Чтение онлайн

— Я тут... — начал он, очищая горло, — книгу одну читаю.

Елена подняла на него глаза, в них снова вспыхнул интерес.

— Да? Какую?

— Серьезную, — он сделал серьезное лицо. — Про любовь. И... мистику такую. «Темные аллеи».

Он выпалил название, которое крутилось у него в голове уже несколько дней, путая с «Мастером и Маргаритой». Где-то он слышал, что это что-то про любовь. И про аллеи. Романтично.

Елена замерла с чашкой на полпути ко рту. Ее брови медленно поползли вверх.

— «Темные аллеи»? Ивана Бунина?

— Ага, — кивнул Алик, чувствуя, что попал в точку. — Этот. Там про то, как... любовь она вечная. И аллеи там темные. Глубокая вещь.

Он сиял. Он говорил о книгах! Он был почти интеллигентом!

Елена медленно поставила чашку на блюдце. Звук был звенящим в тишине столовой.

— Глубокая, — повторила она без всякой интонации. — А вам... какая новелла из этого цикла больше всего запомнилась? Их там, на минуточку, несколько десятков.

Алик почувствовал, как под майкой выступил холодный пот. Новелла? Цикл? Он думал, это один большой роман, как у Донцовой.

— Ну... — он замялся, отчаянно пытаясь вспомнить хоть что-то из краткого содержания, которое он глянул в интернете. — Про эту... барышню. И гусара. Ну, вы знаете. Глубоко.

— «Холодная осень»? — подсказала Елена, и в ее глазах заплясали чертики. — Или, может, «Чистый понедельник»? Там тоже барышня и не совсем гусар.

— Да нет, там именно гусар! — уперся Алик, чувствуя, что тонет. — И она его любила, а он... уехал. И аллеи. Темные.

Он замолчал, поняв, что выдает полную ахинею. Елена смотрела на него не мигая. Ее лицо было непроницаемым. Затем она наклонилась чуть вперед и тихо, так, чтобы не слышали за соседним столиком, спросила:

— Альберт. А вы «Темные аллеи» вообще открывали? Или просто где-то услышали красивое название и решили блеснуть?

Он сидел, как парализованный. Его чашка с эспрессо вдруг показалась ему тяжелой, как гиря. Он хотел солгать, сказать «конечно, читал!», но ее взгляд, острый, насмешливый и всевидящий, просверливал его насквозь.

— Я... — он сглотнул. — Я перепутал. Это не Бунин. Это... Булгаков.

— Булгаков, — безжалостно повторила она. — У Булгакова есть «Темные аллеи»? Это новое слово в булгаковедении. Или вы имеете в виду «Мастера и Маргариту»? Где, насколько я помню, аллеи в основном в парке на Патриарших, и они, вроде бы, не темные, а вполне обычные.

Он молчал. Жарко ему было. Невыносимо жарко. Его новая, серая водолазка вдруг стала колючей и тесной.

— Альберт, — ее голос снова стал мягким, почти жалостливым. — Зачем? Ну зачем это вот все? Подставная подруга с затоплением? Заучивание фамилий писателей? Вы потратили кучу времени, денег, нервов на этот... этот спектакль. Чтобы я пригласила вас на кофе? Так мог бы просто позвонить и сказать: «Елена, давайте выпьем кофе». Я бы, возможно, даже согласилась. После торта с Пушкиным и лошади в подарок мне уже не страшно.

Он смотрел на нее, и внутри у него все обрушилось. Его гениальный план, его победа, его «дипломатия» — все рассыпалось в прах за две минуты. Она снова все видела. Все знала.

— Я думал... — он попытался найти слова, но нашел только пустоту. — Я думал, нужно быть... умным. Начитанным.

— Быть собой — недостаточно? — спросила она, и в ее голосе не было насмешки. Была усталость. — Ну, тем, кто вы есть. Грубым, прямым, неуклюжим, но... честным. Тот вечер с тортом был в тысячу раз лучше, чем этот дурацкий спектакль с Буниным, которого вы не читали.

Он поднял на нее глаза. В ее взгляде он снова увидел не презрение, а то самое странное, непонятное участие, которое обжигало сильнее любой насмешки.

— Я не знаю, как быть собой, — хрипло признался он. — Тот, кем я был... он вам не нравится. А другим я не умею.

— Может, не пытаться быть другим, а просто... стать немного лучше? — предложила она. — Не читать Бунина, чтобы блеснуть, а прочитать одну книгу, потому что тебе правда интересно, о чем она. Не покупать лошадь, чтобы впечатлить, а прийти в конюшню и спросить, чем можно помочь. Не организовывать затопления, а просто... предложить помочь, если видишь, что человек в беде. Это же проще.

Он смотрел на нее, и ее слова падали в тишину его души, как камни в пустой колодец. Проще? Для него ничего не было сложнее.

— Ладно, — она отпила последний глоток латте и поднялась. — Спасибо за кофе. И за помощь Анне Викторовне. Передайте вашему... «актеру», что он сыграл великолепно. Право же, вы могли бы снимать криминальные комедии. У вас талант.

Она улыбнулась, взяла свою сумку и пошла к выходу из столовой. Он сидел, не в силах пошевелиться, и смотрел ей вслед.

И тут его взгляд упал на окно. На улице, напротив офисного центра, стоял знакомый черный внедорожник. И за рулем сидел Гриша. Но не один. На пассажирском сиденье, откинувшись назад, сидел Доктор. Его лицо, грубое и недовольное, было повернуто к зданию. Он что-то говорил Грише, и его палец тыкал в сторону окон столовой. Гриша сидел с каменным лицом, глядя прямо перед собой, но по его сгорбленным плечам было видно — ему не поздоровилось.

Ледяная волна страха, старого, знакомого, окатила Алика с головой. Его старый мир не просто ждал его за порогом. Он уже здесь. Он следил. И он явно был недоволен тем, что увидел. Их «братан» не на разборке, не на сходке, а в пафосной юрконторе, пьет кофе с какой-то юристкой и обсуждает Бунина.

Елена уже почти вышла из столовой, когда он нашел в себе силы крикнуть ей вдогонку, забыв обо всем:

— Елена!

Она обернулась на пороге.

— Я... я прочту. Правда прочту. И «Аллеи», и «Мастера»... — он выпалил это, чувствуя себя последним идиотом.

Она покачала головой, но в этот раз ее улыбка показалась ему чуть менее горькой.

— Начните с «Мастера». Там хоть кот есть. Вам будет проще.

И она ушла.

Алик остался сидеть один за столиком, глядя на две чашки — его полную и ее пустую. Провал. Полнейший и окончательный. Но почему-то на этот раз на дне этой пустоты не было отчаяния. Была лишь холодная, четкая уверенность в двух вещах.

Первое: ему срочно нужно было дочитать эту чертову книгу про кота и Пилата.

И второе, куда более страшное: его бывшие друзья уже здесь. И в их глазах он был уже не своим. Он был предателем. Перебежчиком. И они пришли выяснить, что, черт возьми, происходит с их главным «решалой», который вдруг начал читать книги и пить кофе с врагами.