Чтение онлайн

– Здесь, великий вождь, здесь преклони колена и воздай хвалу Богу, – отвечал Патриарх.

Омар отклонил это предложение и вышел из храма. Под открытым небом сбросил с себя плащ, и опустясь на колени молился на нем. Когда же окончил молитву, сказал Патриарху:

– Я не хотел молиться в твоем храме. Везде, где молился Калиф, мусульмане ставят свою мечеть. Они бы отобрали у тебя место, которое я хочу тебе оставить. Прикажи показать мне камень, на котором почивала голова Патриарха Иакова во время его чудесного видения.

Места этого нельзя было указать в Иерусалиме, ибо, насколько сохранялось предание о нем, оно находилось в Вефиле в окрестности Сихема, нынешнего Наплуза; но ему указали на гору Морию и на ней место прежней святыни Соломона; ибо по еврейским преданиям камень тот был перенесен в святилище и на нем стоял Кивот Завета во Святая Святых. Смутился Омар, видя такое место покрытым развалинами и сметием; тотчас же приказал его очистить и воздвиг мечеть, одну из прекраснейших во областях Ислама. Назвал ее Ель-Сакраг, то есть скала, вероятно в честь камню Иаковлеву. Мечеть эта пользуется у мусульман известностью и почитанием наравне с мечетями в Медине и Мекке. Наследники Омара окончили здание Ель-Сакраг. Когда крестоносцы овладели Иерусалимом, они обратили великолепную мечеть Омара в христианскую церковь, и легат Папы Иннокентия II освятил ее в начале двенадцатого века. В это время и посетил сей храм наш паломник, игумен Даниил, который в своем «Страннике» оставил верное и любопытное описание его. «А святая святых, – пишет он, – от Воскресения Христова (то есть от храма Гроба Господня) вдалее яко двою дострелит муж. И есть церковь Святая Святых дивно и хитро вельми создана, и красота ее несказанна: есть бо кругла образом, и страшно видети, и мусиею изовну исписана дивно несказанно, стены ее помощены досками мраморяными драгого мрамора, красно вельми. Столпов же имать под верхом (под куполом) стоящих 12 облых, а под полатями 12 облых же, а задних (т. е. пилястров) восемь. Двери же имать четыре побиены медью злаченою. Под верхом же тем самым есть печера в камени иссечена: в той печере убит бысть пророк Захария: ту гроб его бысть и ныне же несть его ту. Ин камень есть близ печеры тоя, под верхом (т. е. под куполом). На том камени Иаков спал, и ту сон видел: и лествица, утверждена бяше на земли, еяж глава досязаше до небеси и Ангели Божии восхождаху и нисхождаху по ней, Господь же утвержашеся на ней; туж убо брался Иаков со Ангелом: воста Иаков и рече: се место дом Божий и врата небесныя суть. На том же камени пророк Даниил виде Ангела стояща со оружием нагим и секуща люди Израилевы. И влезь Давид в туж печеру, плакась горько моляся к Богу: „Господи, не овца согреши, но аз”. Есть церковь та всямо окачна (округла) сажень 10-ть поперег в ширину и в длину и в печерке подле, входы ж четыре имать. Ветхая церковь Святая святых разорена есть от поганых, и несть ничтоже ветхого здания Соломонова знать, но токмо ров церковный, еже почат было пророк Давид созидати. Она ж печера и камень, иже под верхом (куполом) [49] церкви, то есть ветхого здания только. А сию церковь нынешнюю создал старейшина от Срацын именем Амир (Омар)».

