Чтение онлайн

Во-вторых, в Лангедоке производилось множество общественных работ за счет короля и при помощи его чиновников. Существовали здесь и другие работы, часть средств для которых выделялась центральным правительством, которое и руководило в значительной степени их проведением. Но большинство подобных работ проводилось за счет самой провинции. Как только король утверждал план и смету расходов работ, они велись служащими, специально избираемыми сословным собранием, под наблюдением комиссаров, выделяемых из членов собрания.

Наконец, в-третьих, провинция обладала правом самостоятельно собирать часть королевских налогов и налогов, которые ей дозволялось устанавливать для удовлетворения собственных нужд. Причем способ сбора налога также определялся самой провинцией.

Посмотрим теперь, какие выгоды Лангедок смог извлечь из своих привилегий. Вопрос этот заслуживает особого внимания.

Что больше всего поражает в обычных провинциях, так это почти полное отсутствие здесь местных повинностей. Общие налоги ( стр.170) зачастую подавляют своим бременем, но сама провинция ничего не тратит на себя. В Лангедоке же, напротив, стоимость ежегодных общественных работ огромна: в 1780 г. она превышала 2 млн. ливров. Центральное правительство иногда приходит в ярость при виде таких затрат. Оно опасается, что истощенная непосильными расходами провинция будет не в состоянии выплатить падающие на ее долю налоги. Оно упрекает провинциальное собрание в неумеренности. Я прочел записку, содержащую ответ на эту критику. Приводимые мною дословные выдержки обрисуют ярче, чем я смог бы это сделать, дух, коим проникнуто провинциальное самоуправление.

В этой записке говорится, что, действительно, провинция предприняла и проводит огромные работы. Но собрание не только не признает в этом своей вины, но, напротив, заявляет, что если король тому не воспротивится, оно и далее будет следовать тем же путем. На территории провинции были очищены и выпрямлены русла основных рек, приступили к продлению лангедокского канала, вырытого при Людовике XIV и недостаточного для нужд провинции; новое русло канала должно пересечь нижний Лангедок, через реки Сетта и Агда к Роне. В провинции открыт для коммерции порт на Сетте, и на его содержание расходуются значительные средства. Все эти затраты, отмечает собрание, важны не столько для провинции, сколько для государства в целом; тем не менее провинция взяла все расходы на себя, потому что именно ей канал приносит наибольшую выгоду. Кроме того, она собирается осушить болота Эг-Морт и сделать их пригодными для земледелия. Но в особенности она намеревается заняться дорогами: в провинции уже проложены или приведены в хорошее состояние пути, ведущие в другие части королевства, исправлены даже дороги, соединяющие между собою города и отдельные местечки Лангедока. Все эти дороги находятся в превосходном состоянии даже зимой и составляют полную противоположность тряским, ухабистым и плохо содержащимся дорогам большинства соседних провинций, например, Дофине, Керси или Бордо. Собрание приводит мнение коммерсантов и путешественников. И здесь оно не ошибается, ибо Артур Юнг, исколесивший страну десять лет спустя, отмечает в своих заметках: "Лангедок, провинция с сословными штатами; прекрасные дороги, обустроены без барщины".

Если королю угодно будет позволить, продолжает собрание в своей записке, сословное собрание на этом не остановится: оно возьмется отремонтировать проселочные дороги, представляющие не меньший интерес для населения. "Ибо если провиант не может быть доставлен из амбаров владельца на ближайший рынок, то какая польза от того, что его можно доставить на более дальнее ( стр.171) расстояние?" - "Относительно общественных работ собрание всегда придерживалось того мнения, - отмечается далее, - что нужно учитывать не столько их размах, сколько их полезность". Реки, каналы, дороги сообщают ценность продуктам земли и промышленности и позволяют торговле проникать во все уголки провинции. Они дают возможность перевозить грузы куда следует в любое время и с небольшими издержками, а также способствуют обогащению страны вопреки всем затратам. Более того: подобные работы, предпринятые одновременно в различных частях страны, повсюду поддерживают уровень заработной платы и приходят на помощь беднякам. "Королю нет надобности устраивать в Лангедоке благотворительные мастерские, как он делает это на всей остальной территории Франции, заканчивает собрание с некоторой долей гордости.
– Мы не просим для себя такой милости у нас благотворительные мастерские заменены общественными работами, что мы ежегодно проводим, давая всем желающим возможность производительного труда".

Чем больше я изучаю общие установления, изданные собраниями Лангедока в предоставленной им части общественного управления с позволения короля, но, как правило, без его инициативы, тем больше я восхищаюсь мудростью, справедливостью и кротостью, тем значительнее кажутся мне действия местного самоуправления по сравнению с тем, что мне довелось видеть в прочих провинциях, управлявшихся одним королем.

