Чтение онлайн

— Так точно, шеф. Никаких блесток.

Машина тронулась, увозя Алика прочь от места его самого сокрушительного поражения. Поражения, которое нанесла ему не другая банда, не силовики, а одна-единственная женщина с прекрасным чувством юмора и аллергией на розы. И на него.

Мысль о коне, лишенном блесток, все еще витала в кабинете над «Хромым конем», но после фиаско с букетом Алик впал в кратковременную кому. Два дня он не выходил, отменял встречи и ходил по кабинету, как раненый медведь по клетке, мысленно переигрывая тот унизительный эпизод у офисного здания. Каждая фраза Елены, каждый оттенок ее голоса, каждый взгляд вспоминались с болезненной четкостью и обрастали новыми, еще более едкими интерпретациями.

Его мужская гордость была растоптана, отброшена и выброшена в мусорный бак вместе с тридцатью семью розами. Но, как и любой уважающий себя бандит, Алик не умел долго лежать на диване в позе умирающего лебедя. Он умел делать две вещи: бить и анализировать провалы, чтобы бить точнее в следующий раз.

«Сила не работает, — бормотал он, глядя на свое отражение в темном экране выключенного телевизора. — Деньги не работают. Подарки не работают. Что работает?»

Ответа не было. Его жизненный опыт не предоставлял вариантов. Он никогда не сталкивался с женщиной, которую нельзя было купить, напугать или впечатлить размахом.

В отчаянии он снова полез в интернет. Запросы «как познакомиться с девушкой если ты не умеешь», «как понравиться женщине юристу» и «что делать если подарил цветы, а она их выбросила» выдавали кучу бесполезного советия: «будь собой», «прояви чувство юмора», «найди общие интересы».

«Будь собой» — это провальный вариант, это он уже понял.

«Прояви чувство юмора» — его юмор ограничивался крепкими анекдотами ниже пояса, что в данной ситуации казалось неуместным.

«Найди общие интересы» — его интересы: счет денег, выбор новых часов и «разборки»; ее интересы: лошади и классическая литература. Мосты были сожжены еще до постройки.

И тогда его взгляд упал на другой совет, который показался ему более практичным: «случайная встреча». «Женщины любят знаки судьбы, — вещал какой-то пикапер-гуру с зализанными волосами на YouTube. — Создайте ситуацию, где вы встретитесь как старые знакомые, но в новом, неформальном контексте».

Это отозвалось в душе Алика. Контекст! Да, это то, чего ему не хватало в прошлый раз. Официальная встреча у здания ее офиса была против него. Нужна была неформальная. Случайная. Романтическая.

Идея созрела быстро. Кофейня. Та самая, что напротив ее офиса. Он видел ее в тот день — модная, стеклянная, с ароматом свежих круассанов и жареных зерен. Идеальное место для случайной встречи.

План был прост и гениален: подкараулить ее, когда она пойдет за кофе, «случайно» столкнуться, извиниться, предложить купить ей кофе в качестве компенсации и завязать легкую, непринужденную беседу.

День Икс.

Алик, наученный горьким опытом, одел что-то менее кричащее — темно-синие джинсы и черную водолазку под дорогой, но неброской кожаной курткой. Пиджак малиновый остался в машине. Он чувствовал себя голым без своего яркого «панциря», но надо было соответствовать намеченному плану.

Кофейня «КофеБум» встретила его звоном колокольчика на двери и густым, пьянящим ароматом. Внутри было светло, просторно и полно народу: студенты с ноутбуками, офисные работники в перерыве, пара девушек, оживленно о чем-то болтающих. Алик почувствовал себя пришельцем. Он привык быть хозяином положения на своей территории, а здесь он был просто одним из многих.

Он занял столик у окна с видом на вход в офисное здание, заказал эспрессо и начал ждать. Ожидание затянулось. Его эспрессо закончился. Чтобы не вызывать подозрений, он заказал второй. Потом третий. К пятой чашке крепкого как мазут эспрессо его начало потряхивать. Сердце колотилось, как воробей в клетке, руки слегка дрожали. Он чувствовал себя так, будто принял десять доз адреналина подряд.

Чтобы скрыть нервозность, он начал… строить глазки бариста. Молодой человек с бородой и в шикарном фартуке, за прилавком, ловко управлявшийся с кофемашиной, несколько раз ловил на себе его пристальный, нервный взгляд и смущенно отводил глаза. Алик не хотел ему ничего такого, он просто не знал, куда деть взгляд, а смотреть в окно уже тошнило.

— Сэр, с вами все в порядке? — наконец не выдержал бариста, подходя к его столику. — Вы уже шестую чашку эспрессо заказываете. Может, вам стакан воды? Или вызвать врача?

— Я в порядке! — рявкнул Алик, отчего бариста вздрогнул. — Сижу, жду. Дело есть. Не видишь, что ли?

Бариста увидел. Увидел и поспешил ретироваться.

И вот, когда Алик уже готов был сдаться и уйти, его сердце, и без того заведенное до предела, совершило очередной кульбит. В дверь кофейни вошла Она.

Не в деловом платье, а в темных джинсах, свободной белой рубашке и с кожаным рюкзаком за спиной. Волосы были распущены и лежали на плечах золотистой волной. Она выглядела… проще. Моложе. И от этого еще невыносимее желаннее.

Алик замер. Весь его гениальный план, все заученные фразы вылетели из головы. В мозгу зазвучала сирена и панический вопль: «КДО! КДО!» (Кодекс Действий Олега).

Он вскочил со стула, как по команде «подъем!», забыв, что его ноги уже час не двигались и были как ватные. Цель была — «случайно» оказаться у стойки одновременно с ней.

Но его тело, перегруженное кофеином и нервным напряжением, подвело его. Он сделал слишком резкое движение. Его локоть задел стоящую на столе чашку с остатками шестого эспрессо.

Все произошло в замедленной съемке. Фарфоровая чашка с элегантным логотипом полетела на пол, но прежде, чем разбиться, успела опрокинуться и выплеснуть темно-коричневое содержимое прямо на его светлую, дорогую, кожаную куртку. Горячая жидкость моментально впиталась, оставив на груди и животе огромное, уродливое, расползающееся пятно.

Звяканье разбитой чашки заставило всех обернуться. В кофейне на секунду воцарилась тишина, нарушаемая только шипением кофемашины.

Алик стоял посреди всеобщего внимания, смотря на гигантское коричневое пятно на себе, чувствуя жгучий стыд и жар на своей коже. Он был абсолютно, беспросветно нелеп.

И тут он увидел, что Елена смотрит на него. Ее взгляд был не осуждающим, не насмешливым. В нем читалось легкое любопытство и… понимание? Нет, не может быть.