Мне нравятся Ваши длинные ресницы,И девически-нежные щеки,И странное сходство с когда-то любимым лицом,Теперь чужим и далеким.Я знаю: я слишком ласкова с Вами,И может быть, этого не надо,Но Вы говорите его словамиИ его взглядами.Но есть сладострастие, вспоминая былое,Вплетать в настоящее прошлого нить…При наших встречах со мной всегда двое.Вы и он, забытый.…Помните, был так ярок электрический тюльпан,Запоздалые извозчики врывались в окно…Кто меня целовал у старого диванаВы — или он?7 августа 1913.
«Мне хочется плакать под плач оркестра…»
Мне хочется плакать под плач оркестра.Печален и строг мой профиль.Я нынче чья-то траурная невеста…Возьмите, я не буду пить кофе.Мы празднуем мою близкую смерть.Факелом вспыхнула на шляпе эгретка.Вы улыбнётесь… О, случайный! Поверьте,Я — только поэтка.Слышите, как шагает по столикам Ночь?..Её или Ваши на губах поцелуи?Запахом дышат сладко-порочнымНад нами склонённые туи.Радужные брызги хрусталя —Осколки моего недавнего бреда.Скрипка застыла на жалобном la…Нет и не будет рассвета!1913, осень
«Долго шли бульваром, повернули обратно…»
Долго шли бульваром, повернули обратно.С грохотом трамвая слились злые слова.Кажется, я назвала Вас развратным,Заявила, что отныне я для вас мертва.Что мою любовь Вы растоптали сами,Что в душе только презренье и брезгливость…Вы как-то сжались под моими словами,Да изредка взглядывали по-детски боязливо!Но когда я хотела одна уйти домой, –Я внезапно заметила, что Вы уже не молоды,Что правый висок у Вас почти седой —И мне от раскаяния стало холодно.Электрическими фонарем вспыхнуло прошедшее,Нежность иглою сердце пронзила;Я робко взяла Вашу руку, — и воскресший,Вы растроганно твердили: «милая, милая!..»1913, осень
«Опять аметистовый вечер…»
Опять аметистовый вечер.Прозрачно-холодные тканиНабросила осень на плечи.О, час предзакатных мечтаний!Мне как-то не жаль, что одна я,Что ты — безвозвратно далёко.Как вечер, душа умираетБез жалоб, без слёз, без упрёка.Я знаю, что это расплатаЗа всё, чего я не свершила…Последние искры закатаПлащом своим осень закрыла.15 сентября 1913.
«Я жду. Исхищренно-фигурным полётом…»
Я жду. Исхищренно-фигурным полётомМелькаю по скользко-паркетному льду.Оркестр разбежался бравурным Matelot’ом.Чу! Скрипка забилась в предсмертном бреду.Лисица, краснея, легла мне на плечи.Как дым, над беретом клубится эспри.Всё те же намеки, и взгляды, и встречи,И беглые вскрики: «Enfin vous, Marie»!Вот кто-нибудь с робко-нахальной улыбкой,Ударом хлыста бросит тягостный зов…Рыдайте, рыдайте, безумные скрипкиПод нежною лаской садистов-смычков!1913, осень.
«Будем безжалостны! Ведь мы — только женщины…»
А.И.Х.
Будем безжалостны! Ведь мы — только женщины.По правде сказать — больше делать нам нечего.Одним ударом больше, одним ударом меньше…Так красива кровь осеннего вечера!Ведь мы — только женщины! Каждый смеет дотронуться,В каждом взгляде — пощёчины пьянящая боль…Мы — королевы, ждущие трона,Но — убит король.Ни слова о нём… Смежая веки,Отдавая губы, — тайны не нарушим…Знаешь, так забавно ударить стэкомЧью-нибудь орхидейно раскрывшуюся душу!1913, октябрь.
«Мне заранее весело, что я тебе солгу…»
Мне заранее весело, что я тебе солгу,Сама расскажу о небывшей измене,Рассмеюсь в лицо, как врагу, —С брезгливым презрением.А когда ты съёжишься, как побитая собака,Гладя твои седеющие виски,Я не признаюсь, как ночью я плакала,Обдумывая месть под шприцем тоски.1 ноября 1913 года