Чтение онлайн

Син Хэрян нахмурился. Похоже, даже он не знал, говорит ли Джозеф правду.

— Пак Мухён изначально должен был стать вашим спасителем? Сам он утверждает, что даже не знал о вашем культе.

— У нас был другой кандидат. Но даже если бы его не было, каждый последователь Церкви потенциально может стать спасителем. Мы и сами не знаем, почему им вдруг стал именно Пак Мухён.

ЦЕРКОВЬ БЕСКОНЕЧНОСТИ

Часть 6

А если вы сами не знаете, то что мне теперь делать?!

Меня подмывало броситься вперед, схватить этого болтуна за шиворот и хорошенечко встряхнуть. Но между нами стоял Син Хэрян — надежно, как бетонная плита. Мимо него просто так не пройти.

Хорошо встал. Молодец.

После нескольких глубоких вдохов гнев чуть поутих, и ко мне вернулся здравый смысл. В конце концов, в этом помещении уже есть один недовольный захватчик заложников и один безответственный сектант. Зачем добавлять еще и разъяренного стоматолога? Кто-то из нас троих должен оставаться вменяемым. Пусть это буду я.

Я сменил тему:

— А кто изначально должен был стать спасителем?

Я спросил скорее из любопытства — вдруг это кто-то из тех, с кем я уже сталкивался. Однако пока произносил вопрос, внутри поднималось странное чувство. А если это окажется кто-то из знакомых? Что тогда?

Джозеф ответил без промедления:

— Элизабет Уивер.

Фух. Слава всем богам. Понятия не имею, кто это. Кажется, среди тех, кого я встречал на станции, не было женщины с таким именем. Впрочем, я тут столько народу повидал, что всех не упомнишь. Особенно имена — чем больше слышу, тем быстрее забываю. Мне и с корейскими-то именами тяжело, а с иностранными вообще беда: если не зубрить, как на экзамен, тут же вылетают из головы. Наверное, у иностранцев с корейскими именами та же история.

— Подведем итог: вашим спасителем должна была стать некая Элизабет Уивер, но по какой-то причине вместо нее «выбрали» меня, неизвестно кого, которого случайно занесло ветром. И даже вы, члены культа, не знаете, почему так вышло?

— Да! То есть нет!

Джозеф явно переполошился — то ли из-за перевода, то ли из-за формулировки.

— Уивер уже однажды ступала на путь вечной жизни. Поэтому Церковь сочла ее наиболее подходящей кандидатурой. Но, если спасителем стали вы, значит, на то была причина.

А по-моему, я обычный неудачник, который оказался не в то время не в том месте.

Что с этой Элизабет Уивер не так? У нее вообще есть инстинкт самосохранения? Если она уже попадала во временную петлю и согласилась попасть в нее снова.

Если мне удастся выбраться отсюда живым, я, наверное, даже в сторону моря смотреть не смогу. А та гаитянка, которая выжила на космической станции, наверное, не смеет поднять глаза на звезды. А Ким Чжэхи — если Син Хэрян действительно говорил о нем — наверняка к кинотеатру и на пушечный выстрел не подойдет.

Наверняка эта Элизабет не переживала ничего подобного на Подводных станциях. Что у нее вообще в голове, если она добровольно ввязалась в эти временные петли? Лично меня передергивает от одной только мысли о том, что я снова умру и свалюсь с кровати. Неужели ей не страшно умирать?

Вдруг в голове всплыл знакомый голос, полный отчаяния: «Бет! Приди в себя! Вставай!» — и я вспомнил, как прятался в выставочном зале, как выстрелил в женщину с белоснежными волосами, вспомнил, как на лице у нее застыло удивление, будто она никак не ожидала моего появления. Кажется, она даже... улыбнулась? Меня передернуло.

— Какого цвета волосы у этой Элизабет? — спросил я.

Джозеф, хоть и удивился, ответил четко:

— Белые. Цвет, который в конце времен получают все как символ равенства.

Да чтоб тебя.

— Она, случайно, не светлокожая? Увешана драгоценностями с головы до ног?

Скажи «нет». Скажи, что не ее я застрелил на выставке.

— Да. Все верно. Похоже, вы с ней уже встречались. Она рассказывала вам о Церкви Бесконечности?

— Нет.

Можно ли вообще назвать это встречей?

Пока мы с Джозефом перебрасывались фразами через неудобно стоявшего между нами Син Хэряна, откуда-то издалека донесся еле различимый мотив Twinkle, Twinkle Little Star. Похоже, медик вот-вот будет здесь. Приближаясь к месту назначения, он автоматически включает какую-нибудь известную мелодию.

Причин тому несколько. Пока медик передвигается на четырех конечностях, его еще можно принять за какое-нибудь животное, но, задействовав все восемь, он становится пугающе похож на огромного паука. Более того, если дорога труднопроходима или здание частично разрушено, встроенный в медика искусственный интеллект может принять решение лезть по стенам.

Когда медики только появились, их внешний вид не раз вызывал панику: люди теряли сознание от страха, особенно ночью, или звонили в полицию. Неизвестно, кто предложил сгладить их пугающий образ песенкой, но идея оказалась неожиданно удачной. Услышав знакомую мелодию, раненые начинают надеяться на спасение. Музыка играет и во время движения, что помогает пострадавшему не терять сознание. Прохожие же, услышав ее, машинально останавливаются, отходят к стенам или в сторону, освобождая дорогу медику.

Мелодия становилась все громче и наконец зазвучала прямо за дверью Deep Blue, как будто торопила ее открыть. Похоже, медик уже на месте.

— Лягте, закройте уши, откройте рот и зажмурьтесь. И не двигайтесь с места.

Почему? Я даже не успел задать вопрос, как Син Хэрян уже пополз к входу, прижавшись к полу. Наверное, у него были на это причины. Я плюхнулся на живот, заткнул уши, приоткрыл рот и зажмурился, надеясь, что все делаю правильно.

Раздался тихий звук открывающейся двери и что-то вроде скрежета — похоже, медик зашел внутрь.

Сквозь ладони, прижатые к ушам, едва слышалась знакомая мелодия. Сколько еще держать глаза закрытыми? Я украдкой приоткрыл один глаз и увидел медика. Оценив узкий коридор и бардак на полу, он одним движением раскрыл свои длинные тонкие ноги — все четыре — и, словно паук, уцепился за стены. Было слышно, как под его движениями потрескивает штукатурка. Син Хэрян внимательно осмотрел корпус медика, будто ожидая найти слезоточивый газ, светошумовые гранаты или взрывчатку, но внутри был только стандартный набор для оказания первой помощи. Тем временем медик отобразил на экране улыбающийся эмодзи и терпеливо замер на месте.