Чтение онлайн

Алик молился, чтобы кресло поглотило его целиком. Он сделал слабую попытку отмахнуться:

— Ты ошибся, дружище, — прохрипел он, стараясь говорить как можно тише. — Не тот человек.

— Да брось, я тебя в толпе узнаю! — радостно воскликнул Санька, хлопая его по плечу так, что Алик чуть не клюнул носом в ведро с попкорном. — Альберт Крутов! Король Люберец! Чо скромничаешь-то? Баба новая? — Он подмигнул Елене, та сделала вид, что поправляет прядь волос. — Красивая! Молодца! А мы тут с братвой комедию смотрим, культурно становимся! Как ты, значит!

В зале зашикали громче. Какой-то смельчак крикнул: «Мужик, ты у нас один в кинотеатре?» Санька на мгновение отвлекся, обернувшись что-то огрызнуться, и Алик воспользовался паузой. Он наклонился к Елене и прошептал с смертной тоской в голосе:

— Извините. Это... старый знакомый. Немного не в себе.

— Я вижу, — так же тихо ответила она. Ее глаза блестели в полумраке. — «Король Люберец». Звучит солидно. Прямо как титул из средневековья. У вас там, в Люберцах, замки есть? Или хотя бы рвы с крокодилами?

— Елена, пожалуйста... — взмолился он.

В этот момент Санька, закончив словесную перепалку с залом, снова обрушился на него:

— Алик, да ладно тебе, не стесняйся! Делов-то! Дай номерок свой, а? Я как раз с одним челом спорю, ты мне авторитетом будешь! Он не верит, что я с самим Крутовым в одном кино сидел!

Алик понял, что отступать некуда. Он медленно поднялся с кресла, обернулся к Саньке и посмотрел на него тем взглядом, от которого у владельцев ночных клубов холодели пятки. Взглядом, не обещающим ничего хорошего.

— Саш, — тихо, но очень четко сказал Алик. В его голосе не было ни ярости, ни угрозы. Была лишь ледяная, абсолютная уверенность. — Ты сейчас развернешься и пойдешь на свое место. И будешь сидеть тихо. Как мышь. А после сеанса я с тобой поговорю. Отдельно. На улице. Понял?

Эффект был мгновенным. Пьяная ухмылка сползла с лица Сашки, сменившись сначала недоумением, а затем — щенячьим, животным страхом. Он вспомнил, кто перед ним. Вспомнил не «братана», а того, кого боялись.

— Алик, я ж не... — залепетал он, отступая. — Я просто обрадовался...

— Понял? — повторил Алик, не повышая голоса.

— Так точно, — просипел Санька и пулей рванул к своему ряду, по пути наступив на ноги как минимум трем людям.

Алик медленно опустился в кресло. В зале воцарилась блаженная тишина, нарушаемая лишь французской речью с экрана. Он не смотрел на Елену. Он смотрел на свои руки, лежавшие на коленях. Они слегка дрожали.

Прошла минута. Две. Он чувствовал ее взгляд на себе.

— Ну что, — наконец произнесла она своим ровным, мелодичным голосом. — Продолжаем культурно становиться? Или вам уже надо выходить на улицу для продолжения беседы о кинематографе?

Он рискнул посмотреть на нее. Она смотрела на экран, но в уголках ее губ играла та самая, непереносимая, убийственная усмешка.

— Я... извините, — пробормотал он. — Это больше не повторится.

— Жаль, — сказала она, беря очередную горсть попкорна. — А то я уже начала составлять в уме список вопросов для вашего друга Сашки. Про рвы, крокодилов и систему феодальной зависимости в Люберцах. Очень интересный исторический материал.

Он смотрел на ее профиль, освещенный мерцанием экрана, и чувствовал, как внутри у него что-то переворачивается. Не стыд. Не злость. Нечто новое. Облегчение. Она не убежала. Не посмотрела на него с презрением. Она... подшучивала. Над ним. Над этой идиотской ситуацией. Она приняла это. Как часть его.

— Он все врет, — хрипло сказал Алик. — Крокодилов нет. Только питбули.

— Ну, уже что-то, — кивнула Елена, не отрываясь от экрана. — А теперь заткнитесь и смотрите кино. Герой вот-вот упадет в фонтан во второй раз. Постарайтесь посмеяться как все нормальные люди. Без угроз расправы.

Он послушно повернулся к экрану. И вдруг, совершенно неожиданно для самого себя, он рассмеялся. Не над героем. Над собой. Над этим нелепым, жутким, удивительным вечером. Его смех, поначалу тихий и неуверенный, стал громче. Елена посмотрела на него, и ее улыбка стала шире, настоящей.

— Ну вот, — сказала она. — Прогресс налицо. Теперь вы не только король Люберец, но и человек, который смеется в кино. Почти как цивилизованный.

Он смеялся до слез, давясь попкорном и своим прошлым, которое сидело сзади и тряслось от страха. И понимал, что ни один выигранный тендер, ни одна успешная разборка не дарили ему такого чувства — чувства, что он, Альберт Крутов, только что прошел через огонь, воду и медные трубы и вышел сухим из воды. Пусть и пахнущей пивом и чесноком.

А после сеанса они вышли через черный ход. На всякий случай.

Мысль о кулинарном подвиге посетила Алика в три часа ночи, когда он, вместо того чтобы подсчитывать недельную выручку с автомоек, листал на своем планшете фотографии Елены в Instagram. Вернее, одну-единственную фотографию, сделанную два месяца назад: она улыбалась над тарелкой с чем-то хрустящим и золотистым в каком-то уютном ресторанчике. Подпись гласила: «Настоящая утка по-пекински — это почти что медитация».

Слово «медитация» Алик пропустил мимо ушей, как и все эзотерическое. А вот словосочетание «утка по-пекински» засело в мозгу, как заноза. Это был шанс. Не купить, не заказать, а сделать. Своими руками. Показать, что он не только силой и деньгами умеет решать вопросы, но и… чем-то еще. Чем-то домашним, душевным, романтическим.

Казалось бы, логичнее было начать с яичницы или, на худой конец, спагетти. Но Алик не искал легких путей. Если покорять — то сразу Эверест. Если утку — то непременно по-пекински.