Чтение онлайн

– Ой, Лисовский, - с легкой ноткой вызова начала я, гася в себе желание ехидно улыбнуться, иначе он точно не согласится, - неужели тебе, такому псевдоаристократишке, боязно в обычной забегаловке перекусить? Думаешь, твой желудок, привыкший только к высокой кухне, не выдержит?

В его глазах мелькнуло что-то такое. Что-то, что заморозило во мне ехидство. Не знаю, что это было, но оно вот совсем не из разряда его скалезубства, или того, когда он пытался меня заткнуть убийственным взглядом, насмешкой и прочим… Я осеклась, но его выражение глаз уже снова было прохладным и ироничным.

– Ну, отчего же? Я в армии служил под Новосибом, у меня желудок и кирзовый сапог может переварить.

Реплика какая-то… неконтролируемая, что ли. Странная такая. Я бы ожидала от него чего-то язвительного, ироничного, в крайнем случае просто убийственного взгляда, а это словно бы новая попытка скрыть то, что невольно заставляло меня отступить и это тоже было странно. Я была в замешательстве, он, скорее всего тоже, но снова этого не показывал. Серые глаза потемнели, блеснули сталью – опять раздражен. Почему-то вспомнилась заедающая ручка офиса, однако Лисовский, отведя взгляд, просто молча пошел в забегаловку. Я бы сказала, что он подался на провокацию, если бы не было этих странных, ни на что не похожих мгновений, заставивших меня заткнуться и просто последовать за ним.

Оживленная обстановка, чем-то неуловимая схожая с американскими придорожными кафешками, гомон интернациональной толпы и безумно вкусные запахи от широких прилавков с самой разнообразной снедью. Меня лично из всего ассортимента привлекло нечто похожее на пельмени, только с начинкой из креветок. Улыбчивая китаянка накладывающая мне порцию в большую деревянную тарелку, на беглом английском пояснила, что подается это кушанье с имбирем, соевым соусом и уксусом. Потом нужно смешать соус и уксус и брать пельмень, проделав в нем дырочку, чтобы вытек бульон, и вместе с полученной смесью съедать.

На вкус оказалось просто божественно. Просто божественно! Я аж зажмурилась от удовольствия, оторвав презренный взгляд от отбивных с рисом, выбранных Лисовским, с кратким сомнением смотрящим в свою тарелку. Таки аристократишка, привыкший к высокой кухне, непонятно из каких побуждений зашедший со мной в эту забегаловку. Тролль был разбужен и посажен на мой трон.

Я поглащала пищу богов с треском за ушами и восторженным причмокиванием, что раздражало Лисовского и прямо меня подстегивало дальше это делать. Набив желудок, я задумчиво смотрела на другой прилавок, где были представлены всякие сомнительные вещи, вроде кишок быков, ушей козочек, размолотых до консистенции фарша, обжаренных в кляре и нанизанных на шпажки. Мы сначала туда пошли, как перешагнули порог забегаловки и оба солидарно отвернулись, когда прочитали чем именно потчивают гостей там.

Злорадно гоготнувший тролль в моей голове поделился хорошей мыслью, и я, громко заявив, что не наелась, двинула в ту сторону. Выбирала долго – ассортимент ужасал, но воспоминание сомневающегося взгляда Лисовского на рис и отбивную подстегивало. Оглянулась – снова роется в телефоне, утратив интерес ко всему происходящему. И хорошо.

Выбрала корни лотоса - самое безобидное и наиболее похожее по внешнему виду на то, что было избрано мной в качестве орудия мести.

Ужасающе остро. Я с отчаянием думала, как буду потом плакать в туалете, когда сия адская трапеза минует все этапы переваривавшая и заставит меня страдать на своем выходе. Однако, желание подгадить снова заставляло меня натурально изображать восторг и блаженство. Как и рассчитывала, взгляды Лисовского отрывались от телефона на мое блюдо, объявившее приговор моей пятой точке. Но ох уж это женское коварство…

Запихнув в себя последний кусочек со шпажки я сказала, что повару нужно ставить памятник при жизни и пошла за дополнительной порцией.

