Чтение онлайн

Я-то думал, все всегда упирается в деньги. А оказывается, требования бывают самые разные. Допустим, преступник требует человека, а если тот откажется приходить? Тогда что?

— А если, скажем, он требует привести кого-то из членов семьи, вы что сделаете?

— Не приведу. Пообещаю, чтобы потянуть время.

— А если деньги, транспорт или освобождение кого-то?

— То же самое. Цель преступников — получить желаемое как можно быстрее. А цель переговорщиков — выжать максимум информации и тянуть время, не подвергая риску заложников.

В нашем случае все наоборот. Син Хэрян тянет время, чтобы собрать информацию, а сектанты хотят как можно скорее что-то получить. Давайте на минуточку забудем, что это «что-то» — я. Зачем портить себе настроение?

— Тогда, может, потребуете перевести вам десять миллиардов на счет в швейцарском банке? Или, скажем, подогнать вертолет?

— Десять миллиардов… — Син Хэрян скользнул взглядом сначала по мне, потом по Джозефу.

Его обычно непроницаемое лицо едва заметно дрогнуло. Похоже, он решил, что мы с Джозефом и на миллиард не тянем.

Вот это было обидно. Мы с Джозефом уставились на Син Хэряна с немым укором, и тот, поколебавшись, все же добавил:

— Раз транспорт якобы уничтожен, можно прикинуться дураком и потребовать у них авианосец, просто чтобы посмотреть на реакцию.

Серьезно? Думаешь, они скорее притащат авианосец, чем десять миллиардов?

— Пока Церковь Бесконечности не предложит мне что-то в обмен на вас, я продолжу выдвигать заведомо невыполнимые требования. Буду изводить их абсурдными запросами, выигрывая время и удерживая сектантов возле Deep Blue.

Джозеф зажмурился, будто не хотел даже видеть Син Хэряна, и с вселенской усталостью в голосе пробормотал:

— Больной ублюдок… Дай сюда рацию. Скажу им, чтоб штурмовали к черту.

Я вспомнил, с кем именно Син Хэрян просил его связать по рации, и спросил:

— А почему вы хотели поговорить с этой Элизабет Уивер?

— Если ее назначили спасителем, значит, она — ключевая фигура внутри культа. Правда, сам я с ней говорить не собираюсь. — Он на секунду отвел взгляд и добавил: — Разговаривать будете вы.

Что?! Я должен переговариваться с какой-то сектанткой, которую даже не знаю? Это что, тренд сезона — сваливать все на ближнего своего?!

Рация вдруг ожила, и я вздрогнул. Неужели уже прошло десять минут? А что, если Элизабет Уивер так и не выйдет на связь? По шее пробежал холодок, волосы на затылке встали дыбом, но тут из рации раздался до боли знакомый голос:

— Шеф? Шеф! Это Санхён! Спасите меня! Ше-е-еф!

Из рации раздавались крики Чон Санхёна. Я на секунду подумал, а вдруг он каким-то образом справился с сектантами, завладел рацией и вышел на связь… но сразу после его крика, как по эстафете, раздался спокойный голос Ким Чжэхи:

— Командир Син, вы живы. Это радует. Нам не повезло, нас схватили. Ну что ж, бывает.

Сразу после его обреченных слов послышался резкий звук — кто-то выхватил рацию. Заговорил мужчина, видимо, тот самый Дэвид Найт:

— Если в течение десяти минут ты не отпустишь Пак Мухёна, я начну казнить твоих людей. Одного за другим.

Я сжал рацию и уставился на Син Хэряна.

ЗАЛОЖНИКИ

Часть 3

Син Хэрян молча смотрел на рацию, из которой только что доносился голос. Мне показалось, будто я услышал, как заскрежетал зубами Со Чжихёк. Судя по тому, что Чон Санхёна и Ким Чжэхи поймали сектанты, Чжихёк по пути даже не заглянув в «Офион». И вот к чему это привело.

Будь здесь Со Чжихёк, Пэк Эён или Кан Сучжон, они без колебаний схватили бы рацию и ответили. Может, что-нибудь вроде «Спасибо, избавил нас от лишней мороки», или «Давай, стреляй уже», или «Ну чего ты тянешь?».

Но у Син Хэряна было целых десять минут, и он, казалось, действительно колебался. Похоже, даже если дело касается членов команды, которых ты терпеть не можешь, не так уж просто взять и выкинуть их за борт. В конце концов, Син Хэрян увел с собой даже меня — парня, в котором подозревал сектанта.

— Шеф! — раздалось из рации. — У-у-у-а-а-а! Они меня мучают! Ай! Ай-ай-ай! Простите! Я больше не буду!

Неизвестно, что там творилось, но Чон Санхён рыдал во весь голос. Судя по тому, как отчетливо было все слышно, Найт поднес рацию прямо к его лицу.

На фоне рыданий и бессвязных бормотаний Санхёна голос Ким Чжэхи звучал пугающе спокойно.

— Санхён… Конечно, выстрел в голову может быть разным, все зависит от того, куда попадет пуля. Но если смерть мгновенная, то человек ничего не почувствует. Так что не бойся.

Похоже, ему действительно приставили ствол к голове. Санхён снова всхлипнул:

— Ы-ы-ы-а-а-а! Хён, ты с ума сошел?! Все вы тут долбанутые! Шеф! Я был не прав! Спасите меня! А-а-ай! А-а-а-а-а-а! Перестаньте! А-а-а-ай! Почему вы бьете только меня?!

С ума сойти. Я едва знал Санхёна, но даже у меня сердце сжималось. Страшно было представить, каково сейчас Син Хэряну. Но он сидел с каменным лицом, как робот, ни единого намека на эмоции.

Похоже, сначала эти двое сообщили по рации о моем местоположении, а уже потом попались сектантам. Лучше бы просто затаились и не высовывались, может, фанатики, занятые поисками меня, прошли бы мимо.

Неужели им не пришло в голову, что остальные выжившие не просто так не спешат выходить в эфир? Сейчас на гибнущей станции остались либо те, кто не смог выбраться, как ни старался, либо те, кто мог, но сознательно решил остаться.

Своим объявлением они разом оповестили всех о том, что выжили после удара по Исследовательскому комплексу и наводнения в жилом блоке. Неужели не подумали, что кто-то может прийти за ними, — те, кому они успели насолить, пока жили здесь? Неужели такая мысль им даже в голову не пришла?

Я и сам однажды воспользовался системой оповещения — с благими намерениями, — но даже тогда внутри все сжималось от страха. А вдруг те, кто вывел из строя спасательные капсулы, сделают меня следующей мишенью? Начнут интересоваться, откуда у меня информация? Я понимал, что польза от трансляции перевешивает риск, и все равно колебался. Но, слушая, как рыдает Чон Санхён, начинаешь подозревать, что он вообще не думал о возможных последствиях. И вообще пожертвовать одним человеком, чтобы спасти жизнь двоих, — это же классика жанра, утилитаризм в действии. Все ради общего блага, «наибольшего счастья наибольшего числа людей»11. Удобная философия, когда на кону не твоя шкура. Мне же досталась роль жертвенного агнца, или же козла отпущения. Но, честно говоря, злиться уже не было сил, так что, пожалуй, я даже не стал их сильно осуждать.