Чтение онлайн

В саду абиссинского подворья, на восточной его стороне, примыкающей к месту, приобретенному нами у коптов, есть небольшое двухэтажное здание, выстроенное в недавнее время (в 1860-х годах) для приема поклонников их нации. В том же саду одно из старых деревьев все обвешано лоскутами из разноцветных материй; очевидно, что они придают этому дереву какое-либо религиозное значение.

Сириане (яковиты) – последователи евтихианства из жителей Сирии; название яковитов они получили от Иакова Занзала, Едесского епископа в 541 г. Ныне их Патриарх имеет свою резиденцию в Кара-Амиде (Диарбекире). Яковиты имеют в Святом Граде свой монастырь, церковь коего, по преданию, построена на месте дома святого евангелиста Марка; дом этот упоминается в Деяниях апостольских: в нем по вознесении Господнем собирались апостолы на молитву; сюда-то и направил свои стопы святой апостол Петр, будучи чудесно изведен из темницы Ангелом. Монастырь сирианский расположен недалеко от армянского на пути к нему от древних железных врат, что также подтверждает справедливость предания о месте сего монастыря.

При первом посещении сей древней обители нашею миссиею епископ сирийский, узнав, что мы прошли прямо в церковь, вышел к нам навстречу; он человек лет пятидесяти, с проседью, глаза умные, живые; одет в рясу коричневого цвета, одинакового покроя с греческой; полукафтанье подпоясано широким цветным кушаком; на голове камилавка, обвитая черною повязкой, подобно тому как у православных арабских священников. Церковь небольшая, но украшена очень благолепно. Главный алтарь на возвышении, открытый, как в церквах армянских. На нем стоит древняя икона греческого письма, по преданию, одна из тех, кои писаны святым евангелистом Лукою. В южной части храма у стены устроена сень и престол, а посреди храма купель, закрытая серебряною крышкою. По преданию, в этой купели крестили первых христиан. У той же стены ближе к главному престолу сделана другая сень и престол, на месте, где, по преданию, сидела матерь Божия во время собрания здесь апостолов на молитву. Над престолом икона, изображающая сие событие. На противуположной стороне (северной) в нише, род шкапа, где хранятся богослужебные книги. По моей просьбе епископ показал нам рукописные их книги на древнем сирском языке: два Евангелия в четвертую долю листа в серебряном окладе, писанные на пергамене. По словам епископа, они относятся к отдаленной древности. Из церкви, по приглашению епископа, должны были посетить его. Когда мы вошли в его приемные покои (архондарик), уже застали его сидящим на полу на ковре, а как дивана в комнате не было, то пришлось поневоле и нам последовать примеру хозяина, что по непривычке было очень неудобно. Перед ним стоял низменный столик, на котором лежало несколько книг; на полках, расположенных по стене, и на одном из окон тоже книги и все рукописные. Он показал нам некоторые, называя толкованием на Св. Писание. Тут же были двое молодых людей из его клира; он показал нам труды одного из них (краснописца) – рукопись, написанную мелким и красивым почерком. Епископ достал из стола Евангелие миниатюрного размера, писанное донельзя мелким шрифтом, которое, по его словам, написано за 1100 лет, что означено надписью на книге, равно как и то, кто и где писал эту рукопись. По его словам, другая подобная древняя рукопись послана была их Патриархом в дар покойному государю императору; так как это сведение сообщалось при официальном визите, то любопытно было бы знать, правда ли это и где и у кого находится этот подарок? В заключение всего наш любознательный хозяин достал из того же стола сверток, накатанный на палку, на котором изображено, как принимали и встречали его их индейские единоверцы в Малабаре. Тут изображена сперва его высадка на берег и почетная встреча; потом – как несли его на носилках; впереди шел хор туземной музыки; конвой стрелял непрерывно из пушечек и ружей; наконец изображено прибытие гостя к храму, который по внешнему виду походит на обычную индейскую пагоду, отличаясь от ней лишь крестом.

