Чтение онлайн

Накануне Реформации доходы архиепископа Кентерберийского были на одном уровне с доходами наиболее состоятельных представителей знати. Средний годовой доход пэров королевства в 1534 г. составлял 921 фунт, а средний годовой доход епископов в 1535 г. составлял 1050 фунтов. Только валлийские епископы по доходам напоминали джентри. Средний доход рыцаря в начале правления Генриха VIII составлял 204 фунта в год{925}.

В реформационном парламенте уже с 1529 г. в борьбе с духовенством сразу появилось влияние экономических интересов джентри и других депутатов нижней палаты парламента: духовенству было запрещено брать в аренду фермы и торговать зерном и другой сельскохозяйственной продукцией, которая была выращена духовными лицами не в своём хозяйстве — духовным лицам не давали заниматься перепродажей сельскохозяйственной продукции{926}.

По мнению Ф. Хил, ликвидация монастырей, но при этом сохранение землевладения епископов в середине 1530-х гг. было своего рода применением общеполитического принципа «разделяй и властвуй». Возможность забрать у епископов доходные земли королевская власть с 1534 г. увидела в принудительных обменах земель епархий с королевскими землями, и большое влияние на формирование этой идеи оказал Томас Кромвель. Королевскую власть в имуществе епископов обычно интересовали большие маноры с охотничьими угодьями. У епископов стали также отнимать их дома и дворцы в Лондоне. Влиятельные светские лица требовали ещё больших обменов своего имущества с церковью с выгодой для себя, но Генрих VIII сдерживал эти требования, а также не поощрял браки духовных лиц, опасаясь, что церковное имущество начнет уходить по наследству{927}.

В результате сделок 1540-х гг. по обмену землей между короной и церковью епископы при Генрихе VIII потеряли земель на 3700 фунтов, а компенсировали им земли на 2850 фунтов, и часто компенсацию давали через несколько лет. Многие епархии во время этих обменов потеряли самые доходные маноры. Предоставленная в виде компенсации земля была обычно сданной в аренду на долгие сроки, и нужно было ждать, чтобы можно было взять вступительный файн или файн за обновление держания{928}.

Как отмечает Ф. Хил, в правление Эдуарда VI епископат церкви Англии был ещё сильнее подчинен светской власти посредством создания специальных комиссий, контролировавших, как епископы осуществляют управление епархиями. Сторонники дальнейшей Реформации в Англии по континентальным образцам считали, что значительное имущественное состояние английских епископов неуместно в протестантской церкви, и у них можно отобрать ещё часть земель, направив полученные средства на нужды образования, бедным, на военные дела для организации обороны государства. Но до ликвидации епископата дело не дошло, одной из причин чего Ф. Хил считает возможность для правящей группировки и так добиваться своих целей при малолетнем короле, а такое масштабное мероприятие, как экспроприация земель епископов, могла вызвать борьбу за эти земли, которую было бы трудно удержать в рамках, так что это могло расколоть королевский совет, вызвать недовольство испанского короля и германского императора Карла V Габсбурга, как раз в это время склонившего в свою пользу ситуацию в борьбе с протестантами на континенте. С января 1547 г. по октябрь 1549 г. в шести епархиях королевской властью было изъято 78 маноров, приносивших доход в 3407 фунтов, за которые епископы получили ректорства и некоторые духовные доходы{929}.

При Эдуарде VI епархии Солсбери, Герефорд и Лландаф вынуждены были предоставить несколько аренд на таких щедрых условиях, что они были сопоставимы с пожалованиями земли — некоторые арендные договоры были заключены на 200 лет{930}. В марте 1550 г. была ликвидирована Вестминстерская епархия, и её земли поделили корона и Лондонская епархия, из которой четыре самых доходных манора были переданы короне, но в целом Лондонская епархия потеряла 480 фунтов годового дохода, а получила имущества из ликвидированной епархии на 527 фунтов годового дохода{931}.

