Чтение онлайн

— Держись, сейчас рванём подальше.

Бежим.

Прочь от горящего дерева, тумана и страшилищ, что в нём обитают.

Бежим до тех пор, пока свет за спиной полностью не иссякает и мы снова не оказываемся в темноте, посреди тумана, который можно ощущать кожей. Мы так быстро и отчаянно бежали, что от бешеного темпа хочется стошнить. В голове кружится, а воздуха не хватает. Светозара и вовсе едва на ногах стоит.

— Тут не должно быть столько тварей, — шепчу. — Мы же не заходили так далеко в лес.

— В диких лесах всегда так, — отвечает девушка. — Их полно там, где люди не ходят. Даже углубляться не надо — сами тебя найдут.

— Да, но чтобы столько…

— Пф, могло быть и больше. Представь, что здесь будет зимой.

Даже представлять не хочу.

Зимой просыпаются те, что всё лето спят. Более того, чудища начинают выходить из лесов: как наступает ночь, шастают по деревням, а наутро жители находят во дворах всевозможные следы. Хорошо хоть в дома не заходят — домовые не позволяют.

— Нельзя останавливаться, — говорю. — Надо идти, пока они нас не догнали.

— Куда? Мы с каждым шагом всё глубже в лес уходим. Нам назад нужно.

— Значит делаем крюк.

Чтобы не привлекать всевозможных тварей, мы двигаемся на ощупь. Зажечь огонь — означает нарисовать на своих спинах мишень и надпись «подано к столу». Приходится идти очень медленно, чтобы не провалиться в яму и не выколоть себе глаза случайной торчащей веткой.

Однако вскоре раздаются те же самые шмыгающие звуки. Дьявольский кабан-паук идёт по нашему следу!

— Шевелись, нам нужно двигаться быстрее.

— Я… я не могу, застряла, — жалуется Светозара.

Чувствую, как девушку что-то держит: её нога явно за что-то зацепилась. Нагибаюсь, чтобы освободить её, как мои руки попадают во что-то липкое и противное. Хочу отдёрнуть их, но что-то зацепилось и за них, тянется.

«Паутина», — мелькает мысль в голове.

От осознания, во что я вляпался, спина и загривок покрываются мурашками.

Это не обычная паутина, какие плетут крохотные паучки, чтобы ловить крохотных мух. Паутина перед нами огромная, мерзкая, и хватает так крепко, что нужно приложить усилие, чтобы освободиться.

Стоит мне оторвать её от нас, как совсем рядом появляется та самая тварь, что всё это время шла по пятам. Ещё недавно эти шмыгающие звуки раздавались вдалеке, а теперь мы слышим их совсем рядом. Видимо, кабано-паук совершил короткий рывок, когда мы попались в его сеть. Светозара зажигает огонёк в руке и перед нами появляется уродливое тело с гниющим пятаком.

Во время эпохи безумия жителям деревень часто приходится натыкаться на подобных омерзительных существ, но это — просто олицетворение всего тошнотворного и отвратного, что водится в глубоких лесах.

Смотрим на это и ком в горле встаёт.

А запах… на такое и мухи садиться не захотят.

— Очень медленно… — начинаю фразу, но закончить не успеваю.

Кабано-паук выстреивает в меня паутиной прямо изо рта. Тонкая белая верёвка цепляется за ногу и тут же тянет обратно. Взмахнув руками, я тут же падаю на землю, пока Светозара держит меня и не даёт утащить.

— Сожги эту херню! — кричу.

— Сейчас.

Девушка выпрямляется и смотрит на подошедшую тварь самым ненавидящим взглядом, на который только способна. Шерсть на чудище загорается, но это ещё не всё: огонь перекидывается на паутину, которая вспыхивает как сноп сена.

В мгновение ока весь окружающий лес превращается в бушующий костёр.