Сириане имеют в храме Святого Гроба свой престол, который находится в нижней галерее, окружающей кувуклию (часовню) Святого Гроба, против коптской часовни, пристроенной, как известно, к западной наружной стене кувуклии. На второй (верхней) галерее есть и келья, принадлежащая сирианам, но они, по своей бедности, уступили ее армянам; постоянно в храме не живут; службу на своем престоле отправляют изредка, пользуясь отверзением врат храма для других вероисповеданий. Клир их епископа состоит не более как из 10 человек, да и те с трудом имеют насущное пропитание от своих поклонников, посещающих от времени до времени Святой Град.

Католики в Святом Граде обычно называются латинами. Говоря о них, православные греки и арабы никогда не употребляют слово «католик», считая это название также неправильно присвоенным ими, как нашими раскольниками название старообрядцев; греки употребляют слово: «католики», в применении к латинам в ином значении, – произнося его раздельно, они говорят: като-лики, что значит в переводе с греческого: «прочь, волки!»

Представителями латинских интересов в Иерусалиме после крестовых походов и до нашего времени были исключительно францискане, прибывшие, по словам историков их ордена, в Святой Град босыми и с крестом в руках, в то самое время как рыцари, овладевшие им с помощью огня и меча, вынуждены были теми же самыми средствами оставить его. Франциск из Асизи (город Неаполитанского королевства) в 1219 году высадился в Птолемаиде (нынешней Акре) в сопровождении двенадцати монахов основанного им ордена, и основал королевство, несравненно сильнейшее королевства Готфрида Бульонского. Умирая, он оставил множество учеников в Акре и Иерусалиме. Те и другие нашли смерть: одни в храме Гроба Господня, другие в Птолемаиде в 1291 году. Таким образом началась францисканская миссия в Палестине. В том же году пало латинское государство в Палестине, а с ним и незаконный Латинский Патриархат Иерусалимский и его четыре архиепископства – в Кесарии, Назарете, Караке и Тире – и девять епископий: в Лидде, Хевроне, Бейруте, Птолемаиде, Сидоне, Панее, Севастии, Тивериаде и в Синае – и множество монастырей женских и мужских, которые густою сетью оцепили всю Святую Землю с целью отторгнуть от православия ее древнее достояние. Ученики Франциска (почитаемого Латинскою Церковью за святого) спешили заступить место изгнанных крестоносцев и в 1299 году получили некоторые права. Турки, по внешним регулам их ордена принимая их за дервишей, оказывали им некоторое внимание, уступили им жилище на Сионе и позволили нескольким человекам пребывать и в храме Гроба Господня. Папа Климент, внимательный, как и все Папы, ко всем частным усилиям последователей своей религии и не скупившийся на благословение всего, что служит к расширению папского влияния, подтвердил их духовные права особой буллой 1342 года. Санха, супруга сицилийского короля Роберта, приказала построить на горе Сионе прекрасный монастырь и пожертвовала на его содержание двенадцать монахов и трех братий. Вот краткая история утверждения францискан в Иерусалиме. Нельзя не отдать им справедливости, что они преследовали свою цель с терпением и искусством, несмотря на многие неудачи и препятствия, общие для всех христиан. Так, в 1368 году турки вырезали их поголовно. Новая колония из братии того же ордена заступила место убиенных. Турки убили четырех из них в 1391 году. В 1482 году убили Иоанна Калабрийского, монаха Сионского монастыря, а в 1537 году собрали всех их и заперли частью в Дамаске, частью в замке Пизанском в Иерусалиме. Католический паломник писатель Шатобриан собрал порядочный список францискан, сделавшихся жертвою своей привязанности к Святой Земле. В 1551 году под предлогом, что гора Сион командует над городом и всякое здание на нем могло бы послужить христианам для нападения на оный, равно как и потому, что не следует, чтобы «псы гяуры» владели гробом Давида, к которому турки питают большое уважение, – францискан выгнали из Сионского монастыря. Предание о гробе Давида на горе Сион служило лишь видимым предлогом для овладения монастырем; церковь его немедленно обращена в мечеть, а монастырь заняли сантоны.

