Чтение онлайн

Увидев меня, он замирает.

Наши взгляды встречаются. Его глаза. Капюшон откинут. Он упал, пока он бежал, и Рейкеру было плевать на то, чтобы надеть его снова.

Эти серые глаза сияют, они широко распахнуты, в них читается облегчение, которое я чувствую почти на вкус. И что-то еще… что-то похожее на благоговение.

Небо пронзает вопль. Я медленно перевожу взгляд вверх, туда, где Кэдок кружит на своем порочном драконе низко над землей — он хотел насладиться зрелищем моей гибели. Он достаточно близко, чтобы я увидела шок на его лице.

Он думал, что убил меня.

Он еще пожалеет, что не убил.

Не сводя с него глаз, я вскидываю руку в сторону. Сломанные кости кричат от боли, растерзанная ладонь широко раскрыта.

— Стелларис! — воплю я каждой частицей своего переплавленного существа, и это слово звучит как надтреснутый рык.

И я чувствую это. Мой металл заводит песню, слышную только мне. Меч проносится сквозь небо, подобно падающей звезде, и влетает прямо в мою ладонь с силой, которая сотрясает саму мою кровь. Сотрясает весь мир.

Глаза Кэдока пылают гневом. Мой взгляд обещает расплату. Он устремляется ввысь, пока его дракон не превращается в едва заметное пятно на пылающем горизонте.

И тогда мои кости окончательно сдаются.

Чьи-то руки подхватывают меня прежде, чем я касаюсь земли.

Я судорожно вдыхаю воздух.

— Тсс-с, — произносит голос настолько нежно, что он просто не может принадлежать тому, о ком я думаю. — Еще совсем немного.

Но я не могу молчать. Не тогда, когда кажется, будто я плыву сквозь море лезвий.

Я продолжаю кричать, боль ослепляет, словно яркий свет. Мое тело содрогается в конвульсиях, мука пронзает меня снова и снова.

— Прекрати это, — говорит он, и его голос звучит так угрожающе, как никогда прежде.

Это идет в полный разрез с мягким голосом, который отвечает ему:

— Купели нужно время. Скоро всё закончится.

Я узнаю этот голос. Эсте. Она здесь. Но как?

Мое тело охвачено пожаром, оно горит изнутри, а вода настолько холодная, что пробирает до костей. Я не хочу кричать. Я не собираюсь этого делать. Но тело предало разум, оно движется само по себе, и я слышу собственный рев и мольбы так, словно слушаю кого-то постороннего.

Я слышу резкий звук меча, покидающего ножны.

— Прекрати это.

Я не знаю, что происходит дальше. Боль становится настолько великой, что утягивает меня на дно.

Когда я просыпаюсь, боль исчезает. Остается лишь далекое онемение, призрак воспоминания о ней.

Я открываю глаза и вижу Рейкера — он сидит по другую сторону мерцающей заводи и пристально смотрит на меня. Он выглядит погруженным в свои мысли, лоб нахмурен.

В мгновение ока он оказывается рядом. Его взгляд яростен.

Ожерелье. Каким-то образом Рейкер использовал его, чтобы призвать Эсте на помощь. Вода перед нами кружится серебристыми искрами, словно в неё раскрошили звездный свет.

— Ты потратил ожерелье на меня, — произношу я охрипшим голосом.

Если я думала, что это утихомирит его ярость, я ошибалась. Гнев только растет. Он издает раздраженный звук.

— Твои травмы были… значительными, — цедит он сквозь зубы, будто это самое мягкое описание из возможных. Всё его тело натянуто как струна.

Я киваю. Разумеется, я их чувствовала. Мое тело было раздроблено и превращено в лохмотья после падения. Я не должна была выжить.

Между нами повисает тяжелая тишина, и я вспоминаю его глаза. То, как они светились тогда, у края пустыни. Они совершенно не принадлежали безжалостному воину, бесстрашному и грозному главе королевской гвардии.

— Среди них не было ожогов, Арис.

Вот оно. Ответ, который он заслуживает, но который я не готова дать. Я не встречаюсь с ним взглядом. Я очень пристально смотрю на сияющую заводь перед собой, полную этого звездного света; затем я чувствую, как длинные пальцы обхватывают мою челюсть, заставляя меня посмотреть на него.

Мой подбородок дрожит от закипающего протеста.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — вот и всё, что я могу выдавить.

— Начать можно с того, как ты прошла сквозь гребаное пламя, — говорит он сквозь зубы, и его голос дрожит от едва сдерживаемой ярости, будто он из последних сил пытается сохранять спокойствие.

Я пытаюсь отстраниться, но его хватка подобна железу.

— Сейчас не время для секретов. Разве мы прошли недостаточно через всё это? — Его голос. Он изменился. Он звучит… почти ранено.

Мой взгляд сцепляется с его взглядом. Я смотрю на него. По-настоящему смотрю. Он спас меня. Я спасла его.

Я видела его лицо. Он видел мои отметины. Мои шрамы. Он видел, как меня тошнило, как я рыдала и как кричала.

Если мгновения способны оставлять следы, впиваясь когтями в наш разум и душу, то у нас теперь одинаковые боевые шрамы. Что бы ни случилось после этого пути, после этих недель, проведенных вместе, если я каким-то чудом выживу, если однажды мы станем чужими друг другу людьми, идущими в толпе, нам достаточно будет одного взгляда, чтобы понять: мы знаем истины этого мира, которые никто другой никогда не сможет постичь.

Мы вместе прошли через бесконечные испытания. И если я когда-нибудь решусь доверить эту тайну кому-то, произнести непроизносимое… я хочу, чтобы это был тот, кто видел, как я сражаюсь яростнее, чем когда-либо в жизни. Тот, кто видел меня сломленной, избитой, но всё еще стоящей на ногах.

Тот, кто видел, как я иду сквозь пламя.

— С того самого дня, как небо коснулось меня, я стала невосприимчива к жару. Я могла трогать раскаленные вещи. Меня тянуло к очагу. Я не проверяла это намеренно. Отметины пугали моих родителей, поэтому я прятала их. Я никому не говорила о способности, которую в себе открыла. Я думала… я думала, если я буду её игнорировать, она исчезнет, и я снова стану нормальной, и, может быть, родители перестанут так беспокоиться. А потом, одной ночью, сестра разбудила меня.

Я сглатываю.

Мои глаза закрываются. Мой кошмар. Тот самый, что преследует меня годами. Я никогда никому о нем не рассказывала. Даже Стеллану. Во всяком случае, эту часть.

Худший момент в моей жизни. Мгновение, которое поглотило всё мое существование. В каком-то смысле моя душа так и осталась там, в той ночи. В том пламени. Мое тело может быть здесь, но сердце, разум и душа всё еще там, в той куче пепла.

Тепло вопреки бесконечному холоду. Я открываю глаза и вижу, что рука Рейкера сжимает мою. Я поднимаю взгляд: его глаза смотрят яростно и твердо. «Я здесь», — кажется, говорит его взгляд. — «Ты можешь доверить мне непроизносимое. Ты можешь рассказать мне то, чего не поймет никто другой».