В 1187 году, когда крестоносцы были изгнаны из Святой Земли и Иерусалим снова впал в руки неверных, Саладин, по свидетельству мусульманских писателей, вошел в Ель-Сакраг и, взявши в руки метлу, сам начал выметать храм. Потом все стены его были обмыты розовою водою, и все здание, как извне, так и изнутри, приведено в прежнее состояние. На куполе мечети стоял большой золотой крест. В день штурма Иерусалима несколько мусульман взобрались наверх, чтобы его сбросить оттуда. «В эту минуту, – пишут арабские хроники, – остановилась борьба и глаза всех христиан и мусульман обратились в одну сторону, – все взгляды сошлись в одном пункте. Крест упал, – один крик пронесся по городу и окрест его, крик радости и триумфа у чтителей Ислама, – страха и отчаяния у христиан, – и эхо этого крика было ужасно; казалось, что вселенная потряслась в основаниях своих»…

С этого времени и доселе непрерывно блещет полумесяц на горе Мории; с этой эпохи и доступ к мечети Омара воспрещен христианам под угрозою смерти, в знак чего пред двумя воротами, ведущими на ее двор из города, над самою главою проходящих, висят на шнурках камни. Только фирман падишаха из Стамбула отворяет в нее вход для знатных или богатых посетителей Иерусалима, – но до недавнего времени и посещение с фирманом не обходилось без приключений.

Так рассказывают, что когда посещавший эту мечеть, по фирману из Царьграда, принц жуанвильский еще медлил внутри ее с несколькими адъютантами, паша иерусалимский, сопровождавший его с видимою неохотою, сказал:

– Теперь, как ваше высочество все осмотрели, мне не остается ничего более как исполнить то, о чем фирман падишаха позволяет мне догадываться.

– Что же это такое? – спросил принц.

– Фирман говорит только о допущении в мечеть, но умалчивает о том, имеет ли нога гяура, которая преступила порог Ель-Сакраг, право выйти из нее, – сказал суровым голосом турок.

Смущение адъютантов принца легко себе представить. Несколько из них схватились за свои шпаги. Их движению отвечал скрип затворявшихся врат мечети.

Принц жуанвильский не потерял присутствия духа. Он остановил знаком руки порывистый жест своих товарищей.

– Успокойтесь, господа, – сказал он, обращаясь к ним, – я здесь под высшею протекциею, нежели та, которую могли бы мне доставить ваши шпаги. Меня защищает честь султана и имя Франции.

– Вы совершенно правы, принц, – сказал турок, поглаживая обложенную драгоценными камнями рукоять дамасской сабли, – ибо на французскую шпагу отвечала бы мусульманская сабля: им уже не раз приходилось встречаться на этом месте. Но не относись ни к чести султана, ни взывай к имени Франции. Не помогло бы тебе ни то, ни другое. Помни, что то не в Египте у Мегмета-Али, которым помыкает Франция. Честь – это праздное слово наряду с Кораном. Но сам Коран защищает принца. Ты в дому Аллаха, а Магомет пророк его, принимал тебя, как своего гостя. – И по данному знаку отворились врата мечети.

Вероятно, что анекдот этот или придуман весь, или приукрашен наполовину мусульманскою похвальбою; передаю его, как слышал от одного из иерусалимских мусульман; но что посещение христианами мечети Ель-Сакраг не нравится ее стражам, это не подлежит никакому сомнению. Я имел редкий случай побывать в мечети во время посещения ее нашим Великим Князем Константином Николаевичем в 1859 году. С ним проникли в заветное святилище мусульман не только все русские богомольцы, но едва ли не все христианское население города и даже жиды. Это последнее обстоятельство очень оскорбило правоверных. На возвратном моем пути из Иерусалима (в том же 1859 году) ехал на нашем пароходе один из мулл этой мечети, провожавший царственного гостя при ее обозрении. Я вступил с ним в разговор, в котором он относительно посещения христианами их мечети выразился так: «Это бы еще ничего, что христиане посетили наш храм, – они освятились через это, но досадно, что с ними вместе пробрались и евреи. Это мы им никак не простим, и первый раз, как что-нибудь случится в Иерусалиме, мы перебьем их всех». До последней войны России с Турциею многие из европейских путешественников получали и в самом Иерусалиме позволение посещать Омарову мечеть. Но во время самой войны союзники Турции англичане и французы слишком злоупотребляли их снисходительностью в этом отношении (например расхаживали с сигарками); это разожгло фанатизм улемов и было причиною, что по восстановлении мира вход в мечеть сделался снова труднодоступен.

