Чтение онлайн

Несколько нерешительных духов сожаления, в виде голубых кругов переливаются в воздухе.

Позади другие жители Вещего жгут свои дома. Всё село пылает, даже церквушку разбирают по камням под руководством Игнатия и Никодима. На месте Вещего должно остаться только пепелище.

Всё для того, чтобы татары не смогли здесь жить, когда мы спрячемся в крепости. Если они хотят устроить долгую осаду, то спать им придётся в том месте, которое они сами и построят. В этом случае им придётся тесниться в больших бараках с кучей человек в одном помещении, а не в уюте в наших домах.

Сжигать дома — не распространённая практика. Вряд ли кто-то на Руси так делает, кроме нас.

Мы это делаем, поскольку Стародум — большая крепость, которая может постоянно содержать в себе множество людей, так что нужды в обычных домах больше нет.

— Даже не думал, что она так легко загорится, — говорю. — Столько воспоминаний…

— Она осталась у тебя в голове. Это главное.

— Может, так и есть.

Горящие дома повсюду. Самый большой костёр, который я видел в своей жизни.

Мы успеваем сжечь село как раз вовремя. Вернувшись в Стародум, жители Вещего едва успевают зайти в крепость, как далеко на горизонте появляются первые отблески далёкого войска.

Десятки тысяч воинов у подножия наших стен.

Страшный сон наяву.

Их появление меняет всё: жизнь, смерть, времяпровождение. Раньше люди на Руси жили в деревнях, растили хлеб, пасли скот. Даже во время междоусобиц никто их не трогал: крестьяне на то и крестьяне, чтобы пахать поля и платить подать. Иноверцам же не нужны те гроши, которые мы можем им заплатить.

Им нужно всё.

Они здесь чужие, поэтому не собираются оставаться здесь надолго, в отличие от прежде воевавших князей.

Всадники, лучники, копейщики. Перед Стародумом стоит такая большая армия, что если они все возьмутся за руки, то смогут выстроится в цепочку вокруг нашей крепости очень много раз. Станут в такое плотное кольцо, что мышь не проскользнёт. И это при том, что Стародум очень широк.

Собравшись же в одном месте, они занимают целый луг. Не уверен, что наша часть мира вообще видала такое большое количество людей, собравшихся в одном месте. Это похоже на дьявольскую армию, будто поднявшуюся из самой преисподней, чтобы низвергнуть нас в грязь.

Захватить они нас не смогут: уж слишком высокие и толстые у Стародума стены. Единственное, на что они способны — осадить и морить голодом. Даже спрятавшись за такой надёжной защитой всё внутри трепещет от количества злобных лиц. Люди в Новгороде, должно быть, с ума сойдут от количества собравшихся воинов.

От всей этой неисчислимой оравы отделяется одинокий всадник, двигающийся в нашу сторону.

— Смотрите, переговорщик, — Никодим указывает вниз. — Какой вальяжный, чтоб тебя.

— Может себе позволить, — замечает Светозара. — С такой поддержкой за спиной… каждый почувствует себя смелым.

— Будем спускаться?

— Давай, — говорю. — Послушаем, что он может предложить.

Сейчас в нашем замке мало людей: в основном крестьяне из ближайших деревень и чуть-чуть защитников. Почти все воины, которых мы собрали в княжестве, сейчас отошли поближе к Новгороду и ждут, когда татары растянут свои силы. Волибор, Молчун, Третьяк, Егерь с Ярославом: все обустраивают лагеря в лесах, где они будут жить в ближайшие месяцы. Затяжная война — она такая. Приходится довольствоваться удобствами, которые предоставляет природа.

— А представьте, мы сейчас спускаемся, — произносит Никодим. — А они говорят, что пришли не с войной, а поторговать. Что это самая большая группа торговцев в мире.

— Странные торговцы, с таким большим количеством луков и копий.

— Так они охрану наняли.

Втроём мы спускаемся вниз и ждём, пока откатится массивный камень центральных врат крепости. Неподалёку нас уже ждёт-дожидается переговорщик. Никодим правильно определил его вальяжное поведение: подбородок задрал, смотрит со своего коня сверху-вниз и явно очень недоволен тем, что мы долго спускались. Во всех его движениях сквозит надменность, будто перед ним какие-то глупые варвары. Дикари.

У посланца оказалась аккуратно причёсанная, короткая борода. Узкие глаза, будто он всегда щурится, широкие скулы. А ещё, почему-то, очень красное лицо.

— Приветствую, добрые люди, — произносит он с таким ужасным акцентом, что слова разобрать получается с большим трудом. — Меня зовут Сэхужин, я имею честь говорить от лица великого хана Батыя.

— Приятно познакомиться, — говорю. — Тимофей Гориславович, князь Стародума. С недавних пор князь всей Новгородской земли.

Никодим и Светозара тоже представляются, но я уверен, что переговорщик не запомнил ни одно из наших имён. Уж слишком чужеродно они должны звучать для его уха.

— Зачем пожаловали? — спрашиваю. — На краюху хлеба и кружку пива?

— Великий хан Батый предлагает вам сдаться. Сделайте так — и вас всех пощадят. Откажетесь — и вся крепость будет вырезана до самого последнего жителя.

Даже удивительно слышать правильные русские слова с ужасным произношением. Должно быть, где-то у них в плену находится поп или священнослужитель, который учит этого человека нашему языку.

— Я могу поговорить с ханом Батыем?

— Такую честь он оказать не может — ушёл завоёвывать южные земли. Я — его голос. Договариваясь со мной — вы договариваетесь с ним.

— Понятно. Что будет с людьми после того, как мы откроем врата?

— Часть будет взята в плен, другие останутся.

— А что будет со мной, князем этой крепости?

— Князьям, добровольно сдавшим города, будет дозволено править дальше. Для этого им нужно будет явиться к хану, чтобы получить ярлык на правление.

— Хорошее предложение, — говорю. — Но принять я его не могу.

— Отвечать сейчас не нужно. Вечером я вернусь за ответом, а пока можете обсудить условия с советниками.

Сэхужин разворачивает коня и медленно двигается к своему войску, построившемуся вдалеке.

Пока они не окружили наш замок: позволяют всем трусам сбежать и оказаться как можно дальше. Хотят, чтобы защитников осталось как можно меньше. Надеются, что при виде количества захватчиков у дозорных засвербит в заднице, и они оставят свои посты. Наверняка у кого-то из наших людей появится такое желание, но сомневаюсь, что они действительно сбегут. Сбежать подальше от осады — кажется хорошим решением, пока не поймёшь, что скрываться придётся среди чудищ в лесу. И ещё непонятно, что из этого хуже.