По другим преданиям, изгнание францискан из Сионского монастыря приписывают проискам жидов в отмщение за то, что латины не пустили одного из них на поклонение ко гробу Давидову; оскорбленный таким отказом, богатый еврей поклялся отмстить латинам и, поехав в Константинополь, ценою золота купил их изгнание из заветного святилища.

Однако францискан не выгнали вовсе из города: турки взамен отнятого у них на Сионе монастыря, уступили им за небольшую сумму церковь и монастырь Спасителя, который прежде принадлежал грузинам, как и многие другие иерусалимские монастыри, и по обеднении грузин пришел в запустение. В то время искусственно возбужденный в западной Европе жар к завоеванию Св. мест уже охладел и никто из западных государей и не думал о Святых местах. Карл IX царствовал во Франции, Елизавета в Англии, Фердинанд I в Германии, а Солиман II в Константинополе. Реформация мстила латинству в Европе за его гнёт умственный и религиозный: целые области одна за другой отпадали от уз, скреплявших их с папским троном. Но таково свойство папства во все периоды его истории: в то время когда ему рубят одну голову, у него растет другая. В то время как папство теряло в Европе, францискане, не требуя от святого отца ничего другого, кроме благословения на вся и имея его, повидимому забытые всеми, кроме Испании и отчасти Неаполя, трудились усердно над расширением власти папской на Востоке: стерегли Святой Гроб, соединяли воедино свое рассеянное по Палестине стадо, утверждали его в религии, строили церкви и монастыри и с течением времени, когда о них вспомнила наконец политика, приготовили сильный элемент, если не для преобладания, то для уравновешения латинян с православием.

Только в начале XVII века Франция впервые вспомнила о праве своего протекторства над Святыми местами – титул, который признала так называемая столица апостольская – Рим за Людовиком XIV, но которого исключительность не была признана никогда ни европейскими державами, ни даже Оттоманскою Портою. И хотя дух XVIII столетия и наступившая вследствие оного французская революция снова отвратили внимание от вопроса о Святых местах, но латинские монахи продолжали постоянно пользоваться этим протекторством, употребляя его то как угрозу, то как протест против православной греческой общины, поддерживаемой влиянием России. Впрочем, влияние России, которому французские писатели приписывают в вопросе о Святых местах слишком много с целью уменьшить заслуги греков, ограничивалось по большей части лишь денежною помощью, и то не от правительства, а, как и ныне, посредством частной благотворительности собираемою. Францискане, почти оставленные Франциею в XVIII столетии относительно политической и денежной поддержки (ибо, по словам их писателей, Франция почти со времени Людовика XV не посылала им ни людей, ни денег), в то же время продолжали получать поддержку от других католических держав: Австрии, Испании и Неаполя. Такое положение дел продолжалось до 1849 года. Восточная война изменила его вовсе: нота, поданная французским посланником в Константинополе в конце 1849 или в начале 1850 года, вызвала так называемый вопрос о Святых местах, который, составляя лишь часть доселе не разрешенного восточного вопроса, имеет значение более политическое, нежели религиозное, и не трудно предвидеть, что срок его разрешения, сколько ни стараются по-видимому отдалить его, приближается. Рим давно уже предвидел это и на восстановление в Иерусалиме Патриархата (возникшего при крестоносцах и окончившегося вместе с их изгнанием) можно смотреть как на духовное средство к разрешению вопроса о Святых местах. Не трудно догадаться, что побуждением к восстановлению Патриархата со стороны Папы было желание объединить и слить в одно целое влияние государств католических в Палестине, а поставлением своего представителя устранить всякий антагонизм между католиками, усилить их согласием и сильнее подкрепить их общие интересы. Но последствия не соответствовали ожиданиям. Столь восхваляемый своими и чужими Иерусалимский Латинский Патриарх понял свою миссию не с той стороны, что зависит от его личного характера. При замечательном уме, способностях и научном образовании (он знает несколько восточных языков и вполне приготовлен к настоящему служению прежними опытами миссионерского служения), он обладает непомерным честолюбием, которое не дает ему покоя и побуждает к действиям, которые противоречат дальновидным расчетам столицы апостольской. Удивляться нечему, – недаром же сказано: уловляет Бог хитрых в лукавстве их, а хитрее монсеньора Валерги в Святом Граде трудно найти человека. Как истинный иезуит, он не устает применять их коренное правило: «разделяй и царствуй» – для утверждения своего личного влияния, пользуясь для применения его несогласиями между собою католических держав. Франция не желает поступиться для мира ни одной из своих привилегий, прежде добытых; так, например, в храме Гроба Господня только один французский консул имеет кресло (при богослужении), а консулы других католических держав не могут иметь их в том же самом (переднем) ряду; далее, все возникающие в Иерусалиме человеколюбивые учреждения должны носить название учреждений французских, хотя бы средства к их поддержанию доставляли и другие католические державы и т. д. А через это происходит постоянное соперничество между консулами французским и австрийским. Так, граф Пиццомани (австрийский консул) никогда не бывает при служении у Гроба Господня и в церкви Бичевания, чтобы не сидеть позади французского консула де Баррера. Нежелание австрийского правительства, чтобы жертвуемые им на благотворительные заведения суммы шли во славу, ежели не на помощь той стране, которая сама меньше всех участвует в денежных пособиях, заставило австрийского консула действовать отдельно.

