Чтение онлайн

На этом закончилась первая глава в истории японского либерализма. Следует отметить, что коренная слабость японского либерализма заключалась в том, что это движение опиралось на сельское население. В других странах победоносный либерализм — будь то движение независимых, или, точнее, лондонских пресвитерианцев, в период правления Кромвеля или либерализм революционного Парижа — был главным образом городским движением, опиравшимся на колоссальную финансовую мощь городского купечества и централизованную политическую организацию городских масс. Хотя английский и французский либерализм и возглавлялся богатыми купцами, адвокатами или даже сельской знатью, наличие в столицах многочисленного и более или менее отчетливо сложившегося городского населения определяло характер этого движения. Конечно, это в равной мере относится также и к английскому либерализму XIX в., развернувшему свою деятельность после реформы избирательной системы 1832 г., когда либеральная партия черпала свою силу почти исключительно из городских классов. Однако в Японии либерализм опирался на сельское население, живущее в изолированных деревнях, где местные проблемы часто поглощали все внимание местного населения, где условия одной местности в значительной степени отличались от другой, что неизбежно приводило к внутренним столкновениям и в конечном счете к неудаче этого движения. Более того, противоречия между помещичьим руководством дзиюто и рядовыми членами партии из крестьянства неизбежно должны были привести к расколу партии. Мы видели, как руководство дзиюто очень легко отступило перед лицом правительственных репрессий, последовавших после грозных событий, описанных выше, когда крестьяне среди других лозунгов выставили требование о снижении арендной платы.

Лишенные центрального руководства, местные организации дзиюто, выступавшие под различными наименованиями и по различным вопросам местного характера, часто прибегали к насильственным действиям для того, чтобы ослабить жестокость правительственных репрессий. Эти выступления были слишком разбросанными и спорадическими, слишком местными по своему характеру как в географическом, так и в политическом отношении, для того чтобы увенчаться хотя бы частичным успехом. Правительство одержало полную победу благодаря единству правящей бюрократии и ее деспотическим методам борьбы, с одной стороны, и разобщенности и беспорядочности в рядах оппозиции — с другой.

Партия дзиюто была восстановлена одновременно с открытием парламента в 1890 г. То обстоятельство, что в результате целого ряда расколов наиболее радикальные группы, существовавшие внутри этой партии, постепенно отошли от движения, а также исключительно высокий имущественный ценз для избирателей в парламент (уплата не менее 15 иен прямых государственных налогов) определили характер реорганизованной дзиюто как крайне умеренной партии. Ее постепенное превращение через различные промежуточные стадии в партию сэйюкай 1900 г.) — партию помещиков, свидетельствует о полной победе полуфеодальной помещичьей черты, характерной для руководства прежней партии дзиюто.

Либерализм не сошел со сцены вместе с роспуском политических партий в 1883–1884 гг., но после первых вспышек политического энтузиазма и бесплодных усилий он стал еще более умеренным и соглашательским движением. Мы здесь не будем рассматривать многочисленные, сменявшие друг друга коалиции различных либеральных клик, возглавляемых Итагаки и Окума [15] . Отметим только, что пока фракции занимались интригами, стремясь захватить руководящие посты в государстве, правительство спокойно продолжало укреплять свои позиции, готовясь к той буре, которая пронеслась по стране в 1880–1884 гг. {55} .

Кроме того, правительство провело крайне необходимые административные реформы, создав более гибкие и более действенные органы управления. Наибольшую энергию в этой правительственной деятельности проявил Ито Хиробуми, который, прежде чем приступить к доставлению японской конституции, был послан в Европу в 1882 г. для изучения конституций западных стран. Его первым шагом после возвращения в Японию в августе 1883 г. явилась реабилитация знати (июль 1884 г.) путем введения титулов — князя, маркиза, графа, виконта и барона. Новая знать была создана из прежних кугэ (придворная знать), даймё (феодальная знать) и тех, кто отличился безупречной службой во время или после реставрации. Этот шаг обеспечил политике Ито сильную поддержку со стороны аристократических и чиновных слоев. Его следующим мероприятием была реформа кабинета министров (декабрь 1885 г.), в результате которой в новом кабинете (найкаку), в отличие от старого Государственного совета (дадзёкан), устанавливалось четкое распределение обязанностей министров, деятельность которых координировалась председателем совета министров (найкаку сори дайдзин), который по своим полномочиям очень напоминал канцлера бывшей германской империи.

