Чтение онлайн

— Давай помянем, что ли, Вовку-то, — как-то неуверенно предложил он мне, рухнув без сил на скамейку. — Чертова жизнь… Я только сегодня узнал, представляешь! Сунулся к ним с соболезнованиями, а там закрыто.

— Наталья уехала с девочками к матери. Решила, что так лучше для них для всех. — Я начала сервировать стол, нарезая и раскладывая принесенные им продукты по тарелкам. — Наверное, это правильно.

— Да… — Игорь похлопал себя по карманам, достал пачку дорогих сигарет и умоляюще попросил: — Только не говори, что курить надо на лестничной клетке, ладно?

— Без проблем. — Я ухмыльнулась, согласно кивнула ему и поставила на стол перед ним пепельницу.

Этот усталый, немолодой уже мужик нравился мне все больше и больше. От той бахвальной деловитости, что мне так не понравилась на торжестве, не осталось и следа. Сейчас он не был бизнесменом с кучей мобильных телефонов, трезвонящих каждую минуту и отрывающих его от собеседника. И не решал свои многочисленные дела, забывая об отдыхе. Теперь он просто сочувствовал общему горю, и потому мы были с ним на равных. Пили, к слову говоря, мы с ним почти одинаково. Пили, закусывали, курили и говорили, говорили без умолку.

— Ты классная девчонка, Дарья! — заплетающимся языком пробормотал Игорь, изрядно захмелев часа через три наших с ним посиделок. — Только ведь не пойдешь за меня? Не пойдешь, я знаю. Да и никто не пойдет. Кому охота сидеть в золотой клетке и ждать, пока мужик деньги зарабатывает.

— Ну зачем ты так! Ты в принципе вполне еще о-го-го! Сколько молодых и страждущих!

— Они мне нужны? — презрительно фыркнул Игорь, снова разливая водку по стопкам. — С такими девчонками только самоубийца свяжется. Мне вот нужна такая, как ты: окопная подруга, чтобы и пожалеть смогла, и дождаться, и тапочки подать, и постель согреть. Только ведь не пойдешь ты за меня, Дарья!

— За окопную подругу, конечно, спасибо, — фыркнула я, не обидевшись нисколько. — А замуж… Так ведь и ты не возьмешь меня, Игорек.

— Я?! Да ты что!!! — Он грузно перевалился через стол и потянулся ко мне, приговаривая: — Ты же, Дашка, умница, каких мало. С тобой же…

— Во-во, потому и не возьмешь, что умница, — пресекла я его попытки облобызать мою руку. Дождалась, пока Игорь усядется на место, и продолжила: — Со мной же непросто, Игорек.

— Это почему? — он несогласно мотнул крупной головой, разметав густую копну русых, начинающих седеть волос.

— Потому что я — теперь слушай внимательно — я проницательная! Вот! Меня же так трудно обмануть!!! Со мной просто невозможно играть во всякие игры…

И тут, о чудо, Игорь поднял на меня совершенно трезвый, совершенно осмысленный взгляд. Словно и не было выпито нами водки почти с литр. Словно и не он только что едва не сел мимо моей скамейки, пьяно стукнувшись боком о стояк центрального отопления.

— Вот так, значит, да! — изрек он, глядя на меня хмурым въедливым взглядом. — Ну, коли так, ответь мне тогда на один крохотный вопросец, проницательная моя… Кому все-таки помешал Вован? Ты же была там, в момент его гибели. И даже за руку его держала, когда он богу душу отдавал. Неужели так и не успел он сказать тебе ничего? Или шепнуть, к примеру? Он же в сознании был или нет?

— Был, — не стала я врать, потому что смысла не было. Санитары могли это подтвердить.

— Ну! — подстегнул меня требовательным окриком Игорь, мгновенно трансформировавшись в озадаченного невольным недоразумением дядьку с серьезными намерениями.

Недоразумением, надо полагать, в данном случае была я.

— Что ну?!

— Если был в сознании, то сказать что-то успел! — все тот же привередливый тон, который мне ох как не нравился.