Вообще же австрийцы жалуются, что Латинский Патриарх со времени своего поступления на это место оказывает явно свои симпатии к Франции и дает ей во всем первенство. А французы с своей стороны полагают, что этому так и быть следует. Таким образом возник в латинской среде вопрос о Иерусалимском Патриархате, имеющий, как и все вопросы на свете, своих защитников и противников, другая сторона которого, сторона материальная, еще несравненно запутаннее. Положение Латинского Патриарха в Иерусалиме требует, чтобы он мог иметь в своем распоряжении значительные суммы для поддержания своего громкого титула как перед другими вероисповеданиями, так и перед турками. А как столица апостольская, благословляя своего питомца Валергу на вся в честь и славу папства, положительно объявила ему, что снабжать его нужными для сего деньгами не может, то он и нашелся вынужденным испросить себе у Папы благословение пользоваться из казны францисканских монастырей Святой Земли, которые, как известно, сами содержатся ежегодными милостынными подаяниями Австрии, Испании и Неаполя.

Прежде эти пособия главным образом шли от Испании: она присылала до 300 000 франков ежегодно. В последние годы цифра эта, уменьшаясь постепенно, доходит лишь до 20 000 франков. Португалия, которая высылала прежде 200 000 франков на поддержание латинских учреждений в Палестине, с некоторого времени не присылает ничего. Франция, некогда столь щедрая на религиозные пожертвования во время Карла X, присылала ежегодно лишь по 2000 франков, но и то не всегда исправно. Государи Италии, исключая Рим, также уменьшили свои подаяния. Неаполь и Сардиния, которые прежде отличались обильными дарами, в последнее время (пред объединением Италии) присылали гораздо менее. Австрия от 1755 до 1782 года выслала 113 264 дуката. Иосиф II упразднил комиссариат Святой Земли в Вене и запретил пересылку подаяний за границу. Это запрещение продолжалось полвека. В 1842 году император Фердинанд восстановил комиссариат и позволил пересылать милостыню, которая в том году простиралась на сумму 64 249 рейхсталеров. Словом, в течение 1849, 1850 и 1851 годов сумма ежегодных подаяний, входивших в казну францисканских монастырей, простиралась до 500 000 франков (125 000 руб. серебром). Расходы превышали эту сумму, а ежегодный дефицит простирался до 25 000 франков. Итак, доходы, которых обыкновенно недоставало на покрытие огромных нужд латинских благотворительных заведений в Палестине, на милостыню, плату турецким властям и т. д., теперь должны еще покрывать расходы Патриарха и его свиты (из иезуитов). Различные платы турецким властям (бакшиши), хотя вследствие ближайшего влияния французского консульства значительно уменьшились, но все еще довольно значительны. Кроме всего этого не могло быть, конечно, приятно францисканам и ослабление их исключительного шестивекового влияния в Святой Земле властью духовного сановника, окруженного иезуитами, которым справедливо не сочувствуют францискане наравне со всеми другими