Чтение онлайн

— А что ты взял себе? — поинтересовался ЭрДжей.

Блюм грустно опустил глаза.

— Для себя я вынес важный жизненный урок… А ещё футболку! Я ведь одолжил эту у Ала, — и он принялся переодевать футболку на новую — голубую с затёртым рисунком апельсина и надписью «Орандж» над ним.

— Не грусти, — девочка попыталась взбодрить Блюма.

— Я в порядке. Просто, неужели люди, правда, забыли истинные ценности и перестали жить по совести?..

— Блюм, не все такие, как Сэм.

— Вот именно, — подхватил ЭрДжей. — Тебе достаточно поднять глаза, чтобы увидеть все лучшие ценности в одном флаконе.

Девочка скептически посмотрела на ЭрДжея.

— Надеюсь, ты сейчас про Альфреда, а не про себя… — сказала она, и все засмеялись.

Ветер игриво подхватил их смех, языки пламени весело подпрыгивали, тепло было снаружи и внутри.

— Думаю, вы правы. В мире много хороших людей, но и плохих не мало. Думаю, даже больше…

— Это не важно, Блюм, — начал Лекарь, занимаясь приготовлениями к перевязке. — Есть плохое, есть хорошее, есть красивое и уродливое, справедливое и не очень, да и сами мы, то в гору, то вниз, живём, не зная зачем, но правда в том, что так и должно быть. Без плохого, не было бы хорошего.

— Без тьмы не было бы света, — дополнил Блюм, глядя на костёр. — Ты поистине прав.

А Альфред тем временем взял спирт, смочил им новенькую вату и принялся протирать вокруг пореза.

— Ай! Чего ж так больно то?.. — скривился ЭрДжей.

— А ты как хотел, вон какой порез глубокий! Терпи.

— Терплю… — но по ЭрДжею было видно, что терпение давалось ему с трудом.

— У тебя ещё цветочки. Иногда мне приходится делать операции без анестезии. Вот там людям по-настоящему больно. Настолько больно, что не все выживают…

— А что это такое? Ана-сте… — попыталась повторить девочка.

— Это специальное средство, с помощью которого можно обезболить часть или всё тело. Человек засыпает и ничего не чувствует, а мне приходится давать закусывать тряпку…

— Как-то звучит… не обнадеживающе, — заметил ЭрДжей.

— Это ты мягко сказал! Раньше у меня были препараты, в том числе и анестезия… — Альфред печально опустил глаза.

— А сейчас? Закончились? — спросила девочка.

Альфред ненадолго оторвался от перевязки, погрузившись в печальные воспоминания.

— Я тогда жил в районе отшельников, у нас там свой вход в бункер имелся. Про него мало кто знал, ведь наш район не сильно любят, и тогда как раз открыли девятые двери центрального бункера, ты должен помнить, когда ещё гуляния устроили, — обратился Альфред к ЭрДжею.

— Да, конечно помню. Я тогда и решил, что когда вырасту, открою остальные. Тоже хотел, чтобы в мою честь гуляния устроили, — засмеялся ЭрДжей.

— Ну а я вместо гуляния решил спуститься туда. В то время он был ещё не под властью стражей, и я подумал, что раз все веселятся наверху, то в самом бункере будет не много народу. Я был почти прав — там вообще никого не было. Всю еду вынесли, а медикаменты ещё не успели. Целых три коробки! Представляете? Антибиотики, обезболивающие, жаропонижающие, вакцины против вирусов, шприцы-комарики с анестезией. Они такие крохотные, чтобы можно было в экстренной ситуации ввести небольшую дозу и незамедлительно оказать помощь. Эти шприцы — вершина анестезиологии! Абсолютно безопасные, не нужно вводить в позвоночник и нет никаких рисков осложнений на сердечно-сосудистую систему. Я про них только в книжках читал, в жизни ни разу не видел, а тут… несколько коробок с таким богатством! И главное, что люди-то не понимали, что нашли. Для них тушенка была ценнее, чем это, и я подумал, что… ну…

— Что ты найдёшь для них более полезное применение, — улыбнулся ЭрДжей.

