Чтение онлайн

Посетитель Иерусалима, помолившись в храме Воскресения Господня Гробу Живодавца и почтив благоговейным поклонением другие Святые места, спешит пройти так называемым Страстным путем, по которому некогда шел на Голгофу Господь наш Иисус Христос, облитый потом и кровью, под тяжестью Креста, ради нашего спасения подъятого. Этот путь проходит по улице, ведущей от ворот Св. Стефана или Гефсиманских к храму Святого Гроба, и начинается от бывшего дворца Пилатова.

Дом Пилата примыкает с севера к священной ограде мечети Омара. Древние поклонники могли видеть здесь более нас. Так, некоторые из них вспоминают о лифостротоне, называя его возвышенным крыльцом, выложенным мрамором, – крыльцом, на котором, по свидетельству святого евангелиста Иоанна, воссел Пилат на судище для выслушания обвинений, возводимых лжесвидетелями на Иисуса, – а теперь нет и следа этого места. Дворец Пилата был подвержен многим переменам. В прежние времена жили в нем санджаки или правители Иерусалима; потом обращали его попеременно то в конюшню, то в магазин, и наконец он запустел. Теперь в нем помещаются казармы турецкой пехоты, и часовой на верхней площадке крыльца, ведущего во внутренность дома, невольно напоминает проходящим о римских воинах, которые троекратно влекли сюда Господа нашего Иисуса Христа.

Для этих казарм дом был весь перестроен: крыльцо, выходившее на улицу, было сломано, стены выбелены, но внутри еще показывают ту комнату, в которой, по преданию, происходил суд над неповинным Праведником. Прежний вход, с улицы, бывший как раз напротив этой комнаты, ныне заделан, но место прежнего крыльца означено снаружи в стене дома малым треугольным отверстием; видна также и нижняя часть крыльца – порог, состоящий из больших камней, полузасыпанных землей. Здесь некогда было 28 ступеней из белого мрамора, по которым восходил наш Спаситель; но эти ступени во время крестоносцев перевезены в Рим, где находятся ныне в базилике Св. Иоанна Латеранского в особой каплице (часовне), именуемой Scala santa (Святая Лествица). В двенадцати шагах от дома Пилатова на другой стороне улицы, то есть правой, если идти от ворот Гефсиманских, находится место бичевания. Прежде здесь был дом воинов Пилата, а потом святая царица Елена, как говорит предание, воздвигнула тут церковь, которая во время владения крестоносцев была обновлена; но по изгнании их это здание служило жилищем для людей или конюшнею. А с 1838 года, по просьбе бывшего французского короля Людовика Филиппа, место это передано во владение францискан, которые построили или, точнее, обновили бывшую на нем древнюю церковь. Прямо с улицы сквозь низкую дверь входите на небольшой дворик, вымощенный камнем, – на нем систерна. Самое здание низкое, состоит из двух частей, соединенных между собою под прямым углом. В первой части над входом тянется чрез всю стену латинская надпись из Евангелия: Пилат взял Иисуса и бичевал. Внутри церковь также низка, продолговата и со сводом, в котором еще можно видеть остатки прежних колонн и капители коринфского ордена, – доказательство, что построение первой церкви на этом святом месте восходит ко временам греческого владычества. На месте бичевания алтарь открытый; под ним на мраморном помосте отличено черным кругом место, омоченное бесценною кровью нашего Спасителя. Стены церкви убраны картинами испанской и итальянской кисти. Другая часть церковного здания имеет над входом латинскую же надпись из Евангелия: и сплетше возложиша на Него терновый венец… Внутренность и этой части здания также состоит из продолговатой комнаты, где Царь вечной славы был предан поруганию воинов и черни (Ин 19, 2, 3).