Режим Нортумберленда взял курс на убеждение епископов, особенно только что вступавших в должность, отказаться от части епархиального имущества. Радикальный протестант Джон Хупер, одновременно бывший епископом Глостерским и Вустерским, лишился 2/3 земель в пользу короны. Ф. Хил обращает внимание на то, что Нортумберленд получил от грабежа церкви меньше личных доходов, чем Сомерсет, но он поощрял борьбу за церковные маноры в своем окружении, стремясь таким путем укрепить свое влияние{932}. В поведении Нортумберленда Ф. Хил склонна обнаружить определённое стремление к распространению протестантской проповеди, более адекватно финансируемой: в 1550 г. епархиям Линкольн, Норидж, Бат и Уэллз вернули часть имущества. Нортумберленд не обобрал в такой степени ни одну епархию, как это было при Сомерсете. При Нортумберленде были назначены епископами известные и убежденные протестанты (Ридли, Хупер, Ковердейл, Скори), хотя, возможно, на это повлияли также веяния времени, а не намерения Нортумберленда как таковые. Но руководство церкви не доверяло Нортумберленду и было совершенно отстранено от принятия решений{933}. Нортумберленд, как полагает Ф. Хил, был вынужден смириться с грабежом церкви светскими лицами, чтобы таким путем обеспечить себе политическую поддержку в стране, при этом не растрачивая свои и королевские средства{934}.

С восшествием на престол Марии и реставрацией католицизма королевская власть по-прежнему нуждалась в субсидиях духовенства, а также требовала с духовенства налоговые недоимки. Ф. Хил считает, что попытки Марии Тюдор укрепить церковь, опять сделать ее независимой были обречены на неудачу{935}. Восстановить имущественные права церкви в дореформационном варианте Мария не смогла. Епископы теперь также нуждались в опоре на королевскую власть для поддержания конформизма и единообразия, дисциплины в церкви{936}.

Ф. Хил охарактеризовала также экономическое положение отдельных епархий в 1530 — начале 1550-х гг., подсчитала динамику объемов ежегодных доходов епископов, выявила, что в наибольшей степени пострадали от экономического давления со стороны королевской власти епархии Норидж, Кентербери, Винчестер, Солсбери, Вустер. Среднегодовой доход епископа уменьшился с 1400 фунтов в начале реформационного периода до 865 фунтов в 1553 г.{937} В структуре доходов епископов стала возрастать доля средств, получаемых не от епархиального имущества, а от исполнения духовных полномочий: в 1535–1553 гг. доходы от ректорств, десятин и совершения духовных служб, визитаций у епископов возросли от 12% до примерно 30% в общих доходах, и этот процесс продолжался в правление Марии{938}.

В 1535–1558 гг. по епархиям было сдано много земли в невыгодные для церкви аренды, чем особенно отличалось время правления Эдуарда VI, когда были заключены 123 договора об аренде, особенно убыточных для церкви, так как 40% арендных договоров были заключены на 99 лет и больше, и в аренду стали сдаваться также леса{939}.

Достаточных сведений о файнах за вступление в аренды епархиальных земель нет, но по различным косвенным фактам можно сделать вывод, что епископы получали заметные доходы от вступительных файнов, которые шли в их распоряжение как личные средства. Епископы давали такие невыгодные для церкви аренды под давлением светских лиц, а также и родственникам, и этим отличались как реформаторски настроенные епископы, так и консерваторы. До середины правления Эдуарда VI, как считает Ф. Хил, церковные администраторы ещё в полной мере не понимали происходившей в стране инфляции, что тоже служит одним из объяснении того, что они шли на предоставление долгосрочных аренд{940}.

Предполагают, что из-за инфляции реальный доход епископов в период 1535–1553 гг. упал на 61%{941}. Епископам приходилось тратить много средств на продукты, особенно подорожавшие. Государственная власть увеличивала размеры церковных субсидий, и доля выплат епископов поднялась от четверти до трети их годовых доходов. В результате Реформации епископов почти перестали использовать на государственных должностях, и способом повышения доходов для епископов стало главным образом стремление захватить в своих епархиях должности по совместительству (in commendam){942}. Радикальными реформаторами и светскими лицами была поставлена под сомнение даже необходимость существования епископата{943}. По мнению Ф. Хил, эти трудные для епископов времена в середине XVI в. порождали в епископате жадность, малодушие, двуличие{944}.

В 1980–90-е гг. британскими историками был опубликован ряд исследований, посвященных начальному этапу английской Реформации. Работа Т. Мейера{945} посвящена Томасу Старки — наиболее итальянизированному англичанину своего поколения, автору первого гуманистического диалога на политические темы на английском языке, представлявшего в Реформации среднюю партию — антипапскую, но не желавшую следовать в проведении Реформации её континентальным образцам. Старки, умерший в августе 1538 г., в последующем повлиял своими идеями на формирование англиканской церкви как via media — среднего пути в Реформации.