монашескими орденами Латинской Церкви. Следствием всего этого было то, что Австрия перестала посылать свои пожертвования прямо в монастырскую кассу, а поручила непосредственное распоряжение ими консульству, которое уже выдает их собственно на монастырские нужды. Вероятно, по этому же поводу Испания назначила в Иерусалим особого консула и поставила монастырские доходы под его контроль. Таким образом Патриарх Латинский относительно вещественных средств по необходимости поставлен в полную зависимость от светской власти и поневоле должен будет служить ее политическим целям, чего не было во время исключительного влияния францискан. – В таком-то состоянии была в мое время латинская миссия в Святом Граде.

Теперь остается сделать краткий обзор всех заведений, от нее зависящих:

I. В Иерусалиме – монастырь Спасителя, церковь, гостиница (Casa Nuova), 28 ксендзов [47] , 32 брата, 940 прихожан мужского пола католиков, школа для мальчиков, состоящая из двух отделений с 68-ю учениками. С 1851 года заведена и школа для девочек, состоящая под руководством трех монахинь Св. Иосифа. В храме Гроба Господня 10 или 12 ксендзов для стражи Святых мест и богослужения; число это удваивается во время нарочитых празднеств.

Латинский монастырь Спасителя в Иерусалиме – здание обширное и древнее. Церковь находится на первом этаже, также и библиотека и кельи монахов. Нижний этаж весь состоит из комнат под сводами, занятых главными складами хозяйственных вещей. Ворота железные совершенно соответствуют чрезвычайной толстоте стен, которые в случае надобности могли бы выдержать внезапную осаду и нападение. Заметим, что почти все латинские заведения в Святой Земле построены этим способом, то есть вроде укрепленных замков, – предосторожность нелишняя, по крайней мере против туземцев и черни. В монастыре Спасителя в Иерусалиме живет начальствующий над всеми латинскими монастырями в Святой Земле. По уставу ордена (францисканского) он должен быть непременно из итальянцев и, если не ошибаюсь, даже из папских подданных. Он зависит от генерала своего ордена, который имеет пребывание в Риме, и от Пропаганды. Он именуется префектом миссии в Сирии, Кипре и Египте, стражем горы Сионской и Святого Гроба, блюстителем Святой Земли, имеет право служить как епископ (in pontifi calibus), титулуется отцом реверендиссимусом. Второе лицо в монастырской иерархии – викарий реверендиссимуса; по статуту ордена это место должен занимать француз, но по неимению до 1852 года в братстве францисканском монахов из французов место это занимал также итальянец, а в 1852 году монсеньор Валерга с целью иметь опору в своем влиянии на монастырь или, проще говоря, с целью прибрать к рукам его денежные средства, пользуясь упомянутою статьей статута, посадил на это место француза Иосифа Арезо. Третью степень в монастыре Спасителя занимает генеральный прокуратор. Он исправляет обязанность казначея и занимается внешней и внутренней администрацией ордена. На этом месте должен быть всегда испанец.