Чтение онлайн

— Осмотрите тело, — отбросив всякие любезности, приказал Терлецкий и прикрикнул на столпившихся возле покойной: — Всем отойти!

Доктор присел перед телом на корточки.

— Пусть все выйдут, — обратился он к Федору Максимовичу. — И так глупость сделали, не осмотрели помещение сразу.

Терлецкий согласился:

— Господа, покиньте помещение.

Киросиров не выдержал. Ладно, генерал командует! А с чего это штатские голос повышают?

— А по какому праву, милостивый государь, вы здесь распоряжаетесь? — постепенно повышая голос от громкого до крайне громкого, поинтересовался он у Федора Максимовича.

Переводчик ответил коротко и тихо:

— Третье отделение. Документы предъявлю позднее.

Тайная полиция уголовными делами вообще-то не занималась. Но она была в провинциях единственным ведомством, губернатору и всякому местному начальству не подчиненным, управляемым непосредственно из столицы. Поэтому зачастую расследовала и преступления, напрямую с политикой не связанные. Взятки, несправедливые судебные решения, произвол властей — чем только не приходилось заниматься! Да и уголовные дела были не редкостью. Выборные урядники — какие из них стражи порядка? Опыта и знаний нет, зачастую глупы как пробки. Кто в урядники идет? Мелкие помещики, которым мозгов не хватает в собственном хозяйстве концы с концами свести!

— Простите, — урядник смущенно улыбнулся, — не знал.

— Всех попрошу из спальни выйти. Но не расходиться. Ждать в кабинете.

— В «трофейной», — поправил Терлецкого Тоннер.

Федор Максимович внимательно на него посмотрел. Быстро доктор соображает! Кабинет ночью был закрыт, может, что важное и там найдется!

— В «трофейной», — поправился Терлецкий и, повернувшись к генералу, добавил: — Ваше высокопревосходительство, вы можете остаться. Урядник, разумеется, тоже.

— И пусть господин Угаров зарисует обстановку! Вдруг пригодится.

Вновь Терлецкий поразился дельности предложения доктора.

— Только за альбомом сбегаю, — засуетился Денис.

— Я принесу, барчук, — подал голос Данила. Отнюдь не любопытство привело его в покои князя. Мог ли он бросить Катю, если в доме такое горе? Мужское плечо, оно завсегда рядом должно быть.

Адъютант Веригина Николай проследил, чтобы все покинули кабинет, и прикрыл дверь в покои князя.

Глазьев по примеру столичного коллеги присел около девушки и, придав лицу озабоченное выражение, стал искать пульс у трупа.

— Что скажете, доктора? — обратился к эскулапам Терлецкий.

— Она мертва, — опередил Тоннера Антон Альбертович.

— Вижу, — бросил Терлецкий. — Тоже угорела?

— Не могу сказать наверняка, — начал разглагольствовать Глазьев, — но, учитывая причину смерти князя, не видел бы в том ничего удивительного.

— Как она вообще здесь оказалась? — спросил Терлецкий.

— Ну, как, как? — развел руками генерал. — Жена уехала, к князю пришла любовница. Дело житейское!

— Ага, — встрял в разговор Угаров. — Легла на пол и угорела!

— Вы, юноша, не вмешивайтесь! — оборвал Киросиров. — Осмотрите лучше помещение, чтоб потом быстрее рисовать.

Угаров пожал плечами. Осматривать так осматривать. Денис проявил усердие — на пузо лег. Вдруг на полу что сыщется?

— Конюх Савелий! — громко доложил адъютант Николай.

— Давай-ка сюда голубчика, — приказал генерал.

Николай распахнул дверь в гардеробную. Конюх, увидев мертвого князя, с порога бросился на колени перед ним, вошедший следом Никодим одной рукой поднял его за шкирку и подтащил к Киросирову.

— Как звать? — грозно осведомился урядник.

— Савелий.

— Это ты сегодня княгиню видел? — начал допрос Терлецкий.

— Анну Михалну? — Савелий уставился на Федора Максимовича немигающими карими глазами.

— Про новую княгиню спрашивают, — толкнул конюха Никодим.

— Анну Михалну не видал.

Никодим больно ударил его еще раз:

— Про новую говори, жену Василия Васильевича!

— Василия Васильевича? — переспросил Савелий, посмотрел на тело князя и снова начал креститься.

— Любезный, ты дурака-то не валяй! — разозлился Терлецкий.

— Он не валяет. Всегда такой, — пояснил Никодим. — Работник исправный, а говорит коряво. Савелий, помнишь, ты говорил, что спозаранку новой барыне лошадь седлал?

Конюх посмотрел на Никодима.

— Помнишь?

— Помню, — согласился Савелий.

— А когда это было, любезный? — для упрощения допроса Терлецкий схватил Савелия за грудки и приподнял над полом.

— Утром, — сдавленно произнес тот.

— А поточнее? Часов сколько было?

— А часов у меня нету, — в приподнятом положении Савелий соображал быстрее.

— Солнце взошло? — уточнил Федор Максимович.

— Кажись, да. Только что!

— А куда княгиня поехала?

— Туда, — Савелий попытался махнуть рукой.

— Куда, мать твою, туда?

— К себе в имение.

Терлецкий отпустил Савелия.

— Не густо узнали, — покачал головой генерал.

— А какую лошадь вы для нее оседлали? — задал вопрос Тоннер.

Савелий изумленно уставился на доктора.

— Илья Андреевич, зря вы ему выкаете, — снова встрял Угаров. — С подлым народом только на ты. Иначе уважать не будут. Или за дурака сочтут!

— Юноша! Вам, кажется, осмотр поручили, а вы вновь в разговоры встреваете. Доложите лучше, что обнаружили. — Инициатива все время уплывала у Киросирова из рук.

— Да ничего. Мышка там под кроватью. Прогрызла дырку из гардеробной и бегает туда-сюда.

— Какую запряг лошадь? — «перевел» Савелию вопрос доктора Никодим.

— Чагравого мерина, какую еще? Самая лошадь спокойная. Султаном кличут.

— Чагравый — это каштановый? — уточнил у генерала-кавалериста Тоннер.

— Что вы? — удивился Веригин. — Каштановый — это каурый, а чагравый — он пепельного оттенка.

— Кроме вас, то есть тебя, княгиню сегодня кто-нибудь видел? — задал новый вопрос Тоннер.

— Вряд ли! Спали все после вчерашнего, — сказал Савелий.

— Понятно! О чем ты с ней разговаривал?

— Ни о чем, — ответил Савелий и удивленно переспросил: — А о чем ей со мной разговаривать?

— Она же должна была приказать тебе лошадь оседлать, — не унимался Тоннер.