Чтение онлайн

– Ты куда лапы тянешь, блядина?..

Злобный рык Лисовского, немного охладил ярость, бурлящую в моей голове. Я резко вскинула голову, чтобы узреть, что обращение явно было не ко мне, а к шатену, нежданно-негаданно очутившемуся рядом с нами и уже тянувшему руки к моим волосам, когда Лисовский одним пинком в ребра отшвырнул от меня недомужика. Тот, как-то по бабьи взвизгнув почти валится, но успевает схватится за перила и скривившись от боли и злобы неразумно кидается на Лисовского.

Что там у них дальше было, я не увидела, потому что блондинка, изрыгая страшные проклятия, так звезданула мне ногой в голень, что я вообще утратила интерес к окружающему миру. От прострелившей боли, подло ослабившей мне руки и сбившей равновесие, почти свалилась на тротуарную плитку, однако эта же боль подстегнула злобу и ненависть, застелив пеленой глаза и заставив пальцы, почти выпутавшиеся из ее волос, вцепиться мертвой хваткой и одним сильным рывком на себя, повалить ее на тротуар.

Снова мой бешенный рывок за ее волосы, сломивший ее сопротивление и я почти ее подмяла под себя, когда почувствовала дичайшую боль в ключицах, прострелившую тело до слабости. Лисовский, сжавший мои плечи, дождался мгновения моего скулежа, чтобы сдернуть с тела твари, напоследок плевком задевшей мою ногу. Сучара! Вот сучара! Верблюдиха!

Этот ее поступок возвел в абсолют мою агрессию и она почти полностью оттеснила паралитическую боль. Я вырвалась из рук Лисовского, почти сделавшего со мной шаг назад, когда тварина погано ухмыляясь, уже вставала на четвереньки. Вырвалась и почти ударила ногой в ее лицо, но злобный рык Лисовского и меня снова рванули назад от твари, еще и хохотнувшей напоследок. Это вообще убило. Во. Мне. Человека.

Рванула к этой мрази так, что Лисовского, не отпускающего мое тело, протащило вместе со мной. Он охнул и выдал такой мат с исчерпывающим описанием в общем ситуации и моих умственных способностей в частности, что дикое животное, рвавшее и метавшее во мне, не отпускающее взглядом растрепанную сучку, поднявшуюся на ноги, обратило возмущенный взор на бледного и неузнаваемо злобного Лисовского, с яростью глядящего мне в глаза. И это очень отрезвило. Очень. Тяжело дыша, рыча сквозь зубы, пыталась отпихнуть его руки, но он только сильнее стискивал меня.

Бросила взгляд через его плечо и обомлела. Тот шатен, что пытался вцепиться в мои волосы, нехило так огреб от Лисовского. Кровь из рассеченной брови заливала побитое лицо и взгляд его, не отпускающий спину Лисовского был просто дикий. Он двигался к нам, хромая, но неуклонно. И в опущенной вдоль тела правой руке сверкнула сталь

Я, задохнувшись, помертвела, не в силах подавить тьму перед глазами, стучащую непередаваемым страхом и вырывающую из памяти весь тот ужас, который, казалось бы, надежно закрыт... Лисовский мгновенно на это отреагировал, выпустил меня из тисков и обернулся. Плечи одеревенели. Он отвел руку так, чтобы я встала за его спину. Заговорил на немецком. Чистом и понятном. Попросил остановиться. Шатен усмехнулся и сплюнул ему под ноги кровавую слюну, делая новый шаг.

– Пошла отсюда. – Негромкий и такой парадоксально спокойный голос Лисовского. – Чего ты, блядь, застыла? Пошла отсюда.

– Ром… - мой сиплый отчаянный шепот и ледяные пальцы касаются его напряженных плеч.

– Уходи, я сказал. Ты совсем тупая? Бегом в клуб. – Он отступает на шаг, оттесняя меня спиной, когда расстояние между ним и шатеном сократилось до метра. Отступает мягко и осторожно, чтобы не спровоцировать. – Скудоумная, уходи, не видишь он в неадеквате?.. Уходи, блядь.

И снова его тихие, ровные слова на немецком, предлагающие решить вопрос по другому. Снова жуткая ухмылка в ответ. И шатен кинулся. Лисовский отшвырнул меня с такой силой, что я упала, но ни испугаться, ни понять ничего не успела – меня схватили за волосы.

