Чтение онлайн

Его самодовольный вид становится еще невыносимее. Не сводя с меня глаз, он швыряет свой меч за борт дракона, прямо в Город в Огне, а затем тянется за следующим.

За мечом Киры.

Он улыбается, видя, как я спотыкаюсь, и его зубы блестят от крови.

— Что такое? Не хочешь сражаться против клинка своей покойной подруги?

Вспыхивают воспоминания. Я вижу Киру, прыгающую в воду, отчаянно пытающуюся спасти этот меч. Я слышу её слова так ясно, будто она говорит их прямо сейчас, будто она всё еще здесь.

Меня… меня никогда никто не выбирал. Никто и ничто. А этот… этот клинок выбрал меня. Я не могу его бросить.

Я не забыла свое обещание. Я доберусь до богов. Я добуду чашу с их магией. Я найду способ передать её сестре Киры.

И этот меч должен принадлежать Анис. А не Кэдоку. Кому угодно, только не ему.

Серебристая пелена застилает мне глаза. Я уворачиваюсь от его удара, стараясь не задеть меч Киры своим оружием. Пара столкновений с моим металлом — и он разлетится вдребезги. Черт. План этого ублюдка работает. Я пригибаюсь, когда он метит мне в горло, а затем подаюсь вперед, когда дракон снова резко дергается. На этот раз из-за движения я падаю на колени. Почти теряю равновесие и одной рукой хватаюсь за шипы, сжимая свой клинок в другой, пока дракон стремительно идет на снижение. Я стискиваю зубы.

Мы в свободном падении. Жар горящего города вздымается навстречу, как волна. Пот катится по лбу. Кэдок словно знает, что огонь сводит меня с ума. Он приказывает своему существу лететь всё ниже.

Внезапно дракон замирает, и я едва не соскальзываю со спины.

Пламя трещит прямо под нами. Я заглядываю через край и вижу только море огня. Память пробуждается. А вместе с ней и паника. В ушах звенит. В голове стучит.

Я поднимаюсь на дрожащих ногах.

— Как же она кричала, — говорит Кэдок, наступая; его глаза лихорадочно блестят при этом воспоминании. Его лицо ярко-красное от жара. — Умоляла о помощи. Звала друзей. Но где же была ты?

Где была ты?

Я подвела её. Так же, как подвела свою семью. Воспоминания ослепляют меня. Та ночь. Огонь, захватывающий комнату.

«Арис. Арис, мне больно».

Но я была беспомощна. Я не могла это остановить. Я не могла её спасти…

Нападение следует так стремительно, что у меня нет времени уклониться. Мне приходится поднять свой меч. Клинок Киры с такой силой врезается в мой, что звон отдается в самой крови. Длинная трещина змеится по его узорам, раскалывая выгравированные цветы пополам.

Воспоминание… оно дорого мне обошлось. Моя хватка ослабла.

От его удара меч выскальзывает из моих вспотевших ладоней и падает на спину дракона.

Всё происходит словно в замедленной съемке. Я вижу, как взгляд Кэдока скользит к моему мечу. Как металл мерцает — предостерегая, умоляя поднять его. Я пытаюсь.

Но прежде чем я успеваю нагнуться или призвать его, Кэдок разворачивается. Он действует молниеносно. Он толкает меня ногой со спины дракона…

Прямо в Город в Огне.

Мне кажется, я слышу далекий рев — звук, вырванный из самого неба, полный чистой и бескрайней агонии. Но уже слишком поздно.

Пламя поглощает меня, и когда я ударяюсь о землю, мое тело ломается.

ПЕРЕВЕДЕНО ГРУППОЙ: https://t.me/mousebookagency

ГЛАВА 41

Восстань, феникс, восстань.

Голос Стеллана снова звучит в моей голове — слова, знакомые до боли, пришедшие из совсем другого времени.

Дрожащая девочка в куче пепла.

Седобородый мужчина, протягивающий руку.

Восстань, феникс, восстань.

Мир вокруг меня кипит. Мои чувства были разорваны в клочья. Медленно они возвращаются. Я слышу приглушенный треск пламени, поглотившего меня целиком. Даже с закрытыми глазами я вижу этот неумолимый красный и оранжевый свет, словно я заперта внутри последнего в истории заката.

Мое тело — я едва его чувствую. Мои кости, должно быть, превратились в крошево.

Кира мертва. Мертва. Она умерла в одиночестве, умоляя о спасении. Я подвела её. Я подвела их всех. Каждый человек, который когда-либо любил меня, в итоге погиб.

Этот Город в Огне должен позволить мне сгореть. Мой стыд, вина и ярость подобны этому бесконечному пламени, вечно ревущему вокруг.

И всё же его голос снова звучит в моей голове, настойчиво: «Никто не сможет исцелить тебя здесь. Ты должна выйти из огня».

Восстань, феникс, восстань.

«Я не могу», — думаю я. «Не в этот раз».

Голос Стеллана теперь звучит гневно. Его слова меняются.

— Каждый раз, — говорит он. — Ты восстаешь каждый раз.

Глаза щиплет от воспоминания о той руке, протянутой из ниоткуда к дрожащей девочке, покрытой руинами всего, что она когда-то любила; девочке, чей голос сорвался от бесконечного крика.

Он не ушел. Он не отвернулся. Он протягивал руку часами, как мне казалось, пока, наконец, моя рука не коснулась его ладони. Он сжал ее с силой, которую я и представить себе не могла. С твердостью, которую я до сих пор чувствую своей душой. Но он не помог мне подняться. Он сказал, что я должна сделать это сама.

Что бы ни случилось, Стеллан поднимался день за днем. Он всегда был рядом со мной. Так же, как и они.

Ты восстаешь каждый раз.

Ради них всех — я попробую.

Мир вокруг полыхает, мое тело сломлено, но я стискиваю зубы, пересиливая боль и хруст раздробленных костей, и вытягиваю руку вперед. Затем другую. Я поднимаю голову. Каждая ноющая мышца умоляет меня остаться на месте, замереть, но я не слушаюсь.

Я поднимаюсь, пока не встаю на ноги.

Моя одежда сгорела. Кожа покрыта пеплом и кровью от падения.

Один шаг. Первый всегда самый трудный. Разрушенное колено едва не подламывается. Рука висит под неестественным углом. Череп треснул. Ребра сломаны. Дышать невыносимо больно. Но даже когда мне кажется, что я достигла предела, собственная стойкость удивляет меня.

Снова. Я делаю еще шаг. Стоит доказать себе, что я могу сделать один, как за ним следует следующий, а потом еще один, пока я не начинаю идти сквозь бушующее пламя, раздвигая его, словно клинок, который отказывается плавиться.

Плоть свисает с костей, я представляю собой сплошную рану, я окровавлена и разбита, но я продолжаю идти, волоча босые ноги по этому городу — городу, который пылает тысячелетней яростью; городу, который горел столетиями до моего рождения и будет гореть столетиями после того, как я стану лишь пылью на ветру.

Я тащу себя вперед, пока не достигаю края пожарища —

И тогда я прохожу сквозь него.

Харлан Рейкер несется к Городу в Огне, не сбавляя скорости, будто собирался броситься в это пламя за мной. Тот рев… это был он.