Чтение онлайн

Солнце только что вышло из-за горизонта. Прошли сутки с того момента, как я сошел с поезда. А показалось, что живу здесь давным-давно… Заехал в гостиницу, умылся, сменил китель и поспешил в штаб. Дел, что называется, невпроворот: нужно познакомиться с планом боевой подготовки полков, проанализировать ритм работы всего соединения, а вечером собрать и заслушать начальников отделов и служб управления.

Пришло время познакомиться и со своим кабинетом. Стол, обтянутый зеленым сукном, тяжелый сейф, ряды стульев у стен, пустой шкаф для летной одежды — вот и вся обстановка.

— Начнем командовать! — как мальчишка, вслух произнес я. В это время в дверях появился начальник штаба.

— Разрешите войти, товарищ командир?

— Пожалуйста, Арсен Иванович.

Как и вчера, он был деловит и подтянут. Он оказался настоящим начальником штаба дивизии.

Впервые Скрипник взял в руки оружие в тот год, когда я родился. Защищал молодую Советскую республику. Когда была организована регулярная Красная Армия, Арсен Иванович стал красноармейцем. После гражданской войны поступил в Красный Воздушный Флот и летал на всех типах самолетов того времени. Летная карьера его оборвалась в тридцатых годах во время одного из сложных полетов. Тогда Скрипник командовал эскадрильей. После аварии он перешел на штабную работу.

— Разрешите получить указания, какие представить документы, с кем и когда будете знакомиться? — спрашивает Арсен Иванович.

— Сейчас мы вместе пойдем на командный пункт, затем посмотрим план боевой подготовки и основные боевые документы. А после обеда соберем руководящий состав на совещание.

— Вас понял, — кратко отвечает начальник штаба.

Командный пункт располагался в здании штаба, в неприспособленном для этого помещении. Но люди, мирясь с неудобствами, работали творчески.

— В зале, где размещается управление, можно работать лишь в хорошую погоду, во время дождей протекает крыша, — пояснил Скрипник.

— А перекрыть ее можно?

— Железа не достать, все строительные материалы расходуются на восстановление города.

— А как со связью?

— Связь у нас отличная — и телеграфная, и радио.

Скрипник подробно рассказал о существующей сети радиосвязи. Было видно, что он обо всем имеет полное и ясное представление и хорошо знает людей своего соединения.

В три часа дня начальник штаба доложил, что руководящий состав собран на совещание. Нужно было терпеливо и внимательно выслушать каждого командира и начальника. Большинство из них сами прекрасно видели все недостатки в организации полетов и в жизни гарнизона, но считали, что они в этом не виноваты. Мол, прибыли сюда недавно и еще не успели устроиться. Доля правды была в их оправдании. Боевые полки действительно перебазировались сюда лишь полгода назад. Прошло всего несколько месяцев, как они получили реактивную технику, и только теперь начали ее по-настоящему осваивать. В соединении лишь одна эскадрилья была укомплектована летчиками первого класса, остальные летали только днем в простых метеорологических условиях.

Командир базы в своем выступлении усиленно нажимал на ущерб, нанесенный войной. Этим он оправдывал и неудовлетворительное состояние аэродрома, и неустроенность столовой, и запущенный вид гарнизона. Слушая его, многие иронически улыбались. А Соколов не сдержался и бросил реплику: «Хозяина не было, оттого и беспорядок».

«Поддержат, — решил я. — Большинство, если не все, поддержат борьбу за порядок в гарнизоне. И чем решительнее я начну, тем лучше…»

— Первым долгом, — сказал я, — надо позаботиться о чистоте и благоустройстве гарнизона. Давайте поднимем людей, а тон пусть зададут коммунисты и комсомольцы. Если дружно возьмемся, добьемся своего, уверяю вас, товарищи…

— В этом соединении порядка не будет, — бросил кто-то реплику.

— Будет порядок в нашей дивизии, — сказал я, нажимая на слово «нашей». — И не один я буду за него бороться, а весь личный состав во главе с коммунистами… Надо установить тесный контакт с местным населением, устраивать вечера встреч. Дружить с ними нужно. И начнем мы, пожалуй, с художественной самодеятельности.

— В этой дивизии не было самодеятельности и не будет, — послышался все тот же голос.

— Не в этой дивизии, а в нашей дивизии, — настойчиво повторил я. — Если не было — плохо, но в том, что будет, — не сомневаюсь.

Первоочередные задачи на неделю я сформулировал таким образом: навести порядок в гарнизонах, поправить дороги и сделать выборочный ремонт взлетно-посадочной полосы. Командирам полков приказал составить планы подготовки инструкторов для обучения летчиков в сложных метеоусловиях.

— Разрешите? — поднялся Соколов. — Задачи ясны, за исключением одной: кто будет готовить инструкторов, у меня в полку нет ни одного человека, который бы летал ночью.

— Сам буду возить, — ответил я. — Составьте группу из пяти человек, сначала подготовим их, а они потом будут учить остальных.

— У меня вопрос, — неуклюже поднялся командир базы. — Задачи, которые вы поставили, мы за неделю не выполним, не хватит сил.

Стараясь быть спокойным, отвечаю:

— Прежде чем отдать какое-либо распоряжение, я всегда его обдумываю. Советую и вам так же поступать, когда вы собираетесь возражать… — И уже всем говорю: — Совещание считаю законченным, поезжайте в свои части. Завтра утром уже нужно взяться за работу. В субботу проверю, что и как сделано.

— Выполнят, товарищ командир, — уверенно сказал начальник штаба, когда офицеры вышли из кабинета.

А вскоре удалился и он. Оставшись наедине, я задумался. Перед глазами, как наяву, встала московская квартира. Жена, наверное, уже давно пришла с работы и сейчас занимается детьми.

Я заказал Москву и вскоре услышал в телефонной трубке тревожный голос Тамары. Она спрашивала, как устроился, как здоровье, не найдется ли и для нее должности в нашем гарнизоне.

— Должность-то есть, — говорю жене, — но в подчинении мужа тебе работать нельзя. Будем думать о твоей демобилизации.

— А что же я буду тогда делать? — уныло спрашивает она.

— Воспитывать детей.

Тамара некоторое время молчит, потом со вздохом отвечает:

— Что ж, ничего не поделаешь. Не жить же нам порознь. Поговорю с начальством. Ребята скучают, может быть, в воскресенье прилетишь?

Как объяснить ей, что в воскресенье, как и сегодня, мне не хватит двадцати четырех часов. Она спрашивает, как дела. Хочется поделиться с ней своими мыслями, планами, но разве по телефону об этом скажешь?