Чтение онлайн

Шелестели листья и стебли в руках. Что-то он откладывал влево, в громадную гору, что-то — вправо.

Когда мешок опустел, мужчина перечислил названия всего, что лежало в левой части стола, для наглядности тыкая пальцем в стебли и добавил:

— Это не бери. Мусор, таким только коней кормить. Запомнил?

Я кивнул. Со вчерашнего дня запомнить тринадцать разных растений разом было легче простого. Разве что голова слегка разболелась.

— А теперь перейдем к нормальным травам. И первое, о чем я тебя попрошу: в следующий раз ножом их срезай, — хмуро сказал он, глядя на мои измочаленные стебли. — Не хочу тратить время и за тобой обрезать. Это вообще в мусор, — добавил он, и один из цветков полетел в деревянное ведро.

Я сдержал вздох.

Я и срезал! Только вот заточенный о камень дрянной ножик скорее пилил травы, чем резал их.

— Тянет на семнадцать медных монет, — наконец выдал травник, пересчитав мои скромные усилия. — Принёс бы качественные — потянуло бы на двадцать пять.

Я не удержался от вопроса:

— А у вас есть какой-нибудь нож для трав?

Он хмыкнул, глядя на меня так, будто я попросил у него целое состояние.

— Ты ещё уроки не окупил. Не наглей.

— Я понимаю, — сказал я спокойно. — Но дома у меня всего один нож, и он… ну, не слишком хорошо режет. Я им, в общем-то, и резал, и сами видите, что вышло.

Я выложил на прилавок нож с лезвием-коротышом, изогнутым в середине, сточенным.

Травник снова хмыкнул, посмотрел на нож с брезгливой жалостью и направился в подсобку. Через минуту вынес из подсобки заточенный нож — изогнутый под серп, отлично заточенный, и плетёный короб — такой же я видел за спинами людей из школы Небесного гнева.

— Это чтобы у тебя цветы и травы не мялись и после нескольких часов не выглядели как дерьмо.

— Спасибо!

— Не за что, — буркнул он. — Поздравляю, пацан: у тебя только что появился денежный долг в семнадцать медяков.

Я замер на мгновение, но потом кивнул. Долг так долг. Всё равно без хорошего ножа дальше ходить бесполезно.

Я взял нож за рукоять, но тяжелая ладонь травника опустилась на лезвие, прижав его к столешнице.

— Чтоб ты знал — семнадцать медяков — это за короб. Нож я не продаю тебе, а даю в пользование, пока не купишь себе свой. Он… он дорог мне, как память, понял?

— Да, Рой, я понял вас.

Сам понимаю, насколько порой важны вещи, дорогие как память. Я так же часы отца хранил.

Интересно, чей это нож?

Травник отпустил лезвие, но наморщил лоб и о чем-то размышлял. Его взгляд метался между мной и полкой с сушёными корнями. Наконец заговорил:

— Кстати… Раз уж я сегодня такой щедрый, расскажу тебе кое-что о духовной траве. Слышал про «Элацею»? Нет? Тогда слушай. Показывать на примере не буду — нет ее сейчас в лавке.

Он объяснил мне, как выглядит это растение, рассказал, что растёт оно глубоко в чаще леса, куда обычно отправляются опытные сборщики.

— Она тебе нужна: ее можно жевать, чтобы оно помогало в культивации. Да, будет горько, но тебе сейчас полезно хотя бы по лепестку в день. Найдёшь больше, чем нужно — тащи сюда. Куплю.

Я задумался. Ещё один повод в будущем сходить в лес. Но пока я туда не сунусь. Там опасно.

— Разве зелья не лучше трав? — спросил я.

Травник усмехнулся:

— Лучше. В зельях больше полезного, больше силы и меньше разной грязи. Но разве ты пьёшь зелья? Или можешь себе их достать?

Он был прав. Зелья мне пока не по карману.

— Слушай сюда, пацан, — продолжил он уже более серьёзным тоном. — Стадия закалки называется так потому, что на этом этапе ты должен закалиться — для своего будущего роста. Нужно сделать своё тело и дух как можно крепче любыми способами, чтобы потом не сломаться, шагая по лестнице к Небу.

Я слушал его внимательно.

— Твоя цель сейчас — укрепить основу. Если сделаешь её слабой или пропустишь что-то важное… дальше будет только хуже. На каждом ранге ты становишься сильнее физически: увеличивается сила, выносливость, скорость… Но это всё лишь подготовка. Понял?

Он сделал паузу, чтобы убедиться, что я слушаю и понимаю его слова. Я кивнул.

— Ошибка на этом этапе может привести к «перегоранию» или разрушению тела. Так что постарайся искать и употреблять духовные растения. Конечно, лучше — зелья. Ещё лучше — высококачественные зелья… но их ты не потянешь.

— Спасибо! — поблагодарил я искренне.

— Отработаешь, — проворчал Рой, отвернувшись. — Не думай, что я добрый, просто если будешь носить мне духовные растения, гораздо быстрее закроешь долг. Может, даже купишь себе нормальные штаны, без заплат.

Его взгляд скользнул по моим изношенным брюкам, и я почувствовал лёгкий стыд.

— Спасибо.

— Иди уже.

Но прежде, чем уйти, я решил попытать удачу:

— А можно ли почитать вашу книгу о растениях?

Травник посмотрел на меня так, будто я попросил у него разрешение минутку порыться в мешочке с выручкой.

— Разумеется нет!

Я кивнул и вышел из лавки с коробом за плечом и новым ножом на поясе. Жаль… Было бы интересно узнать больше о травах, их свойствах, и получить легкие пять баллов к навыку.

Интересно, какие варианты будут доступны на двадцатом ранге травничества? По идее, чем выше развит навык, тем весомее и значимее должна быть плюшка.

Домой я добрался быстро. Снял с плеч и убрал подальше от глаз плетёный короб и новый нож. Старый вымыл и вернул на место.

В животе урчало так громко, что, казалось, соседи могли это услышать.

Мать всё ещё была на работе в прачечной. Зато каша уже ждала меня в горшочке, прикрытом крышкой. Я разделил ее на две порции и умял свою в три ложки, добавив к ней кусок вчерашнего хлеба. Запил всё отваром из трав. Горьковатый вкус остался во рту, но я к нему привык — во-первых, полезно, во-вторых, травы для хорошего чая стоят много.

К следующему разу соберу травы для чая сам, и сам высушу. Травник сегодня раскрыл много профессиональных секретов: даже «ненужные сорняки» подробно разбирал — говорил, что с ними можно делать, если нет аналогов получше. Что именно можно варить для желудка, а что лучше вообще никогда не трогать.

Сытость пришла быстро, и я почувствовал прилив сил. Отлично! Я ещё успею на вечернюю тренировку.

Во дворе я начал с растяжки, потом — турник, отжимания, приседания, выпады. Когда перешел к упражнениям практиков, система была беспощадна: каждое третье движение сопровождалось тихим звоном и оповещением о неправильной технике. Но что-то все-таки получалось: от этих упражнений пот лил градом, хотя ничего особенного в них не было.