Чтение онлайн

Но скорее всего вице-адмирал уже понял, что радиоразведка его подвела и все далеко не так радужно, как он представлял себе ранее. Наличие двух дредноутов класса "Кайзер" выделенных в отдельный отряд предполагало наличие чрезвычайно мощных сил прикрытия, страхующих этот отряд от возможного выхода русских кораблей из Финского залива. Скорее всего, только жуткий вчерашний туман позволил проскочить сквозь эту завесу незамеченными, но теперь уже прилично развиднелось. И, если предчувствия не обманывали Андриана Ивановича, то он оказался отрезанным от своих баз превосходящими силами неприятеля. Потому Непенин принимает решение - отступить к входу в Финский залив, произвести разведку побережья Даго и Эзеля, найти все-таки противника, определить его силу, а уж потом - действовать по обстоятельствам.

Но обстоятельства уже распорядились за Андриана Ивановича. Шмидт, взбешенный потерей двух первоклассных линкоров, о чем ему радировал легкий крейсер, незамеченный русскими в тумане у мыса Церель, уже выводил 7 своих дредноутов наперерез эскадре Непенина. Но не только боль за погибших беспокоила в этот момент Шмидта - более всего он корил себя, что ранним утром, задолго до боя у мыса Церель, он отправил "Байерн" обратно в Германию. Тогда это выглядело вполне разумным решением - линкор все же прилично пострадал, а особой нужды в его присутствии все таки не было. Теперь же курс одинокого линкора (сопровождавший его легкий крейсер "Эмден", естественно, не в счет) вполне мог пересечься с эскадрой русских дредноутов... Трижды радист флагманского "Мольтке" повторил приказ Шмидта: "Байерну" - срочно полным ходом идти на соединение с основными силами !

Как это ни удивительно, но позднейшая прокладка курсов установила со всей точностью - это было огромной ошибкой Шмидта. "Байерну" ничего не угрожало - он давно уже пересек курс русской эскадры под углом едва ли не 90 градусов и сейчас удалялся от нее. Если бы на "Байерне" не получили радиограммы Шмидта и двигались бы в том же направлении с той же скоростью, то линкор безусловно и спокойно дошел бы до Германии разминувшись с русской эскадрой как минимум на 3 десятка миль. Но радиограмма была получена и "Байерн", развернувшись на 180 градусов пошел прямо наперерез дредноутам Непенина.

Когда на дистанции 6 миль вдруг нарисовался силуэт настолько крупного корабля, что им мог быть только дредноут, Непенин, по словам очевидцев как-то построжал и, как будто бы слегка напряженным голосом начал говорить речь, куда более уместную на палубе "Варяга" идущего в безнадежный бой против японской эскадры. Однако его прервало сообщение сигнальщика - никаких других кораблей противника поблизости нет ("Эмден" сумели разглядеть только минут через пять) Вице-адмирал премного удивился, утер пот и приказал идти на сближение с неизвестным линкором.

Но здесь, фортуна, до сего момента удивительно благосклонная к русским, внезапно переменила свои симпатии. Впрочем, у фортуны были на то самые весомые, можно даже сказать - веские основания - 750 кг снаряды главного калибра "Байерна".

Огонь русских оказался довольно точен - накрытие произошло четвертым залпом и дредноуты перешли на огонь на поражение. "Байерн" шел вдоль чудовищных водяных стен от падений русских снарядов, а ломающие его броню вспышки попаданий оттеняли смертный путь линкора кроваво-багровыми лепестками роз... Но на восьмом залпе взорвался "Севастополь". На "Байерне" выбрали его, так как дым непогашенного пожара на батарейной палубе делал "Севастополь" прекрасно видимой целью, великолепно контрастирующей с обрывками тумана. 750 килограммовый снаряд, наконец-то вырвавшийся из покоя боеукладки прохладных погребов и разогнанный до невероятных восьмисот метров в секунду молотом Тора ударил в барбет первой башни главного калибра. Боезапас немедленно детонировал и милосердная мгла укрыла последние секунды переворачивающегося на скорости 20 узлов корабля.