Далее, подымаясь вверх по той же улице в ста сорока шагах от места бичевания, вы видите арку, перекинутую через всю улицу, арку, которая прежде соединяла дом Пилата с другим домом, бывшим на противоположной стороне. При отъезде моем из Иерусалима (в 1859 году) место это приобретено для французских сестер милосердия с намерением построить здесь дом и церковь. На вышеупомянутой арке находится крытая галерея в три шага ширины, с одним окном в сторону Голгофы и с двумя со стороны горы Елеонской; сколько можно судить по способу кладки и по капителям, помещенным внизу ее, построение этой арки смело может быть отнесено ко временам святой Елены. По преданию, арка эта означает то место, с которого Пилат, показывая народу Спасителя, обагренного кровью и одетого в багряницу поругания с терновым венцом на главе, сказал: се человек! Надобно полагать, что эта галерея, по восточным обычаям, служила правителям Иерусалима местом для оглашения приговоров или выслушивания просьб народных. Древние поклонники говорят, что на арке была надпись: «Се Человек!» и: «Возьми, возьми, распни его!» но теперь ее не видно. Пилат, убедившись в невинности Господа Иисуса, по-видимому желал отпустить его, и что же он делает для этого? Он приказал бичевать невинного, чтоб этою карою насытить ненависть народную и видом окровавленного человека побудить к состраданию. Но возбужденный фанатизм не знает этого чувства, а вид крови часто и у людей, как у хищных зверей, лишь возбуждает жажду оной, и вот слышатся голоса: распни, распни его! Теперь в этой галерее, на которую всходят по лестнице, помещающейся в боковом здании, спокойно живет убогий дервиш, который за небольшую плату охотно пускает осматривать внутренность своего жилища, и вся арка именуется аркою «Се Человек!»

На той же улице, пройдя 200 шагов от арки: се человек, лежит большой обломок колонны, полузасыпанной землею: он означает место первого падения нашего Искупителя под тяжестью Креста… В том же месте выходит из-за дома Пилата небольшой переулок. Прекрасное и вполне согласное с природою человека предание, подтверждаемое притом свидетельством нескольких святых отцов и писателей церковных, говорит, что Матерь Божия, не успев в своем намерении ходатайствовать за Сына у Пилата, по выходе от него поспешила этим переулком, как кратчайшим путем, навстречу своего возлюбленного Сына и, видя Его окровавленного и падшего под тяжестью несомого им Креста сама лишилась чувств, через что и исполнилось впервые предреченное Симеоном: и тебе же самой душу пройдет оружие (Лк 2, 38). На этом месте на углу существовала в древности церковь, построенная святою Еленою, – ныне развалины, – сквозь окна которой видно, что в последнее время она была занята банею. Но недавно и это место уже куплено армянами-католиками, ибо с некоторого времени стало заметным, что христианские племена различных исповеданий спешат захватить внутри Святого Града что только можно, как бы в предчувствии грядущих событий.

Напротив этих развалин на склонах Везефы (северной холмистой части Иерусалима) высится ныне уже вполне оконченное здание австрийского странноприимного дома. Оно в настоящее время справедливо может называться лучшим зданием в Иерусалиме и драгоценно для австрийцев в прямом смысле этого слова, ибо, по сознанию достроившего оное архитектора, сумма, употребленная для очистки места и фундамента, если не превышает, то равняется тому, что употреблено на возведение самого здания (кроме его отделки). Впрочем, место куплено недорого – за 100 000 левов (лев равен пяти и трем четвертям копейки серебром), особенно если принять в соображение, что на нем найдено шесть древних систерн, устроение которых вновь так дорого обходится в Иерусалиме. Здание двухэтажное из тесаных камней. В то время, когда еще был выведен нижний этаж, оно стоило уже 1 100 000 левов или пиастров, а по совершенном окончании будет стоить, как слышно, до 5 000 000 пиастров. В подвальном этаже магазины и погреба; в нижнем и верхнем этажах помещения для поклонников, разделенные коридором на две половины, с отдельными комнатами, из коих каждая будет иметь печь. Столовая общая, церковь в два света; в верхнем этаже больница с хорами в церковь для больных. Здание будет окружено оградою, на дворе разведен сад. С верхней террасы открываются восхитительные виды: на запад городская стена и врата Дамасские, на восток соседняя Омарова мечеть со всеми окружающими ее зданиями; на юг – храм Воскресения и весь город с его домами и бесчисленными куполами.

С этой улицы, на которую выходит австрийский странноприимный дом, Страстной путь поворачивает направо мимо красивого дома евангельского богача (в котором недавно жил мусселим) с одной и дома Лазаря с другой стороны [54] . Дом богача стоит поперек той улицы, которая проходит далее под аркою, проделанною в нижнем его этаже; фасад его обращен к Дамасским воротам и расписан разными узорочьями. Предание о месте этих двух домов основывается на том, что, по замечанию святых отцов, притча о богатом и убогом есть действительное событие, случившееся во времена Спасителя. Как часто здесь предание объясняет Св. Писание и дает лучше узнать красоту и возвышенность слов евангельских!