— Да и… я украл их. Все три коробки. Мне было очень стыдно, но я же не для себя или для продажи в три дорога. Я собирался лечить ими всех и вся — так и поступил. Тогда-то обо мне и заговорили в мегаполисе, ведь многие стали поправляться, а уже потом, гораздо позже, меня ограбили, а дом сожгли… Я решил не восстанавливать то место и перебрался в высотку недалеко от площади.

Все молчали. Нужно было время, чтобы переварить услышанное.

— Кто мог сделать такое?.. Ты ведь помогал людям. Зачем?.. — девочка искренне не могла понять этот поступок.

— Изгои? — предположил ЭрДжей.

— Я думаю, да. Кому ещё могут понадобиться таблетки и шприцы в этом городе. Но сейчас у меня есть антибиотики и другие лекарства. Я договорился со Стражем и некоторые препараты со вскрытых бункеров попадают ко мне, но анестезии больше нет.

— И после этого ты всё равно всем помогаешь… мне это не понять, — задумчиво сказал ЭрДжей.

— А разве ты сам поступаешь не так же? Разве ты изобретаешь не с целью поделиться этим с другими?

ЭрДжей отвёл свой взгляд в сторону.

— Ну, с какой-то стороны ты прав, Альфред. Моя величайшая цель — вернуть людям электричество, но пока что я не знаю как. По правде говоря, даже не знаю, с чего начать. Одно дело оживить какую-нибудь солнечную панель и подключить к ней гаджет, но вернуть всему мегаполису свет — это… сложно. Мягко говоря, сложно. В общем, я зашел в тупик…

— Точно… — осенило девочку. — Так вот зачем ты пошел в Парк! Я так и знала! У тебя тоже есть желание, которое ты хочешь загадать!

ЭрДжей удивлённо посмотрел на неё. Затем на смену удивлению пришла улыбка.

— Перчик, не выдумывай, — улыбаясь, сказал он. — Цель моего путешествия не изменилась. Нет такой силы, которая сделала бы всё вместо тебя без каких-либо усилий. Всё в жизни достигается трудом, нет исключений, понимаешь? Такова наша природа — мы должны стараться и делать, ведь иначе за нас это никто не сделает. Ни духи, ни Боги, ни Парк. Всё только в наших руках.

— Готово, — сказал Лекарь, закончив перевязку.

— Спасибо, Альфред.

— На здоровье. И хотя я надеюсь, что Парк не выдумка, и я смогу загадать своё «величайшее» желание, но я согласен с ЭрДжеем. Труд — единственный путь к достижению цели, ведь даже Парк просто так не отдаст желание. Нужно сначала пройти его испытания.

После этих слов Альфред встал и пошел к ручью ополоснуть руки и заодно набрать воды в его небольшой чайник.

ЭрДжей посмотрел на свою повязку на ноге. Альфред очень бережно сделал её — нога была не перетянута, узелок был завязан очень аккуратно. Альфред не должен помогать ему, но помог. Девочка спасла его сегодня от собаки, а Блюм спас их всех. А что делал он весь день? Какое-то странное чувство засело в его груди. Он знал, что это, но не знал, что с этим делать.

В то же время все вокруг непринуждённо делали свои дела: Альфред возился с чайником, девочка готовила себе ночлег, Блюм искал что-то в рюкзаке.

— Кхем… я думаю… — неуверенно начал ЭрДжей, прикрыв рот рукой, — вернее, я уверен, что мне нужно перед вами… извиниться. Я был не прав, когда пытался решать всё за вас, и к тому же, по большей части, это моя вина, что мы попались Сэму. Если бы не моё любопытство, возможно никто из вас не обратил бы внимание на то здание, и мы пошли бы спокойно дальше. И я знаю, что именно я сею раздор в нашей компании, я такой. Я эгоистичный, грубый, не терпеливый, высокомерный. Жизнь отшельника не предполагает общение, знаете ли, и… я постараюсь с этим всем бороться, по мере возможности, конечно. Я буду стараться, потом что… ну просто… что ж я как маленький! — выругал себя Изобретатель. — Вы мне нравитесь. Все вы. — Он скрестил руки на груди и отвёл взгляд.