Три шпажки орудия мести и одна с лотосом. Господи, лишь бы не перепутать, они же так похожи, эти шарики в кляре…

Плюхнулась на стул и поймав взгляд Лисовского, взяла шпажку с лотосом (я искренее на это надеюсь, потому что острота была прежней и мешала определить вкус) восторженно пролепетала, влюбленным взглядом глядя на небольшие шарики на шпажке:

– Это тофу. Обожаю тофу, но такого я еще не пробовала! Лисовской, ты просто попробуй! Просто попробуй! И как у этого заведения еще нет мишленовской звезды! – я придвинула к нему плошку, изображая наслаждение, когда стягивала зубами шарик перченного до дурноты лотоса.

О, расчет оказался все же верным. Лисовский заинтересованно глядя на шпажки, протянул руку и взял одну. Пара секунд, пережевывает, и его задумчивое лицо становится очень подозрительным, при взгляде на мою ехидно скалящуюся морду.

– Я не хочу знать, что это на самом деле. Понятно? – холодно бросил мне, замораживая взглядом

– Я ела лотос, а ты козлиные кокошки. – Гадливо произнесла я и заржала глядя на надменное лицо, тут же позеленевшее и глядящее на меня с почти ненавистью.

Когда мы шли до отеля, угорала я еще очень долго, хотя старалась скрыть и не особенно сильно хрюкать от смеха заглушаемого ладонями, прижатыми к своему рту, потому что уничижительный взгляд Лисовского как-то сбавлял все веселье.

В отеле пробыла до вечера, хотелось пошататься по магазинам, но с учетом перенапряжения в подготовке к переговорам и наслаждения в забегаловке, эмоциональный фон был истощен и достаточной мотивации не обнаружилось. Поэтому я мирно продрыхла до вечера, потом подготовка к выходу: душ, укладка, выбор гардероба… почему-то кожаная юбка, узко стягивающая бедра и чуть более свободная ближе к колену. Черная, строгая блузка, умеряющая секс черной кожи, минимальный макияж, тонкий капрон чулок и лодочки на шпильке.

Под локоток с Киром к картежу, и я чувствовала серебристый взгляд на своих бедрах. Грело самолюбие. Очень.

Ресторан был на втором этаже беснующегося клуба. Китайцы общались с нами все равно на деловой ноте, несмотря на расслабляющий полумрак шикарного интерьера, изысканной кухни, приглушенного ненавязчивого фона музыки. Пили мало, говорили много и уважительно.

Вино по моим венам, виски под кожей у мужчин. Расслабляло. Сильно. Их тоже расслабляло. Они еще и наслаждались удачей с повышением порога допустимого распила бабла с тендера, это тоже заметно. По расслабленному взгляду Кира, рыскающему по залу в поисках своей жертвы на сегодня.

Склоняюсь к его уху, тихо направляю на ту, что приметила:

– Брюнетка с голубыми глазами. На три часа. Палит тебя, Кир, поза открытая, полуразвернутая, взгляды из-под ресниц и прочая поебота на привлечение…

Брат заинтересованно посмотрел в указанном направлении и кинул благодарный взгляд на меня. Алкоголь лился, Кир соблазнял, я наслаждалась. Чувствовала участившиеся взгляды серых глаз. Не могла не ответить. Томление в крови вспыхивало и с каждым разом подкреплялось. Олежа, как и всякий раз на наших бухих вечерах, начал подкатывать яйки. Это раздражало сильнее, чем обычно. Пара слов на ухо брату и тот одним взглядом обрубил любые поползновения опечалившегося Олежи, тут же обратившего взор на одну из Легроимовского зверья. Кажется, она секретарем референтом хреначила на переговорах.

Пара часов, и Кир все-таки снял ту брюнетку. Ободряюще потрепав меня по щечке, отчалил. Как и Олежа с Легроимовской. Отпросившейся взглядом у вожака. Это повеселило. Он настолько… влиятелен? Настолько, что требуется одобрение на разовые пьяные потрахушки?.. Впрочем, мы же из разных прайдов. Перевернуть ситуацию – у папы бы тоже отпрашивались, только он бы сразу башку снес с плеч…

Я откинулась на спинку дивана, играя плеском вина в бокале и отвечающая какую-то лабуду о русских традициях на вежливый интерес китайца, сидящего напротив. Между мной и Лисовским было около полутора метров на диване и мне хотелось его сократить.