Столбняк, охвативший офицеров в боевой рубке "Петропавловска", в ужасе взирающих на гибель гигантского линкора был прерван исполненным неподдельной ярости адмиральским рыком. "Курс - лево 20! (на сближение с "Байерном", прим авт) Артиллерист, мать твою растак и разэтак (к сожалению, дословно воспроизвести слова вице-адмирала в печати нет решительно никакой возможности) - ЗАБИТЬ КОЗЛА!!!"

Но "Байерн" не захотел погибать без пользы. Несмотря на погребальный венок что плели ему цветами разрывов русские четырехсотсемидесятикилограммовые бронебойные снаряды, обреченный линкор гордо шел в свою Вальгаллу. И вновь чудовищный столб дыма и пламени разверз адские врата на месте где только что, ощетинившись орудиями и озаренный вспышками выстрелов резал волну "Гангут".

К этому моменту дистанция до полыхавшего слева "Байерна" сократилась до 45 кабельтовых. Но на уполовиненной бригаде русских линкоров видели, как справа остатки тумана раздвинулись, выпуская из себя первый линкор Шмидта.

– "Передайте на эсминцы" - донельзя усталым голосом произнес Непенин: "Торпедная атака"

"Байерн" был уже изувечен настолько, что лишь одно орудие кормовой башни могло еще вести огонь, но столь страшным казался этот изломанный и кренящийся на нос исполин, только что сокрушивший два огромных русских линкора, что "Азард", который должен был лидировать шестерку оставшихся эсминцев немедленно поднял сигнал - "Не могу управляться". С "Петропавловска", матерясь сквозь зубы, флажками быстро объяснили, что если немедленно что-то не сделать с одиноким немецким линкором слева, то немецкие дредноуты справа приблизятся и перебьют всех.

Однако не все на эсминцах праздновали труса в тот день. "Гром", "Забияка" и "Победитель" ринулись вперед как сорвавшиеся с поводка гончие.

И две 450 мм рыбины рванули борт изувеченного корабля. Этого оказалось слишком много даже для первоклассного линкора чистокровных немецких верфей. Два чудовищных столба воды и пара исторгли низкий, грозный рокот из чрева обреченного сверхдредноута - огонь с линкора прекратился окончательно, а потом серия внутренних взрывов предсмертной дрожью сотрясла его титанический корпус... уже оседая бортами "Байерн" все же выровнялся - и гордо ушел под воду на ровном киле, не спустив флага.

Но это случилось чуть позже, а пока "Гром", пораженный 150 мм снарядом в машинное отделение потерял ход и парил. Эсминец затопили несколькими выстрелами под ватерлинию, успев снять экипаж. Остатки русской эскадры, развив 24 узла, уходили из под молота 7 линкоров Шмидта.

Все же совсем без боя уйти не удалось - кратковременная перестрелка привела к тому, что передовой дредноут немцев окрасился вспышками разрывов, но и "Полтава" полыхнула выше труб. Тем не менее скорость русские дредноуты не потеряли, Какое-то время русские корабли пытался преследовать "Мольтке" - но и он, получив несколько попаданий (и залепив 3 280-мм снаряда "Полтаве") в конце концов отстал. Так закончилась битва 12 октября 1917 года.

Однако же это было еще не все. На Полтаве не только никак не могли потушить пожары, что вплотную полыхали уже у самых погребов средних башен ГК, но и не могли справится с поступлением воды. В результате, во избежание взрыва, погреба притопили - но тем самым еще ускорив затопление. Оба дредноута все же вошли на рейд Гельсингфорса, но тут стало окончательно ясно, что удержать "Полтаву" на плаву не удасться. Пришлось садить дредноут носом на грунт, а пожары не могли потушить еще почти сутки...

А что же с обороной Моонзунда, спросите Вы? А что с ней может быть...Все как в РИ.

Хороший рассказ, правда? А как бы все произошло в нашей реальности? Не взирая на то, что были бы эпические морские сражения или не были, операция "Альбион" все равно заканчивается безусловной победой Русского оружия. Ведь германец так и не вышел к Петрограду.

Экономика и финансы.

На пост министра финансов нового правительства был приглашён очень опытный человек - Управляющий Государственным банком Иван Павлович Шипов. А хозяйство ему досталось..... разоренное, как есть разоренное.