Чтение онлайн

Вернувшись на кухню, я сгребла со стола всю посуду и с грохотом поставила ее в раковину. Хотела сначала вымыть, но потом передумала. Вместо этого подошла к окну, рывком отдернула штору и широко распахнула створки. Бархатная прохлада августовской ночи ворвалась в кухню, мгновенно выветрив клубы сигаретного дыма. Плотные ряды созвездий усеяли небосвод, уступая место лишь эллипсу луны. Красота была такая, что впору становиться на подоконник и цитировать монолог Катерины из пьесы Островского. Но мне, если честно, сейчас было не до полетов. И если я и ощущала себя птицей, то с изрядно потрепанными крыльями.

Подумать только, еще каких-то несколько недель назад я ни о чем таком и не помышляла, пребывала в твердой уверенности, что жизнь удалась, что одиночество — это не мое проклятие, а, наоборот — благословение небес. Теперь же все смешалось.

Гибель Володи. Исчезновение Аракеляна. Не сбавляющий обороты интерес Александра. Визит Игоря…

Последний так вообще вверг меня в панику. Если рассуждать здраво, то Володю должны знать многие из приглашенных на именины к Яковлевым. А что, если все по примеру недавнего гостя начнут приходить ко мне и призывать к ответу?! Что, например, я могу сказать двум другим голубкам по связям с общественностью?!

— Чудные дела твои, господи! — не могло не вырваться у меня, потому что дверной звонок очень осторожно тренькнул.

Неужели они? В три-то часа ночи?..

Выйдя в прихожую, я на цыпочках пробежала по ковру, скрадывающему звук моих шагов, и прильнула ухом к двери. За ней все тихо. Если бы там находились эти специалисты по связям с общественностью (дай бог памяти, как же их звали-то?), то уж какое-то подобие шума они бы точно произвели. А так за дверью ничего не слышно. Открывать или нет? В который раз пожалела, что не воспользовалась предложением строителей вставить дверной «глазок», отказавшись также и от цепочки. Все надежды возлагались мною на домофон, а тот почти все время находился в нерабочем состоянии. Вот и шастали ночами по подъезду неопознанные бродячие субъекты.

— Кто? — осторожно поинтересовалась я, вспомнив впитанную с молоком матери детскую привычку.

— Конь в пальто! — раздался раздраженный ответ. — Открывай, что ли, Дашка!

Кто еще мог позволить себе подобную вольность говорить со мной в таком тоне, кроме моих подруг, разумеется? Конечно же, этот мерзавец Аракелян, кто же еще!

Не успев ахнуть, удивиться и снова ахнуть, я распахнула дверь и повисла у него на шее.

— Ты!!! Ты куда пропал?! — Голос самым странным образом исказился, став похожим на противный комариный писк. — Я все жду, жду…

Сергей легонько приподнял меня с пола лестничной клетки, где я топталась босыми ступнями. Внес в квартиру и с грохотом захлопнул дверь, совершенно не заботясь ни о жильцах, ни о конспирации.

— Дашка, Дашка… — укоризненно зажурчал он мне на ухо, совершенно не подозревая, каким удивительным образом действуют на меня его голосовые модуляции. — Ты совсем очумела на старости лет, да? Стоит выйти мужику за порог, как ты тут же принимаешь у себя дома всякий сброд, приближенный к деловым кругам нашего города.

— Ты об Игоре? — прошептала я еле слышно, все еще не разомкнув рук на его шее, с трепетом ощущая спиной нежное прикосновение его пальцев.

— А о ком же! Только собрался тебя навестить, а на стоянке его машина. Непорядок…

Сережа шумно задышал мне на ухо, постепенно смещаясь в сторону моей спальни. Когда он успел скинуть с ног ботинки, куда вдруг подевалась его рубашка и моя футболка, я не успела заметить. Все было проделано с очаровательной небрежностью, в то самое нужное время, когда сбивается ход секунд, замирая вместе со стонущим от счастья сердцем. Предельно виртуозно, одним словом…

Какие тут, к черту, проблемы?! Какие вопросы?! Когда во всем теле пульсирует один вопрос: хватит ли воздуха, которого в легких почти не осталось? Хватит ли сил, тающих с каждой секундой, чтобы дожить до того момента, когда все вокруг разорвется со стоном и засыплет сверкающими осколками, от которых потом долго покалывает все тело.

Безумный остановившийся взгляд, выхватывающий ползущие по потолку тени. Судорожно сцепившиеся руки. Влажные напряженные тела. И бешеное, опережающее дыхание… Какие тут могут быть еще вопросы?

Они всегда случаются, но несколько позже. Они приходят в минуты расслабленности, когда сознание не защищено и оттого особенно уязвимо. И боль от этого бывает куда ощутимее.

— Это ты? — срывающимся на шепот голосом спросила я, поймав в темноте Сережину руку и слегка сжав его пальцы.

— С ума сошла?! Нет, конечно же, — пробормотал он со вздохом, сразу поняв, о чем я. — Зачем мне?

— Ты же ненавидел его. И потом…

— Потом, Дашка, сама знаешь, что бывает, — перебил он меня раздраженно, тяжело ворохнулся на постели и, пододвинувшись ко мне вплотную, с силой обнял. — Ты же умная девочка? Умная… Смогла бы ты полюбить непорядочного человека? Вряд ли. Так что успокойся и поспи немного, на улице скоро рассветет.

Следовать логике его рассуждений не представлялось возможным, потому что понятие «непорядочный человек» отнюдь не подразумевает убийцу. Одно хоть утешило: Аракелян не считает меня дурой…

Утром разразилась гроза. И за окном, и в моей квартире. Поначалу, правда, ничто не предвещало ни того, ни другого. Все было солнечно, безоблачно и радовало глаз.

Термометр на лоджии показывал двадцать восемь градусов выше нуля. В воздухе носились запахи перегретой, жарящейся под солнцем травы и плавящегося асфальта. Небо сияло пронзительной голубизной, которая лишь изредка перечеркивалась пунктирным следом пролетевшего самолета. Правда, за дальней кромкой леса появились легкие облачка, но они казались столь невесомыми и прозрачными, что заподозрить их в коварном предначертании грядущего ненастья было просто невозможно.

Аракелян пребывал в самом радужном настроении и занимался тем, что самозабвенно готовил нам завтрак. Я вошла в кухню, кутаясь в свое любимое шелковое покрывало. Щурясь от яркого солнечного света, бьющего в окно, сиплым со сна голосом спросила:

— Давно трудишься?

— Да нет, с полчаса как поднялся. Оладьи будешь? — Сковородка в его руках подпрыгивала, а в ней переворачивались ровные кружочки поджаренных оладушков.

— Ничего себе! Где это ты так наловчился? Только не говори, что в тюрьме! — ляпнула я. А ляпнув, тут же прикусила язык, боясь, что неосторожная реплика может повлечь за собой нежелательные последствия.

Но нет, пронесло на этот раз. Сережа коротко улыбнулся и принялся рассказывать мне о своей бабушке, которая потчевала его в детстве всевозможной выпечкой, попутно обучая своему мастерству более расторопных внуков.

Аракелян поставил передо мной огромное блюдо с аппетитными пышными оладьями, звякнув одну о другую, две большие чашки и сахарницу.

— Давай чаю попьем, — предложил он мне и, не дожидаясь моего согласия, принялся разливать заварку. — Кофе, оно, конечно же, ничего, оно приятно, но чай это… Это чай, одним словом! Пей!!!