Провинция делится на общины (городские или сельские), на административные округа, называемые диоцезами, наконец, на три. больших департамента или сенешальства. Каждая из этих составных частей имеет собственное представительство и небольшое отдельное управление, действующее под руководством либо штатов, либо короля. Если в интересах какой-либо из этих маленьких политических коллегий затеваются общественные работы, то они предпринимаются не иначе, как по ее требованию. Если работы общины могут принести пользу диоцезу, то округ вносит свою долю в общую сумму расходов. Если же заинтересованным оказывается сенешальство, то и оно вносит свою лепту. Наконец, и диоцез, и сенешальство, и провинция приходят на помощь общине, даже если речь идет о ее частных интересах, но необходимые работы превышают ее возможности, поскольку штаты без устали повторяют: "Основное начало нашего устройства состоит в полной солидарности и взаимопомощи всех частей Лангедока".

Выполняемые провинцией работы готовятся заблаговременно и первоначально подвергаются анализу со стороны низших коллегий, которым предстоит принять в них участие. Работы оплачиваются только деньгами - барщинный труд исключен. Я уже упоминал, что в обычных провинциях владельцам земель, отобранных ( стр.172) под общественные работы, всегда платили мало и с опозданием, а нередко не платили и вовсе. Это было одним из главных предметов жалоб, обращенных к собранным в 1787 г. провинциальным собраниям. Среди жалобщиков встречались и такие, что утверждали, будто бы они были лишены даже возможности выплатить наделанные таким образом долги, так как объект их приобретения был разрушен или лишен своих природных свойств еще до его оценки. В Лангедоке же каждая частица забираемой у собственника земли подлежала тщательной оценке еще до начала работ и оплате в первый же год их производства.

Регламент проведения общественных работ, из которого я заимствую эти подробности, показался центральному правительству настолько удачным, что оно пришло в восхищение, однако не последовало ему. Королевский совет, разрешив ввести регламент в действие, приказал отпечатать его в королевской типографии и разослать всем интендантам для ознакомления.

Все, что я говорил об общественных работах, еще более применимо и к другой не менее важной стороне управления провинцией - к сбору податей. В этом отношении различие между Лангедоком и всем остальным королевством просто поразительно.

Я уже имел случай рассказать, каким образом используемые в Лангедоке способы распределения и сбора тальи частично воспроизводили методы, которыми мы сегодня пользуемся в деле налогообложения. Укажу только, что провинция настолько хорошо осознала превосходство своих методов, что всякий раз, как король устанавливал новые налоги, штаты, не колеблясь, выкупали право взимать их по-своему и через своих чиновников.

Несмотря на перечисленные мною расходы, дела Лангедока находились в таком образцовом порядке, а кредит его был настолько прочен, что к нему часто прибегало центральное правительство и от имени провинции занимало деньги, которых ему самому не дали бы на столь выгодных условиях. Я обнаружил, что Лангедок в последнее время занял по своим собственным поручительствам, но за счет короля, 73 млн. 200 тыс. ливров.

Однако же правительство и его министры косо поглядывали на эти местные вольности. Ришелье сначала изуродовал их, а затем и вовсе уничтожил. Ненавидел их и вялый и ленивый Людовик XIII, который вообще ничего не любил. По свидетельству Буленвилье, король испытывал такое отвращение к привилегиям провинций, что при одном только упоминании о них приходил в ярость. Трудно себе представить, сколь горячо слабые души ненавидят все то, что принуждает их к каким-либо усилиям. В эту ненависть они вкладывают весь остаток своего мужества и всегда выказывают здесь твердость, сколь бы слабы они ни были в остальном. По счастливой случайности во времена детства Людовика XIV ( стр.173) была восстановлена прежняя конституция Лангедока, и этот короля уважал ее, считая собственным детищем. Людовик XV приостановил ее действие на два года, но потом вновь восстановил ее.

Учреждение продажи муниципальных должностей грозило конституции Лангедока не столь явными, но не менее серьезными опасностями. Это презренное установление имело своим следствием не только уничтожение городского самоуправления, но и было направлено также против провинциальных собраний. Мне не известно, избирались ли с этой целью депутаты от третьего сословия, но я знаю, что это давно уже перестало практиковаться - городские муниципальные сановники стали там единственными представителями буржуазии и народа.

Отсутствие специального полномочия, учитывающего интересы данного момента, было мало заметно, пока города сами избирали своих должностных лиц - свободно, всеобщим голосованием, чаще всего на очень короткий срок. В те времена мэр, консул или синдик настолько точно представляли в собрании волю населения, от имени которого они выступали, как если бы они были специально избраны им. Понятно, что когда человек за деньги приобретал право управлять своими согражданами, дело обстояло иначе. Такой человек представлял только самого себя или, в крайнем случае, мелкие интересы своих близких. Тем не менее за чиновниками, приобретшими свою должность с торгов, сохранялись те же права, что и за избранным магистратом. В силу этого характер правления тотчас же изменился. Дворянство и духовенство, заседавшие ранее в провинциальном собрании лицом к лицу с представителями народа, обнаружили теперь перед собой лишь нескольких одиноких буржуа, робких и бессильных. Третье сословие занимает в делах управления все более подчиненное положение, хотя с каждым днем богатеет и укрепляет свое положение в обществе. В Лангедоке положение было иным, поскольку провинция всегда заботилась о выкупе у короля должностей, как только они учреждались. Заем, сделанный провинцией в этих целях, только в 1773 г. составлял 4 млн. ливров.