Чтение онлайн

Если проблему решит один разговор с его родителями, я буду дураком, если не воспользуюсь этим. Но для этого нужно узнать о его семье больше. Где именно он живёт? Какие у него родители? Скорее всего его отец — капитан стражи — даже не знает, чем занимается сын.

Асура появился один, спустя час после того, как мы расстались. Со своими дружками, судя по всему, он уже распрощался. Не было никаких сомнений, что направляется он в сторону дома, только отчего-то понурый.

Неужели из-за меня так расстроился? Я усмехнулся и из-под тени дерева скользнул в тень малоэтажных домиков. Потерять из виду такого здоровяка непросто.

Дом Асуры выделялся на фоне соседских: огороженный двухметровым забором из добротных досок — дорогое удовольствие даже для стража.

С земли виднелась лишь серая черепичная крыша, поэтому, когда подросток-переросток скрылся за калиткой, я решился на рискованный шаг.

Взобраться на крышу соседнего дома не составило особого труда: сперва на забор, потом — на черепицу. Я не шумел, а хозяев, похоже, не было дома — я не увидел здесь движения за все время, что сидел у дерева.

За высокой оградой двора Асуры скрывался старый дом из черных бревен. Небольшие окна занавешены плотными шторами, темными и такими грязными, будто их не стирали годами. В саду перед домом из земли торчат несколько иссохших кустов, окружённых вытоптанной землёй. Всё казалось тихим и безжизненным.

Подросток домой не зашел — топтался во дворе. Но вскоре дверь дома резко распахнулась, и из неё вышла женщина. Судя по возрасту — мать Асуры.

Она выглядела измождённой: худое лицо с острыми скулами, тёмные круги под глазами. На её руках были заметны синяки — и свежие, и старые. Она нервно теребила край выцветшего фартука, то и дело оглядываясь по сторонам.

— Асура! — окликнула она парня громким, дрожащим голосом. — Почему ты здесь?

Асура подошёл медленно, ссутулившись. Его обычно надменное лицо выглядело мрачным и уставшим.

— Почему ты пришёл? — закричала мать, её голос сорвался на истеричные нотки. — Ты должен быть на тренировке стражников! Ты понимаешь, что с тобой сделает отец?!

Асура остановился в нескольких шагах от неё и поднял взгляд.

— У меня были дела поважнее, — ответил он тихо, но твёрдо. — И ты ему ничего не скажешь, поняла?

Мать вздрогнула, слова Асуры хлестнули её не хуже бамбуковой трости. Её руки задрожали сильнее, она приблизилась к сыну.

— Что это значит? — её голос стал ещё выше и громче. — Ты как разговариваешь с матерью, а?!

Асура отвернулся, словно мать была для него пустым местом.

— Лучше займись домашними делами, — бросил он через плечо.

Мать замерла на месте, её лицо исказилось от бессилия. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Через несколько секунд она развернулась и поспешила обратно в дом, захлопнув дверь так сильно, что стекла в окнах задребезжали.

Асура остался во дворе один. Некоторое время просто стоял неподвижно, глядя вдаль. Потом медленно сел на ступеньки крыльца и уткнулся лицом в ладони.

Время тянулось невыносимо долго, тело уже порядком затекло, но я замер в одной позе, будто ожидая развязки. Не зря.

Входная дверь с грохотом распахнулась, и во двор вышел мужчина: огромный, широкоплечий, с массивными руками, которые выглядели так, будто могли сломать дерево напополам. Его лицо было грубым, с тяжёлым подбородком, покрытым щетиной. Глаза горели злостью.

А вот и отец Асуры.

Мужчина грузно пошагал к сыну.

Подросток замер, словно пойманный зверёк. Его плечи подались вперёд, он сжался в комок, будто пытался стать меньше, незаметнее. Но взгляд отца уже был устремлён на него. И этот взгляд был полон презрения.

— Где ты был?! — рявкнул мужчина так громко, что мне показалось: стены дома вздрогнули.

Асура вскочил на ноги и попятился, спотыкаясь о ступеньки. Его лицо побледнело до мелового оттенка. Он попытался ответить что-то невнятное, но слова застряли в горле.

— Я… я был… — начал он, но голос его дрожал так сильно, что фраза оборвалась.

— На колени! — прорычал отец.

И Асура упал. Без колебаний. Просто рухнул на колени перед ним и сложил дрожащие ладони перед собой, будто в молитве. Слова сорвались с его губ скороговоркой.

— Папа-только-не-бей-только-не-бей-пожалуйста…

Я видел, как его плечи трясутся от страха. А потом заметил пятно на его штанах. Оно начало расползаться всё шире и шире. Он обмочился прямо перед отцом.

Мужчина остановился на мгновение и смерил сына взглядом настолько полным презрения и отвращения, что мне самому стало не по себе.

— Ты опять обоссался! — заорал он так громко, что в голове зазвенело. — Хотя я ещё и пальцем тебя не тронул! Ты позоришь всю нашу семью, бесхребетное животное! Ты пропускаешь тренировки, где тебя могут сделать настоящим мужчиной! Ты что, хочешь всю жизнь прожить зассанцем, сучонок?! Я вправлю тебе мозги!

Он шагнул ближе к Асуре и занёс руку. Подросток дёрнулся назад, закрывая голову руками, словно это могло его спасти. Он снова залепетал:

— Папа-не-надо-не-надо-пожалуйста…

Я сидел на крыше и смотрел на эту сцену с каким-то странным оцепенением. Еще минуту назад я был бы рад, если бы Асуру наказали, но сейчас я не чувствовал злорадства или удовлетворения от того, что этот парень страдает. Всё плохое, что я думал о нём раньше, схлынуло, когда я увидел это пятно на его штанах и услышал голос, полный первобытного ужаса. У большинства подонков есть предпосылки, чтобы стать подонком, и сейчас я увидел, что толкнуло на этот путь Асуру.

Я наблюдал за воплями отца и слушал плач здоровенного подростка. Смотрел на того самого задиру и хулигана, которого я пытался направить на путь истинный всего несколько часов назад. И теперь я видел перед собой лишь сломленного мальчишку, который жил в страхе каждую минуту жизни в собственном доме. Если бы у меня было такое детство, не озлобился бы я на мир? Не старался бы выплеснуть на остальных свою злобу? Черт, да конечно оскотинился бы.

Дети редко вырастают подонками, если в семье все хорошо. А здесь даже близко не было «хорошо».

Разговаривать с отцом бесполезно. В его глазах светилась такая ярость, что любые слова о его сыне сделают только хуже.

Я спустился с крыши и пошагал прочь. Зрелище мне опротивело до глубины души. За каких-то полчаса я узнал об этой семье гораздо больше, чем хотел.

Вопли стихали медленно. «Папа, не надо!» преследовало меня еще пару минут.

Домой я возвращался без настроения, опустив голову.

Асура всегда был для Китта врагом. Хулиган, задиристый придурок, который считал себя королём среди шпанья. Китт ненавидел его всем сердцем. А теперь я не знал, что и думать.