Однако и теперь мечеть Омара можно видеть удобно издали с Елеонской горы, а вблизи с верхней террасы здания, стоящего на том месте, где был прежде дворец Пилата. В этом здании ныне казармы турецкой пехоты и квартира командира турецкого гарнизона в Ель-Кодсе. В нашу бытность должность эту занимал полковник, который был в плену в России, будучи взят под Карсом, и потому знает несколько русских обыденных фраз; от него наши богомольцы легко могут получить дозволение входа на террасу через посредство драгомана консульства или миссии. Вот что вы увидите оттуда: Ель-Сакраг стоит на обширной площади, имеющей около 500 шагов в квадрате. Двенадцать портиков, в разных и неравных расстояниях поставленных, ведут к мечети. Портики эти состоят из нескольких аркад, и на них иногда другой ряд колонн. Мечеть занимает самую средину площади и стоит на возвышении, вымощенном мраморными плитами, на которое со всех четырех сторон вступают по восьми мраморным же ступеням. Обок мечети систерна или водоем, служащий мусульманам для их законных омовений перед молитвою. Несколько вековых деревьев, кипарисов и маслин, местами разбросаны между портиков, – вот общие черты этого малодоступного для христиан места. Форма самой мечети восьмигранная, с трибуном или фонарем, тоже восьмигранным, имеющим по одному окну в каждой грани; она накрыта куполом, который прежде был из позлащенной меди, а теперь оловянный. Легкий минарет, оканчивающийся полумесяцем, как бы стремится в высоту. Каждая из восьми стен мечети имеет 32 шага, вышина же всего здания около 90 футов. Стены извне обложены мраморными разноцветными плитами, которые украшены арабесками и позолоченными стихами из Корана. Издали все цвета сливаются в один и все здание представляется окрашенным в темно-голубой цвет. Двери с северной стороны украшены портиком из восьми мраморных колонн; в три другие входят прямо с верхней площадки. Эта мечеть по легкости и изяществу своей архитектуры несомненно принадлежит к лучшим остаткам арабской архитектуры. Вся верхняя платформа (на которой стоит мечеть и на которую всходят со всех сторон по крыльцам о восьми ступенях) выложена блестящим мраморным полом, который в лучах полуденного солнца отливает каким-то фантастическим блеском и бросает особый отсвет на небесно-голубой цвет мечети.

