Чтение онлайн

– У меня нет ответов на твои вопросы, ясно тебе? И я не обязан перед тобой отчитываться, – почти прорычал он, распыляясь все сильнее.

Ну да, кто я такая!

– Ты изначально ведь не собирался никого покупать, так? – неожиданно догадалась.

Он ничего не отвечал, играя желваками и буравя взглядом костёр, у которого сидели мужчины, старательно делая вид, что не прислушиваются к нашему пылкому диалогу.

– Тогда отпусти меня! – отчаянно воскликнула я. – Если тебе не нужна рабыня, почему же ты просто не оставишь меня в лесу и спокойно не вернешься в свою деревню?

– Да потому что в этом нет никакого смысла. Я не занимаюсь благодетельностью, Фрейя, – мужчина повернулся ко мне и впился рассерженным взглядом в мой. – Твоя свобода, по меньшей мере, обошлась мне слишком дорого, чтобы я просто позволил тебе уйти и либо погибнуть от кровотечения в лесу, либо в скором времени снова попасться в руки Кезро, которые однозначно не стали бы снова упускать лёгкую добычу.

Я понимала, что в его словах был смысл, но упрямо не хотела мириться с этим, чувствуя, как слёзы обжигали щеки.

– Мир не крутится вокруг тебя, Фрейя. Пойми, наконец, когда надо бороться, а когда стоит остановиться. Нельзя бежать вечно. Всё когда-нибудь заканчивается и иногда приходится просто принимать свою судьбу.

Ник рывком поднялся на ноги и перед тем, как отойти, тоном, не терпящим возражений, отчеканил, сложив на груди руки и глядя мне в глаза:

– Ты поедешь со мной и будешь работать в моём доме, исполняя обязанности прислуги, хочешь ты этого или нет. Я не желаю больше заводить этот разговор и советую тебе всерьёз задуматься над моими словами, потому что в следующий раз я уже не буду так добр и просто найду способ заставить тебя замолчать.

Прикрыв веки и обняв себя руками, я смотрела перед собой сквозь слезы отчаяния, слыша, как удаляются его шаги. Каждое слово мужчины било, как ножом по сердцу, и я ненавидела его, себя и весь мир за то, насколько он был прав – я была бы безнадёжно обречена, вырвавшись на свободу, и даже если бы каким-то чудом выжила, Истэк достал бы меня даже из-под земли.

Но стыд сжигал меня изнутри. Я стала рабыней. Я позволила надеть на себя эти демоновы оковы, и назад пути не было. Всю жизнь стремясь к свободе, я оказалась в глухо запертой клетке.

Я перевела отрешённый взгляд в сторону и увидела, как воины охотно освобождают для Николаса место у общего костра, дружелюбно похлопывая его по плечу и предлагая пищу. Он сердито отмахнулся от взъерошившего его волосы Дамена – или Дритана, я пока не научилась отличать близнецов – и начал сверлить взглядом потрескивающие поленья, опершись руками о колени и устало опустив напряженные плечи.

Новая волна слабости заставила пошатнуться, но я вынудила дрожащие руки размотать повязки на кистях и потянулась к брошенным Николасом снадобьям и влажным тряпкам. Запястья были стёрты в кровь до мяса, и я болезненно морщилась, смазывая их и вытирая выступающую сукровицу. Я была предоставлена самой себе, но отчетливо ощущала, что мужчины наблюдали, готовые в любой момент пресечь мои попытки сбежать.

Спустя некоторое время затылок начало едва заметно покалывать. Невольно обернувшись, я встретилась с задумчивыми глазами Ника, который исподлобья внимательно следил за каждым моим движением. Он явно оттаял и смотрел мягко, почти виновато, и я, не выдержав, отвернулась, сосредоточившись на перевязке.

Мягкая лежанка искушала нырнуть в её объятия, и, наскоро запихнув в себя остывший ужин, я укрылась накидкой и медленно улеглась на левый бок, так далеко от огня, как только было возможно, свернувшись в клубочек, чтобы хоть немного согреть дрожащее тело. Раны сильно пульсировали, но глаза без конца слипались, и я наконец провалилась в беспокойный сон под треск костра, тихие разговоры мужчин и похрапывание отдыхавших от долгой дороги лошадей.

Свет. Он маячил впереди.

Я с трудом пробиралась по лесу, выставив вперед руки и раздвигая сухие голые ветви, которые, казалось, сплетались едва ли не намертво, будто сдерживая, не позволяя ступать дальше. Я не отводила взгляда от ярких зеленовато-жёлтых пятен, поблескивающих между деревьев, которые были всё ближе, манили, призывали. Я побежала, раздирая в кровь ладони и предплечья, но не чувствовала боли. Я должна была быть там.

Наконец проскользнув под последней преградой, я нырнула в объятия света, оставляя угнетающую тьму бездушной чащи позади, и резко остановилась.

Моему взору открылся невероятный пейзаж. До боли родной, до ужаса прекрасный. Вовсю светило весеннее солнце, зависшее высоко в кристально чистом небе и приятно обжигающее кожу своими лучами. Босые ступни утопали в высокой мягкой траве, слегка колыхающейся от теплого нежного ветерка. Чуть в отдалении, небольшие деревянные домики были небрежно разбросаны по зелёной полянке. Здесь царило какое-то странное, умиротворенное спокойствие. Не было видно ни души. Из леса не доносились голоса птиц, дети не играли на лугу, оглушая взрослых радостными криками, мужчины и женщины не сновали из хижины в хижину, исполняя ежедневные обязанности, а внутри стойбищ для скота было непривычно пусто.

Я услышала лёгкий хруст и повернулась на звук. Счастливая улыбка озарила лицо, и я побежала к пасущемуся рядом высокому, чёрному коню, который мерно и безмятежно пощипывал густую траву.

– Ветер!

Я вскрикнула и повисла на горячей и такой родной шее. Странное ощущение не покидало меня, но, Боги, как же я соскучилась.

Лошадь не обратила на меня никакого внимания и вместо привычного приветственного ржания продолжила перебирать сильными ногами, выискивая лакомые кусочки.

Я покачала головой и закатила глаза, не переставая улыбаться.

– Хватит дуться, парень. В следующий раз я обязательно возьму тебя с собой.

Пошлёпав жеребца на прощание, я едва ли не вприпрыжку двинулась к дому, недоуменно оглядываясь вокруг. Где же все?

Хижины проносились мимо меня нечёткими пятнами, глаза сосредоточились лишь на одной единственной, уютно разместившейся в отдалении от остальных. Я предвкушала встречу, гадая, что же мама испекла к обеду на этот раз и отчаянно желая рассказать ей о своих сегодняшних успехах в метании кинжалов.

Но у порога меня не встретил привычный аромат горячих вкусностей. Я бесшумно распахнула обычно скрипучую дверь. В лучах солнца, пробивающихся сквозь окна, внутри дома летали сверкающие пылинки, сказочным сиянием поднимаясь над деревянным полом и лениво оседая на нём же. Здесь тоже было пугающе пусто.

– Мам?

Я крадучись обошла все немногочисленные комнаты, но по-прежнему никого не увидела. Вся мебель и утварь оставалась на тех же местах, как и когда я ушла. Только теперь покрылась тонким слоем пыли, словно прошёл не день, а недели.