Пройдя не более восьми шагов после поворота вправо и поднимаясь все в гору, увидим в стене камень отличного от нее цвета, с углублением, означающий то самое место, на котором последовала встреча Господа нашего Иисуса Христа с Симоном Киринейским. Сей последний шел в город с поля, то есть от Судных врат, и воины, ведшие Иисуса, принудили его разделить с Спасителем тяжесть Его ноши. Этот человек, помогающий Богочеловеку нести Крест искупления, кажется припоминает ту великую истину, что и мы должны точно так же нести крест скорби, если хотим. чтоб это святое орудие вольных страданий Сына Божия сделалось для нас Древом искупления, как еще прежде Своей страсти Он поведал нам сие, говоря: кто хочет последовать мне, пусть возьмет крест свой и по Мне грядет.

Почти начиная от поворота до самой Голгофы Страстной путь идет в гору. Шагов восемнадцать от места, где «задеша понести Крест Симону Киринейскому», указывают дом, который называется по латинскому преданию домом Вероники, через сто два шага отсюда лежит под стеною колонна, а наверху ее огромный камень, – это все означает место второго падения Спасителя.

В девяносто пяти шагах отсюда находятся остатки так называемых Судных врат: здесь во время Иисуса Христа оканчивался город с западной стороны, а Голгофа была за стенами, – и тут обычно читали приговор осужденным на смерть. Предание утверждает, что в этом месте был оглашен приговор и нашему Спасителю, и до сих пор на память этого события у стены ближнего дома стоит колонна, к которой, как говорят, был прибит приговор. Эта колонна прислонена к стене дома, занимаемого французским консульством.

В сорока шагах от Судных врат, идя тою же самою улицею в гору, увидите вделанную в стену древнюю капитель, означающую место, где Спаситель, обратясь к следовавшим за ним с плачем женам, сказал оное приснопамятные слово: «Дщери иерусалимские, плачите не мене, но себе плачите и чад ваших»! Эти женщины под влиянием чувствительности женского сердца смотрели на Господа Иисуса как на простого человека, утесненного насилием и не имеющего ниоткуда помощи, и по тому самому не понимали ни Его вольного страдания, ни великих причин Его смерти, ни всей великости совершаемого их согражданами преступления. Их плачи и вопли были лишь выражение земной печали. Господь наш Иисус Христос не хотел оставить печальных без назидания и высшего утешения даже у самой подошвы Голгофы. В вышеупомянутых словах Он обратил внимание последовавших ему жен на их собственные грехи, научая оплакивать их в покаянии; ибо если этот Невинный Агнец, это Зеленое Древо, эта Масличная Ветвь мира понес столько страданий за грехи всего мира, то несомненно – и сами грешники должны понести заслуженное ими наказание. И вот не прошло еще 40 лет, а уже пришли для евреев предвещанные Праведником дни, в которые точно можно было благословить неплодных и взывать к горам и холмам: «падите на ны, чтобы скрыться от кровожадных, алчных и всё разрушающих римлян».

Через тридцать шагов от вышеописанного места находится лежащая у стены колонна и под нею огромный камень, с древнею капителью; это означает место, где Христос отер лицо покрывалом Вероники. Впрочем, это предание латинское, которого если не отвергают вконец, то и не подтверждают греческие путеводители. Первые рассказывают о сем так: Спаситель шел покрытый потом и облитый собственною кровию, капавшею из-под тернового венца. Вероника (дом которой стоял на Страстном пути), находясь в числе жен, к которым была обращена упомянутая выше речь, будучи проникнута сердечною жалостью, сняла с головы свое покрывало, какие и доселе носят восточные женщины, и, небоязненно приблизясь к Божественному страдальцу, подала ему оное. Господь наш Иисус Христос, чтобы вознаградить ее доброе чувство и поступок, обтерши пот и кровь с чела, оставил на покрывале свое Божественное изображение и отдал его благочестивой женщине. Это покрывало, прибавляет предание, находится ныне в Риме, в Ватикане. Известно, что Восточная Церковь о нерукотворенном Образе имеет другое предание, повествующее, что Христос послал Свое изображение на полотенце (убрусе) Едесскому царю Авгарю, – оно находилось в Царьграде и по ограблении его крестоносцами в 1207 году досталось вместе с другими сокровищами венецианскому дожу Дандоле, но корабль, везший его в Венецию, потонул в Мраморном море; место это и доселе известно греческим мореплавателям, о чем упоминают и наши древние паломники.

Далее нельзя идти по Страстному пути, ибо он теперь застроен домами, но надобно обходить вокруг до той площадки, на которой находится купол подземной церкви святых Константина и Елены. Там направо за латинским домом, называемым Принчипе, видно тотчас около другого дома, принадлежащего коптам, который занял (преградил) Страстной путь, поверженную на земли колонну, означающую место третьего падения Спасителя. Оттуда в пятнадцати шагах находится храм Воскресения Господня с Голгофою внутри оного.