Та тварь, которую несколько минут назад я со страстью мутузила на тротуаре, воспользовалась моментом. Она резким рывком дернула мою голову назад, вынуждая зарычать от боли и торопливо перебрать руками и ногами ближе к ней. Ошибившись руками, перебирающими по плитке, плюхнулась на задницу, но тут же выстрелила руками и ногтями прошила ее кисти до крови, мгновенно ослабляя этим ее хватку. Дернула головой, вырывая свои волосы и не расцепляя своих пальцев на ее кистях рванула ее тело вперед, рассчитывая попасть своей вскинутой ногой в ее голову и испуганно метая взгляд на Лисовского, ушедшего от широкого замаха шатена. Он перехватил свободную от ножа руку и дернул мужика на себя, второй рукой почти перехватив пальцы с ножом, но рухнувшая рядом со мной блондинка, избравшая это приземление вместо свидания с моим поднятым коленом, загородила обзор. Она, злобно шипя, как-то извернулась и попыталась ударить ногой. Я почти увела голову. Почти. Боль в щеке, звон в ушах, привкус крови на языке и чего-то твердого, повредившего десну.

Глухо вскрикнула от волны боли, отпустив ее руки, но почти мгновенно вцепляясь в ее шею, из последних сил, забивая боль на дно под гнетом кипящего от ненависти сознания. Рванула ее на себя, собираясь подмять и взглядом цепляя свидетельство того, что Лисовский, вскинувший голову на мой вскрик, пропустил момент.

Он почти вывернул руку с ножом, но отвлекся на меня и шатен этим воспользовался. Почти. Если бы Лисовский не расцепил руки и не шагнул назад, лезвие бы не просто полоснуло его по животу, а вонзилось в его тело. Он рвано выдохнул, отступив еще, чем еще вернее спровоцировал на новое нападение обезумевшего от краткой победы шатена, сделавшего шаг к нему. И получившему резкий и безжалостный удар между ног от меня, мгновение назад испуганно соскочившей с сопротивляющейся блондинки.

Лисовский посмотрел на меня ошалелыми глазами и, шагнув мимо упавшего и скрюченного на тротуаре мужика, схватил за локоть, рванул со мной куда-то в сторону.

– Только попробуй, сука!
– рыкнул кинувшейся было наперерез блондинке, и продублировал свои слова на немецком.

– Лисовский!..

– Драпаем, блядь!

Он рвал прочь, мимо клуба, через какие-то подворотни. И страх, подстегиваемый напитывающийся силой от зрелища того, как он вторую руку прижимал к животу, заставлял меня забыть о том, что на шпильках я бегаю плохо.

Остановился в какой-то подворотне между высокими кирпичными домами, и только тогда отпустил мой локоть. Сделал несколько шагов вперед и с такой силой пнул мусорный контейнер, что тот отъехал от него на очень приличное расстояние.

– Лисовский… - сбито дыша, позвала я, делая шаг к нему, уперевшемуся одной рукой в стену и опустившему голову. Вторую руку он все так же прижимал к животу, где ткань набрякла кровью.

– Сука… - его тихое злое шипение сквозь стиснутые зубы.

– Ром… - онемевшими губами прошептала я, встав рядом и глядя то на его закрытые глаза, с темными, дрожащими ресницами, то на ладонь, сквозь которую обильно струилась кровь. – Лисовский! В больницу надо…

– Ты совсем дура, что ли? – он повернул ко мне голову, глядя прищурено и зло. – Доктора обязаны сообщать о ножевых полиции. Ты что, сука, думала, мы просто так оттуда сбежали, что ли? Это сто процентов потом полиция, их за нож, нас за избиение, законодательство у китайцев скидку на граждан других стран не делает. Какая нахер больница? Мы отсюда в лучшем случае лет через пять тогда уедем. Сразу после тюрьмы.

И он тихо рассмеялся, глядя в мое перекосившееся лицо и окончательно меня этим введя в ступор. Убито прикрыл глаза, повернулся к стене спиной и присев на корточки откинулся на холодный кирпич.

– Пиздец, съездил я в Китай… - аккуратно отнял руку от живота, отодвигая набрякшую кровью ткань. – Ладно, не верещи, царапина. Заживет.

– Ты… ты вообще, что ли? – потрясенно охнула я, глядя на его задумчивое лицо, осматривавшее нехилых таких размеров «царапину» сочащуюся кровью. – Лисовский, поехали в больницу! Денег им всунем, соврем что-нибудь! Ты… совсем, да? Ты совсем ебанутый? Поехали в больницу!

– Ебанутый тут не я. – Холодно ответил он, вновь зажимая рукой рану и вскинув голову с неудовольствием глядя в мое шокированное лицо. – А тот пидор. Сказал, не переживай. Крови много, потому что это живот. С башки и с живота всегда столько льется, как будто свинью режут. Нормально все. Вроде даже зашивать не нужно, - поморщившись, достал телефон из кармана и кому-то набрал. – Миш, я не вернусь. Слезно извинись перед китайцами, наври что-нибудь правдоподобное и всю эту байду в ресторане за наш счет закрывай в качестве извинения. – Он отключил звонок и недовольно прицокнул языком, запоздало оттирая кровь с экрана о ткань брюк.