В то же время был проведен ряд реформ в системе образования, что было очень симптоматично, так как это свидетельствовало о перемене политических взглядов правительства{56}. В 1880 г. был установлен строгий государственный контроль над школами первой и второй ступени. В следующем году главный центр высшего образования в Японии — Токийский университет (позже названный Токийским императорским университетом) — был реорганизован и превращен в учебное заведение для подготовки будущих чиновников. В результате этой реформы весь штат университета был поставлен под правительственный контроль; университетскому персоналу были отведены места в бюрократической иерархии наравне с другими чиновниками. Прежняя неопределенная и довольно самостоятельная организация факультетов теперь была заменена системой жесткого централизованного контроля, находившегося в руках ректора, отвечавшего за свою деятельность только перед министром просвещения, который в свою очередь непосредственно подчинялся императору. Таким образом профессора университета больше не являлись преимущественно учеными, а стали правительственными чиновниками, и в этой своей должности они должны были принимать присягу правительству. Эти реформы были проведены в значительной мере под руководством ярого поборника абсолютизма — Като Хироюки, который в это время был вновь назначен ректором университета. Вполне понятно, что обучение и вообще научная атмосфера в Токийском университете с этого времени точно соответствовали идеалам правящей олигархии.

Тем временем, для того чтобы обезопасить себя от выступлений политических партий, которые в это время стали обнаруживать признаки возрождения, и чтобы предотвратить малейшие попытки критики его мероприятий, направленных на пересмотр системы договоров, правительство 25 декабря 1887 г. приняло закон об охране порядка (хоан дзёрэй), который некоторые историки считают самым репрессивным мероприятием со времени реставрации.

Но самым важным нововведением этого периода являлось создание конституции. Ито занимался разработкой этой конституции с 1884 г., когда было создано сэйдо торисирабэ кёку (бюро по изучению конституционных систем) во главе с Ито, в состав которого входили маркиз (позже князь) Токудайдзи, Иноуэ Цуёси, Канэко Кэнтаро и Ито Миёдзи. Это бюро было подчинено непосредственно министерству императорского двора, и, таким образом, оно было совершенно изолировано от какого бы то ни было внешнего влияния. Один японский автор выразил удивление, почему именно это министерство было избрано для разработки конституции, а не сенат (гэнро-ин), (который был главным законодательным органом правительства в то время) или же министерство юстиции. Этот же автор следующим образом отвечает на свой собственный вопрос: «Дело, видимо, заключается в том, чтобы оградить работу по составлению конституции от какого бы то ни было влияния со стороны общественного мнения» [16] .

В 1888 г. был создан тайный совет по инициативе Ито Хиробуми, который был его первым председателем. Функция тайного совета заключалась в том, чтобы разработать критические замечания по конституции, составление которой в то время подходило к концу. Однако после введения конституции в 1889 г. тайный совет продолжал свою деятельность в качестве сторожевого пса абсолютистского правления. Как его состав, так и его полномочия разрешать конфликты, которые могли возникнуть между различными правительственными органами в отношении толкования конституции, сделали этот орган оплотом консерватизма.

По мнению Ито, конституция была подарком императора своему народу, а не уступкой народу, требовавшему введения конституции. Только императору принадлежала инициатива внесения поправок к конституции, которые должны были быть одобрены верхней и нижней палатой, а право толкования конституции принадлежало судам страны и, в конечном счете, тайному совету.

Поскольку любая попытка улучшить конституцию путем народного голосования, решения суда или голосования той или иной палаты или обеих палат поставила бы инициатора такой попытки вне закона, то никто и не задавался такой целью. Наиболее ожесточенная конституционная борьба в Японии развернулась по вопросу об избирательном праве, который был умышленно исключен Ито из конституции и, таким образом, мог быть разрешен законодательным путем. Поэтому многие группы и партии, иногда не представленные в парламенте, чаще всего партии, связанные с рабочим движением, принимали активное участие в кампании за расширение избирательного права.

