Чтение онлайн

Брат такой радостный, что не может сдерживать себя.

Обнимает, гладит по плечам.

— Как я рад тебя видеть, — говорит. — Я так давно хотел иметь братана, ты не представляешь. С самого детства. Ты, наверное, и не знал, что я есть?

— Да, не знал.

— А я есть, представляешь?

— Теперь да.

С новой волной тепла брат принимается обниматься.

Только сейчас, оказавшись к нему очень близко, я могу как следует его рассмотреть. Мало того, что он высокий и широкоплечий, так ещё оказался и невероятно красив: длинные кудри, острое лицо с волевым подбородком. Осанка прямая и уверенная. Сразу видно, что сила повлияла не только на его мышцы, но вообще на весь внешний облик. Сделала его настолько здоровым, насколько это вообще возможно.

Из него должен был получиться тот ещё дамский сердцеед.

И наверняка получился.

— Я тоже рад тебя видеть, — говорю.

На самом деле я не знаю, как себя чувствовать. Известие о живом брате свалилось так внезапно, что мне нужно время, чтобы всё переварить. С одной стороны, всегда приятно иметь родственника, да ещё и такого могучего. С другой… он кажется очень своевольным задирой. От такого жди беды.

Наверное, всё-таки рад.

Кровное родство для меня никогда не имело значения, но сейчас оказалось, что мне хочется держаться за этого паренька.

— Забудьте, что я называл себя князем Стародума, — произносит Неждан перед собравшимися рядом жителями Вещего. — Мой старший брат — удельный князь. Я буду служить ему так же, как остальные.

— Правда? — спрашиваю.

— Ну да. Что тебя в этом удивляет?

— Ты не похож на человека… как бы это сказать…

— Послушного?

— Да.

— Поверь, — заявляет брат. — Ты не найдёшь человека преданнее, чем я. У нас же с тобой одна кровь. Мы теперь не просто родственники, а лучшие друзья.

— Светозара с Никодимом — мои лучшие друзья.

— Да, но они просто друзья. А я кровный друг. У тебя больше нет таких близких. Прикажи мне что угодно — всё сделаю. Вот увидишь.

— Ладно, — говорю. — Раз уж ты так хочешь выполнить мой приказ, то вот тебе один… Подойди к Светозаре и извинись перед ней. За то, что ты её ударил. И за то, что начал снимать штаны перед ней.

Сморщившись, Неждан поворачивается к девушке. Видно, что он вообще не воспринимает женщин как личностей, а всего лишь как предмет для плотских утех. Тем не менее он подходит к Светозаре, потупив голову.

— Прости, — говорит громко, чтобы все слышали. — Когда я схватил тебя за горло, то не знал, что ты подруга моего брата.

— Прощаю, — отвечает девушка.

Никто из них не был искренним, но даже такие извинения лучше, чем никакие.

— Можешь на меня рассчитывать, — произносит брат. — Что бы ты ни задумал, я тебя поддержку. Кому угодно хребет сломаю за тебя. Никто больше не обидит моего старшего.

— Не то, чтобы меня кто-то обижал прежде…

— А теперь вообще никто не обидит. Мы с тобой так много сделаем. Мы всем покажем! Что у нас в планах? Свернуть тонкую куриную шею князя Новгородского? Или этого его братана, с куриными ножками?

— Ты говоришь о людоеде?

— Ага, я знаю их обоих. Я во всех княжествах побывал.

— Так ты путешественник?

— Типа того, но мне во многие княжества больше нельзя.

— Это как? — спрашиваю. — Разве кто-то может запретить тебе приходить?

— Ну… никто меня побить не может, но могут пленить. Черногор сказал, что если я ещё раз к нему заявлюсь, то он найдёт несколько человек с силой поднимать предметы в воздух на расстоянии. Эти люди будут держать меня в темнице до конца жизни. Посменно. Так что я теперь в Стародуме. Здесь мой дом, отсюда мы и начнём.

Неждан ещё долго рассказывал о своей жизни: она оказалась на удивление яркой и полной всевозможных событий, в отличие от нашей в Вещем. У него почти неограниченная сила, ничто не может его ранить. Когда ему нужно было есть, он отбирал еду, когда спать — приходил в княжеский двор и ложился на кровать князя. Никто ничего не мог ему сделать.

Но больше всего меня удивило, сколько людей он убил.

За любой косой взгляд в его сторону он мог сломать шею. Одно плохое слово, знак неуважения — тут же лишал жизни обидчика. Причём Неждан рассказывал об этом чуть ли не с гордостью.

Видно, что сила очень повлияла на его характер. Когда растёшь обыкновенным человеком, ты перенимаешь привычки и образ мыслей родителей. Когда шкодничаешь — тебя ставят в угол, когда балуешься — отчитывают. Неждана никто никогда не воспитывал и он вырос тем, кто он есть. Человеком, который берёт что пожелает и не спрашивает разрешения. Да и зачем его спрашивать, когда тебе не навредить.

Ну или почти.

Всё-таки управу на него найти можно. Поднять в воздух и держать там бесконечно долго, как заметил Черногор.

— Короче, мне одного Стародума мало, — произносит Неждан. — Захватим все остальные княжества, как тебе такое?

— Не сильно ли разогнался?

Самоуверенность брата раздражает: хочется возражать на всё, что бы он ни сказал. Однако в этот раз он попал в самое яблочко. Не то, чтобы я хотел захватывать все остальные княжества, но мы только-только получили Стародум, и вовсе не хочется, чтобы над нами поставили очередного удельного князя-коня.

Пожалуй, если пораздумать, то я не хочу никакие земли.

Ни новгородские, ни суздальские.

У нас здесь в Стародуме безопасно: стены высокие, врата крепкие… были. Нужно лишь провизии побольше на случай осады, и тайные выходы из крепости разведать. И никто никогда не сможет нас захватить.

Плевать на все остальные княжества — мне достаточно и этого клочка земли.

Ещё сто лет назад все князья подчинялись единому, Великому Князю Киевскому. Но у потомства Рюрика множились раздоры, князья отказывались платить дань, знать хотела иметь своего собственного князя, который бы представлял их интересы. Киевская Русь распалась, начался удельный период. А эпоха безумия этому только поспособствовала.

Теперь Новгородский князь сам себе хозяин. Никому не платит, никому не подчиняется. Да и удельные князья обрели намного больше свобод.

Мы можем засесть здесь, в Стародуме, и жить без оглядки на окружающий мир.

У нас есть целая гора духовных доспехов и клинков, если верить Волибору. У нас есть парень, который кулаком легко пробивает каменную стену. Все кости на нашей стороне, надо лишь правильно их разыграть. Мы будем жить в гармонии, никем не потревоженные.

— Нет, — говорю. — Мы не будем никого захватывать. От безумца мы уже избавились, так что сейчас другие князья станут друг друга бить, а мы будем сидеть на своей стене и попивать холодную водицу, глядя на их сражения.