Паутина, прежде разбросанная на деревьях, загорается так ярко, что глаза режет. Теперь горит всё: лес, кабан, земля, моя собственная одежда. Внезапно тёмная прохладная ночь превращается в жаркий день, по крайней мере в том месте, где мы находимся. Чувствую, как кожу печёт, но это не самое страшное.

Кабан продолжает тянуть паутину и меня вместе с ней.

— Ещё! — кричу. — Ещё огня! Сожги его!

Но девушка меня не слышит: замерла, с ужасом глядя на происходящее. Я же отбиваюсь с отчаянием и рыком загнанного зверя, но всё тщетно. Какая бы тёмная сила ни пробуждала трупоедов из земли, она сделала их слишком крепкими. Тварь тянет меня к себе и я ничего не могу с этим поделать, только слегка замедлить.

— Светозара! — кричу. — Сожги её!

На короткий миг оборачиваюсь и вижу лицо девушки, внезапно повеселевшей. Она управляет огнём, и ей нравится, когда вокруг много огня. Он её гипнотизирует.

В последней попытке освободиться я стараюсь ударить кабано-паука прямо в морду, но ступня с чавкающим звуком проваливается прямо в пасть. И меня начинают есть: острые зубы впиваются в кожу, в кость, в мясо. Чудище пытается оттяпать мне лодыжку, оставить на её месте кровавый обрубок.

Стискиваю зубы, чтобы не закричать от боли. Ощущения такие, будто режут тупым ножом, кусочек за кусочком. Даже соображать трудно от вспышек, прокатывающихся по телу. Так и хочется оставить всё, сдаться на милость судьбы. Но я не сдаюсь, продолжаю бить тварь свободной ногой, но всё без результата. Мёртвое тело, поедающее меня, не чувствует боли так же, как я.

— Держись! — кричит Светозара.

Девушка пришла в себя, старается отогнать тварь. Бьёт её по голове, по спине, но даже удары ногами не имеют никакого результата. Кабано-паук продолжает меня есть, а со всех сторон подходят всё новые трупоеды.

Их уже два десятка, но пока не приближаются — горящие деревья отпугивают. В итоге они просто стоят и смотрят, как мою ногу перетирают зубы их собрата. Любуются тем, как я катаюсь по земле и стону от боли.

В самый последний момент, когда тьма уже почти застилает глаза, я наклоняюсь к кабано-пауку и прикладываю ладони к его голове.

— Сгори, — шепчу и призываю огонь.

Чувствую, как ко мне приходит сила!

Так приятно, будто я долгие годы жил глубоко под землёй, а теперь впервые выбрался на поверхность, и ощущаю солнечное тепло на коже. Будто глоток чистой освежающей воды после засухи. Будто я пробудился после долгого сна.

Это ни с чем не сравнится. Это лучшее, что я вообще ощущал. Только сейчас, получив силу, я понимаю, чего был лишён. Могущество, возможность сотворить что угодно. Любая гора по плечу. Обладая ею, ни одна проблема не кажется сложной и нерешимой.

— Сгори…

Огонь вырывается из ладоней и устремляется к голове кабано-паука. Проникает ему в голову, сквозь кости и кожу, прямо к его разложившимся мозгам. Я зажариваю эту тварь за несколько мгновений. Свариваю в собственном соку. Вся жидкость в его голове тут же превращается в кипяток, глаза высыхают, и пар поднимается в небо.

— Сгори!

Теперь огонь вырывается наружу, охватывает тварь целиком. В нос бьёт гарь от палёной шерсти и плоти.

Моя одежда превратилась в почерневшие лохмотья, повсюду пламя. Оранжевые языки поднимаются высоко в небо. И посреди всего этого стоим мы со Светозарой. Огонь нас не обжигает, только легонько щекочет, ласкает, облизывает. Теперь я вижу то же, что и девушка: это не просто большой огонь, это чистейшее разрушение. Первобытная сила, пожирающая всё на своём пути. Огонь — это ужас. Огонь — это самое красивое из всего, что я видел.