Чтение онлайн

До самого вечера мы со Светозарой и Никодимом стоим на стене. Смотрим на это огромное войско, что готовится взять нас в кольцо и отрезать все пути к отступлению.

Никакое предложение мы рассматривать не собираемся: слишком много планов мы построили о том, как будем выматывать захватчиков, чтобы всё это разрушить. У нас есть своя работа и мы намерены её выполнить. У нас высокие стены, у нас много еды. Посмотрим, как будут вести себя все эти люди через пол года, когда окажется, что их собственные припасы не бесконечны.

Перед закатом переговорщик снова выходит вперёд, двигается к крепости.

— Хочешь, мы выстрелим ему под ноги? — спрашивает Никодим. — Это будет знаком, что мы не собираемся сдаваться.

— Не, — говорю. — Давайте уважим посланца.

Спускаемся вниз и вновь выходим из крепости.

— Что передать великому хану? — спрашивает мужчина. — Каков ваш ответ? Желаете ли вы открыть врата перед его великим войском, позволите ли войти внутрь?

— Передайте, что мы отказываемся сдаваться.

— Глупцы! Тэнэгут, удаан ухаантай! Вы выбираете смерть! Вы все умрёте здесь! Ради чего? Ради глупой гордости?

— Может быть, а может и нет. Мы надеемся, что у нас окажется побольше еды, чем у вас. Что мы вас переголодаем.

— А! — выкрикивает посланец, разворачивая коня. — Когда вы оголодаете и выйдете из крепости, сдаваясь, сдачи не будет. Покатятся головы!

— Посмотрим.

Глядя в спину удаляющемуся переговорщику, Никодим лишь недовольно пожимает плечами:

— Ну и следовало нам спускаться, чтобы сказать нет? Стрелой под ноги было бы куда быстрее.

— Да, но нам теперь спешить некуда, — говорю. — Времени полно.

Впереди несколько месяцев взаперти. Нам придётся спать, есть, гулять, работать и молиться внутри крепости. Наружу никто не выйдет. Самое время заняться делами, которые я давно хотел сделать, но никак не находил времени.

Подучить латынь, на которой написано множество философских трактатов.

Заняться фехтованием, на которое я в последнее время совсем не уделяю внимание. Волибор потому и непобедим в сражении, что оттачивает навыки постоянно. Это процесс, который никогда не подходит к концу. Учиться надо всегда, если не хочешь пасть от копья.

Заняться организацией сообщений. Из Новгорода и от других князей приходит множество писем, которые приходится читать, поэтому нужно выделить отдельных людей, которые будут делать это вместо меня и доставлять только самые нужные, личные, а всяческие отчёты складывать на полки. Для этого нужно обучить грамоте самых способных. Но это на будущее, разумеется, если осада закончится. Никаких писем не будет, когда нас окружит вражеское войско.

Все вместе мы поднимаемся на стену крепости и смотрим, как армия татар разделяется на три большие группы и занимает позиции с трёх сторон от Стародума. Им не обязательно брать нас в полное оцепление, непрерывное кольцо: достаточно выставить несколько групп, которые не дадут никому выйти или зайти в крепость.

Ближе к вечеру происходит что-то странное: от обозных повозок врагов, стоящих поодаль, отделяется большой квадратный щит. Да не простой, какой обычно держат воины для защиты от стрел. К нам движется щит, для перемещения которого нужно полтора десятка человек — такой он большой и тяжёлый. Они подняли его над головами и медленно прут к подножию нашей стены.

— Это что за херня, — удивлённо бурчит Никодим.

— Щит, — отвечает Светозара.

— Вижу, что щит. Зачем он им?

— Для защиты от стрел, очевидно. И от камней.

В обычной ситуации наступающая армия уже подвела бы к нам таран, увешанный щитами со всех сторон, чтобы выбить врата. Поставила бы лестницы на стены. Подкатила осадные башни. Вот только Стародум — не обычный замок. За два десятка лет под землёй он вырос до таких размеров, что ни одна лестница не достанет до вершины стены. Нечего и думать, чтобы перелезть через них. Врата тоже не выбить. Вот и приходится им делать всякие странные вещи.

Кучка татар несёт к нашей стене огромный щит, под которым прячутся сразу несколько человек.

— Это уже можно считать штурмом крепости? — спрашивает Никодим.

— Пока нет, — говорю. — Это всего лишь разведчики. Пытаются понять, с чем имеют дело.

Как только враги доносят щит до стены, они приподнимают переднюю часть и опирают её на стену. С высоты наших позиций слышны приглушённые удары молотов по камню.

— Они стучат по нашим стенам, — замечает Светозара. — Хотят понять, насколько они прочные.

— Похоже, что так.

— А они у нас прочные?

— Ещё какие! — говорю. — Но позволять им безнаказанно гулять так близко к замку мы не можем. Давайте скинем на них подарок.

За время подготовки к осаде мы занесли на стены невообразимо огромное количество камней: во всей округе не осталось ни одного приличного валуна. Если какой-то камень возможно было поднять нескольким людям, то его клали на носилки и несли в крепость.

В итоге у нас в запасе оказалось очень много снарядов специально на такие случаи.

Повинуясь моей команде, несколько человек из гарнизона поднимают большой камень, переваливают его через край и сбрасывают вниз. Мы следим, как валун удаляется, становясь всё меньше во время полёта.

Татары надеялись, что их щит окажется достаточно толстым и прочным, чтобы любые летящие снаряды отрикошетили от него и покатились в сторону. Только это не работает с очень тяжёлыми камнями, летящими с очень большой высоты.

Наш подарок на всей скорости влетает в их щит и с ужасающим треском делает в нём дыру. Если там никого не убило, то хотя бы одного точно покалечило. Невозможно остаться в целости и сохранности, когда в тебя прилетает настолько крепкий удар.

Удары молотами по стене тут же стихли.

Кажется, нападающие поняли наш очень тонкий намёк. Тут же поднимают щит и идут с ним в обратную сторону, причём с гораздо меньшей скоростью. Теперь его тащит не полтора десятка человек, а меньше. Кому-то приходится тянуть обратно к войску мертвеца или раненого, которому не посчастливилось словить камень головой. Надеюсь, что кого-то всё-таки убило: пусть степники увидят, насколько решительно мы настроены. Мы не собираемся отдавать нашу землю просто так, без трупов с их стороны.

— Вот и закончился штурм, — вздыхает Никодим. — А так хорошо начиналось.