Чтение онлайн

– Ты это будешь надевать прямо на пальто? – изумляется Герман.

– Что это?

Честно говоря, у меня в этот миг перед глазами проносится калейдоскоп нарядов из секс-шопа: горничная там, медсестра, полицейская…

– Сама полюбуйся. Оно там, – и тычет пальцем в сторону комнаты.

Что ж, там такое?

Снимаю пальто и сапоги и, крадучись, иду на разведку, опасаясь подставы от Бергмана.

А в гостиной на огромном бежевом кожаном диване разложено реально Оно…

Хрень приковывает к себе все внимание, не позволяя даже секунду его уделить интерьеру.

Два очумительных свитера.

Огромные рыжие вязаные монстры оттенка бешеного апельсина с аппликацией на груди. На первом какой-то гном, а на другом – тыква. Подцепив последний на палец, я понимаю, что он ещё и тяжеленный нехило.

Шкура с жопы дракона, не иначе. В нём стрела лучника застрянет.

Я перевожу скорбный взгляд на Бергмана:

– За что?

– Не за что, а для чего, – ехидно поправляет меня он.

– И нах.. гмх… и зачем? – тоскливо переспрашиваю я.

– Чтобы «соответствовать выбранной тематике». Там вся квартира в тыквах.

– Роза Моисеевна, – догадываюсь я.

– Нет. Подкидыш. «Я художник, я так вижу» …

Ну, я в этом участвовать не собираюсь и уверенно озвучиваю свою позицию:

– Я это не надену.

Хотя бы потому что оранжевый мне не идет ни в каком виде.

– Наденешь, – рявкает Герман. – Я не собираюсь один, как придурок, стоять в этой похабщине.

С самым грозным видом подходит и нависает надо мной. Авторитетом, блин, давит.

– То есть, если придурков будет двое, тебе станет легче? – закатываю я глаза.

– Естественно, меня заставила страдать Элька, а я заставлю тебя. Это справедливо. И потом твои парадные наряды не лучше. Чего стоит только бархатная плащ-палатка.

Уел.

Ладно уж. Позориться, так вместе. В конце концов, он на место поставил Лосева. Будем считать, отдаю долг.

Но надевать уродца на свой джемпер – это гарантированно получить тепловой удар. Отопительный сезон в разгаре, а свитерок явно предназначен для сна на снегу в безветренную погоду.

Вздохнув, я капитулирую.

– Где я могу переоде…

Слова застревают в горле, потому что Герман, не заморачиваясь, снимает водолазку, вызывая у меня при этом слюноотделение.

– Тут. В свою спальню я тебя не пущу, а то ты опять начнешь свои динамо-штучки, – склочничает Бергман.

Я аж давлюсь от такой наглости. Во-первых, обвинения откровенно несправедливые, а во-вторых, просто не надо ходить за мной в спальню, когда я там переодеваюсь! Похоже, такой вариант Гере в голову вообще не приходит.

– Ну без спальни я обойдусь, есть же ванная и ещё одна комната. Это же, очевидно, трёшка.

– Разведываешь? Или ты там опять голая? – взор Бергмана буравит джемпер на груди.

– Не голая, – фыркаю я.

– Тогда тут переодевайся. Я не верю тебе на слово.

Ах ты говнюк! Смутить решил?

Психанув, отворачиваюсь и стаскиваю джемпер.

– У тебя до сих пор следы от купальника, – задумчиво комментирует Герман, судя по всему и не подумавший отвернуться.

– Что тебя удивляет?

– Я думал ты на пляже в гидрокостюме загораешь…

– В следующий раз буду без купальника, чтоб тебя не смущать, – ржу я и тянусь за свитером.

– А мой подарок почему не носишь? – слышу я в недрах вязаного кокона.

Ну, писец вообще.

– Я чередую подношения поклонников, – рявкаю я.

Вопросики у него, конечно.

Бергман затыкается.

Натягиваю свитер, и меня почти прибивает к полу, как одинокую камышину.

Обернувшись к Герману я честно обещаю:

– Я сдохну.

Зверюга жутко колется, и от нее все чешется.

Поскрёбывая перси, я уныло смотрю на Бергмана, который в отличие от меня даже в этом ужасе выглядит охренительно. Такой себе суровый мамин пирожочек, который сейчас скинет шкурку, под ней… Ой. Об этом не будем.

– Мы быстро. Я не в том настроении, чтобы это все затягивать.

Пока Гера закрывает квартиру, из соседней двери высовывается давешний пацан.

Я к этому готова и с интересом жду его очередного пассажа.

Окинув меня взглядом, он пялится в район моей груди, которая благодаря свитеру выглядит, как будто я полродины вскормила.

– Какие тыквы! – искренне восхищается он.

– Так, – рычит Бергман. – Это мои тыквы, и я их ем. А ты по своей тыкве сейчас у меня получишь.

Ойкнув, пацан скрывается за дверью, и до нас доносится:

– Мам, Гера совсем плох. Он теперь сыроед!

Бергман медленно закрывает глаза, делает долгий выдох и под мое хихиканье толкает дверь к Розе Моисеевне.

Она не заперта, и нас сразу встречают вкусные запахи выпечки и специй.

Снует деловито Элька, похожая на мандаринку, в рыжей замшевой юбке и оливковой рубашечке, плывет нам на встречу Роза Моисеевна, тоже ограничившаяся скромным декором в виде кирпичного цвета шарфа.

– Хорошо, что хоть вы вовремя, – радуется она, пока я сверлю рыжую ненавидящим взглядом. Вот что я ей сделала? Все люди как люди, одна я как бахчевая грядка. – А то некоторые Федорасы так до сих пор и не приехали…

Эля, строя невинный вид, лишь молча разводит руками. Мол, ты попала под раздачу.

– Что за Федорасы? – шепотом уточняю у Бергмана.

– Раевский.

– Он же Олег, – удивляюсь я.

– Он многогранный.

Элька встревает, чтобы тему ее парня оставили в покое:

– Пока групповое фото откладывается, давайте я вас вдвоем пофоткаю.

– Не надо! – в один голос мы с Бергманом открещиваемся.

– Надо-надо, – Роза Моисеевна сверлит нас своим прищуром. – И что это мы упираемся? Неужели стесняшки?

Герман, как главная стесняшка, закашливается, а я покрываюсь красными пятнами, вспоминая нашу последнюю встречу.

– Идемте, – ржет уже в голос рыжая. – Я там кресло украсила, сейчас на нем и отснимем.

Переступая через тыквы, мы обреченно плетемся к фотозоне.