта - зрелище быстрой кончины могучего врага горячило кровь и властно тянуло на новые подвиги.

Здесь нужно заметить, что советские историки многократно подчеркивают совместные и слаженные действия дредноутов Непенина и батареи Каруста. Утверждается, что Непенину сходу удалось установить радиосвязь с артиллеристами, распределить цели и наладить огневое взаимодействие... В результате чего береговые орудия внесли весомый вклад в победу над врагом. Многие советские авторы видят в этом бою зарождение концепции сосредоточенного удара, доминировавшей впоследствии во флоте РККА...

Следует заметить, что 4 120-мм орудия батареи действительно обнаружили дредноуты в туманной дымке и открыли по ним огонь. К сожалению, это были дредноуты самого Андриана Ивановича, находящиеся между берегом Эзеля и немецкими линкорами и тем самым оказавшимися куда ближе к батарее, нежели "Фридрих дер Гроссе" и "Кениг Альберт". Все попытки связаться с артиллеристами батареи были этими самыми артиллеристами проигнорированы - до радиограмм ли, когда вражеские линкоры под боком?! К счастью, два попадания 120-мм снарядов в бронепояс "Петропавловска" не причинили тому никакого ущерба и человеческих жертв не было. От ТАКИХ снарядов бронирование линкора все-таки защищало.

Итак, 1-я эскадра линкоров Балтийского флота одержала крупнейшую военно-морскую победу России со времен русско-турецких войн. Туман стремительно рассеивался и видимость улучшалась - при этом вокруг не наблюдалось никакого противника (несколько немецких миноносцев были отогнаны русскими эсминцами) И в полный рост встал вопрос - что же делать дальше.

Сейчас утверждается, что вице-адмирал принял решение идти к Соэлозунду, предполагая наличие там остальных кораблей немецкой эскадры. По дороге он дал бой основным силам Шмидта, которых, конечно, ввиду многочисленности неприятеля одолеть не мог, но все же дал хорошей острастки так, что Шмидт уже не рискнул идти в Финский залив.