— Не успел! — мне пришлось тоже повысить голос, чтобы дать понять гостю, что зарвавшихся субъектов терпеть дольше положенного не собираюсь. — Не успел он ничего сказать, потому что кровью захлебывался! А что он мне должен был сказать-то, не пойму?! Что вообще человек говорит перед смертью, ты хоть знаешь, умник!!! Когда внутри все органы разорваны и боль невыносимая! Что он может сказать в таком случае?! «Прости меня» или что-то еще? Мне кажется, что он даже не узнал меня, как он мог мне что-то сказать…

Тут я соврала, конечно. Володька узнал меня, и шепот его я разобрать сумела. Но это было настолько личное, настолько трогательное, что выкладывать сейчас все это Игорю было бы кощунством.

— Ладно, извини, — буркнул Игорь и снова задымил, занавесившись густым облаком ароматного сизого дыма. Помолчал какое-то время, а потом спросил: — А зачем ты вообще туда поперлась-то, Даш? Чего тебе приспичило?

— Слушай, я не обязана отвечать на твои дурацкие вопросы!!! И вообще уже поздно, тебе пора! Надымил тут…

Последнее замечание было несправедливым, потому что дымили мы вместе. Но что сказано, то сказано. Надо же как-то справиться с собственным замешательством, вызванным его пристрастными вопросами. С чего, спрашивается, такой интерес? Ну, были знакомы. Кстати, на торжестве мне не показалось, что особенно близко они были знакомы. Так, перекинулись, походя, парой фраз и все. Тогда что?

— Ладно, извини, — снова повторил Игорь уже без былого напора. — Я хотел бы пояснить… Володя был мне не просто знакомым. Одно время мы очень дружили с ним, правда, давно, еще в прошлой нашей жизни. Потом мы помогали друг другу, как могли. Короче, наши отношения выходили за грань простого делового общения. Поэтому мое любопытство к его загадочной гибели совсем не праздное. Мне хотелось бы разобраться…

Он еще долго говорил. Что-то вспоминал, какие-то истории из их прошлой с Волковым жизни. Смеялся чему-то и снова рассказывал. Но я его не слушала. Меня сейчас заботило больше другое: каким именно образом намеревался разбираться в этой истории Игорь?! И как далеко он может зайти в своих разбирательствах?! То, что человек достаточно влиятелен, мне стало понятно уже по его информированности. Он доподлинно знал о моем присутствии у смертного одра Володьки, знал, что тот умирал в сознании. Что еще ему было известно? Что вообще ему известно, в частности, про Аракеляна? Знал ли Игорь об их с Волковым знакомстве, о том, с чего оно вообще завязалось. Господи, ну куда он пропал?! Неужели не понимает, что одним своим бегством он навлекает на свою голову подозрения!!!

Как это ни странно, но я по-прежнему не верила в то, что Аракелян причастен к совершенному преступлению. Блажен, кто верует?..

Спустя час, когда у меня уже голова распухла от его воспоминаний, Игорь начал прощаться. Часы к тому времени показывали три ночи. Кряхтя, обулся. Долго завязывал шнурки, чертыхаясь и беззлобно матеря мою чистоплотность, не позволившую ему пройти обутым. Потом отер платком покрасневшее лицо и уже перед тем, как выйти из квартиры, попросил, правда, уже без былого напора и требовательности:

— Если тебе что-то станет известно, или, может быть, ты вспомнишь что-то, расскажи мне обязательно, хорошо? Любая мелочь может оказаться важной. Любая!!!

— Без проблем, — пообещала я, заведомо зная, что ничего ему рассказывать не стану.

— Вот и ладненько. — Он посмотрел на часы, укоризненно качнул головой и с явным неодобрением в голосе пробормотал: — Вот позволил себе расслабиться. А с утра важная встреча… Ну, Даша, бывай. И помни о моей просьбе.

Игорь ушел, осторожно прикрыв за собой дверь. То ли не хотел греметь на весь подъезд, то ли аккуратность была его отличительной чертой. Но уже одно то, что оставил наконец меня в покое, было радостью. Поэтому подробно анализировать его поступок я сочла лишним.