Издревле желание проникнуть в эту мечеть составляло предмет особого любопытства для европейцев, и многим смельчакам, хорошо знакомым с обычаями востока, удавалось это с помощью бакшишей и переодевания. Но все они утверждают (и справедливо), что мечеть Омара несравненно любопытнее для глаз извне, чем внутри, с чем соглашаются и сами турки. Каждый вход имеет украшенные пышною резьбою двери и за ними шесть колонн мраморных и порфировых с пьедесталами и капителями. Вся внутренность выложена мрамором, даже и помост состоит из разноцветных мраморных плит, большая часть которых, равно как колонны и даже олово, употребленное на покрытие купола мечети, взяты мусульманами из Вифлеемского и других ограбленных мусульманами христианских святилищ. В помосте храма под самым куполом (т. е. в самой средине храма) виден огромный многоугольный камень как бы из черно-серого мрамора, несколько возвышающийся над поверхностью пола (в рост человека) и имеющий два с половиной фута в квадрате. Камень этот огражден золоченою решеткою, и на нем в разных местах помещены предметы священные для поклонников лжепророка, например: щит Магомета, знамя и огромный меч Али, копье Давидово (?), подлинная рукопись Корана, седло кобылицы Ель-Борак и т. п. В самом камне видны 23 дыры, в которых, как заметно, прежде были вбиты гвозди; два из них остались и до сих пор. На что они могли служить, то неизвестно и самим мусульманам. По мусульманским баснословиям этот камень послужил ступенью для их лжепророка Магомета, когда он прибыл из Аравии в Иерусалим в своем (мнимо) воздушном путешествии в Рай на кобылице ель-Борак, чтобы в беседе с Аллахом устроить дело Ислама. При посещении Омаровой мечети муллы не преминут обратить внимание христиан на пещеру, находящуюся под одним из более выдающихся углов вышеописанного камня. При входе в пещеру камень поддержан с двух краев двумя малыми колоннами из белого мрамора; они утверждены косвенно в пол и камень. Такое положение камня (служащего своим выдающимся углом потолком для этой пещеры) и подало повод к известной мусульманской басне, будто бы этот камень держится на воздухе сам собой. Сход в пещеру по восьми ступеням из белого мрамора. Пещера эта, называемая магометанами сходом в подземное царство душ, есть не что иное как квадратная комната шагов в восемь пространства и немного выше человеческого роста; она грубо оштукатурена, кроме потолка, который образован камнем. При самом сходе, направо, показывают выделанное в скале седалище Гаруна или Аарона, брата Моисеева, и над ним впадину в потолке, сделанную будто бы головою Аарона, который по своему росту не вмещался в пещере; тут же показывают место Авраама, Давида, Соломона, Архангела Гавриила и святого Иоанна (по мусульманским преданиям, очевидно заимствованным у евреев). Наш игумен Даниил сообщает предание, что в этой пещере был убит Захария, сын Варахиин. В этой пещере хранится священная для мусульман одежда Фатимы, дочери Магомета.

В самом юго-западном углу ограды двора Омаровой мечети возвышается другое большое здание, а именно мечеть Ель-Акса (отдаленная); это древний христианский храм во имя Введения во храм Пресвятыя Богородицы. Ибо, согласно церковному преданию, известно, что родители трехлетней отроковицы Марии по обету ввели ее во храм и что она была там воспитана. Константин Великий построил этот храм, который позже перестроил и украсил Иустиниан. Храм этот имеет форму базилики, т. е. образует расположением своих частей правильный четверосторонний крест; внутри он разделен мраморными колоннами на три части, из коих боковые ниже средней; крыша свинцовая; потолок храма из негниющих ливанских кедров. Над перекрестием возвышается большой и красивый купол. Словом, и по наружному своему виду, и по внутреннему расположению частей храм этот много походит на Вифлеемскую базилику, и уже одно это свидетельствует о его древности. Однако все это массивное здание много проигрывает, будучи прижато к самой оградной стене; стоя близ легкой арабской мечети, оно кажется в сравнении с нею тяжелым и мрачным. На месте древнего христианского алтаря стоит миграб – мусульманская кафедра резная из дерева; за ее сквозною перегородкой в стене две ниши (углубления). На исподи первой ниши, что на правой стороне, напечатлены на простом камне следы одной стопы человеческой, а во второй нише камень, носящий отпечаток двух малых стоп. Первая, по местному преданию, есть след одной стопы Господа нашего Иисуса Христа (по-мусульмански пророка Исы), перенесенный сюда (мусульманами) с вершины горы Елеонской, где остался отпечаток другой Божественной стопы. Другие два следа, по преданию, принадлежат Пресвятой Деве отроковице Марии (Мариам), здесь обитавшей до своего обручения Иосифу.

При посещении этой мечети (в 1859 году в бытность здесь Великого Князя Константина Николаевича) меня особенно заняла подземная часть бывшего храма, старания проникнуть в которую оставались для многих тщетными. Мне удалось это, и я прошел до самой восточной стены здания; это подземелье длиною и шириною своею соответствует длине и ширине храма, хотя и находится не непосредственно под ним, а сбоку его среднего отделения: в него сходят сперва по ступеням, а потом они прекращаются и начинается пологий земляной спуск.