По первому избирательному закону 1890 г. право голоса предоставлялось только тем лицам, которые уплачивали государству прямой налог (поземельный, предпринимательский или подоходный) в размере не менее 15 иен в течение по крайней мере одного года, предшествовавшего составлению избирательных списков. В это время количество избирателей составляло 460 тыс. человек. В 1900 г. была проведена избирательная реформа, согласно которой имущественный ценз для избирателей был снижен до 10 иен прямого налога (в 1899 г. он был снижен до 5 иен, но затем в 1900 г. был снова увеличен до 10 иен). Число избирателей в результате этого увеличилось приблизительно в три раза по сравнению с первоначальной цифрой. Инициаторами этой реформы выступили политические партии, так как эта реформа, расширив круг избирателей, укрепляла парламентскую систему и усиливала позиции политических партий. Однако дальнейшее расширение избирательного права и распространение его на неимущих членов общества являлось слишком рискованным шагом. За это выступали обычно лишь немногие радикально настроенные члены парламента или лидеры некоторых рабочих групп вне парламента. Инициатором движений за всеобщее избирательное право был Ои Кэнтаро, один из первых радикально настроенных членов партии дзиюто. Позже он возглавил левое крыло, отколовшееся от либеральной партии, оформившееся в партию тоё дзиюто. Это внепарламентское движение за всеобщее избирательное право неразрывно связано с именами тех, кто принимал наиболее активное участие в рабочем и социалистическом движении, как, например, Накамура Тахатиро, Киносита Наое, Катаяма Сэн и Абэ Исо. Борьба за всеобщее избирательное право стала наиболее острой к концу периода Мэйдзи. Народные возмущения, имевшие место во время третьего и последнего правительства Кацура (зима 1912–1913 г.) и полицейские репрессии показали всю остроту разногласий, существующих между правительством и народом по этому вопросу. Однако только после первой мировой войны и после того как знаменитые рисовые бунты{57} (1918 г.) сильно подорвали престиж кабинета Тэраути, появились условия для проведения следующей реформы избирательного права. В 1920 г. имущественный ценз для избирателей был снижен с 10 до 3 иен, в результате чего количество избирателей превысило 3 млн. человек. Следует отметить, что неимущие классы по-прежнему были лишены права голоса. Последний избирательней реформа 1925 г. (первые выборы происходили в 1928 г.), предоставившая всеобщее избирательное право мужчинам, ознаменовала собой наивысшую точку в развитии парламентской демократии, какой когда-либо достигала Япония{58}.

Что касается политических партий, существовавших в конце XIX столетия, то следует отметить, что с открытием парламента в 1890 г. партии дзиюто и кайсинто стали играть более пассивную, чем прежде, роль в политической жизни страны. Проведение в жизнь плана Ито, то есть создание нового правительственного аппарата, включая парламент, законодательные и финансовые полномочия которого были очень ограничены, поставило эти оппозиционные партии в такое положение, что они могли лишь причинять неприятности правительству, для того чтобы добиться некоторой доли участия в управлении государством или получить выгодные должности. Вместо того чтобы выступать единым фронтом против правительства, которое по своим методам управления было всеми признано деспотическим, оппозиционные партии были заняты борьбой друг с другом и тем самым позволили господствующей бюрократии вбить клин между ними. Таким образом, несмотря на то, что оппозиция к правительству в парламенте по численности составляла большинство, она состояла из разрозненных враждующих групп и поэтому не могла быть эффективной. Хотя по целому ряду вопросов оппозиционные партии резко нападали на правительство и оказывали ему такое противодействие, что оно вынуждено было неоднократно распускать палату представителей, тем не менее по вопросам коренного для правительства значения, таким, как, например, план увеличения военных и военно-морских сил, эти партии не оказывали серьезного противодействия. Это выявилось уже на первой же сессии парламента, во время которой была создана почва для будущих компромиссов. Один из японских авторов следующим образом описывает этот эпизод: «На первой сессии парламента 1890 г.) оппозиционные партии требовали сокращения расходов по государственному бюджету, намечавшемуся в сумме 80 млн. иен, приблизительно на 10 %, причем в качестве причины такого сокращения выставлялась необходимость восстановить финансовую платежеспособность страны. Министр сельского хозяйства и торговли, Муцу Мунэмицу, которому было поручено произвести соответствующую расстановку сил в парламенте, заключил «компромисс» с Итагаки и путем привлечения на свою сторону одной части из группы дзиюто в палате представителей добился принятия бюджета с сокращением лишь на 6 500 тыс. иен, к великому облегчению бюрократических вельмож, находившихся у власти. Этот компромисс был самым зловещим в истории конституционного правительства в Японии, так как он положил начало коррупции и падению политических партий в последующие годы.