Чтение онлайн

— Это совсем не обязательно, ему и в гостиницу все принесут, — огрызнулся Норги. — Что слышно по поводу людей Лонрака? Ты их когда найдешь? Или ждешь, когда они на Советника нападут?

— Эти твари затаились, — барон Хорини сжал кулаки. — За последнюю неделю не было ни одного нападения на моих агентов. Так что я даже приблизительно не предполагаю, где они могут быть! И я не думаю, что они рискнут напасть на Советника Императора. Это уже слишком, им и аудиторов бы хватило.

— Язык прикуси, не то накаркаешь! — милорд зашелестел ладонями. Проклятые нервы! — А что делает Трикси? Тоже затаилась? И кто прикончил Миркуса? Насколько я понимаю, «сияющие» в это время были уже у себя в гостинице. Значит был еще кто-то, кто так свободно гуляет по моей Ларентии? Прихвостни Лонрака? Он мог с «сияющими» вступить в сговор?

— Наемница из номера не выходит, — Хорини исподлобья сверлил своего начальника хмурым взглядом. — Ее любовника убили наши местные, из «ночной гильдии». У них заказ, не дать Трикси уйти. Она должна остаться живой. По поводу Миркуса, все еще проще, не дать ему покинуть городские стены. Ему и не дали. Заказ оплатил один из «сияющих».

— Точно! Они ждут Холрика, — лорд со злости стукнул ладонями по столу, выплескивая ярость. — А вот кого ждут аудиторы? Что не Холрика или Джену, это понятно. И не Второго советника, этот хлыщ уже неделю здесь круги нарезает. И, похоже, тоже кого-то поджидает! Чертов этикет, по которому я сам не могу к нему приехать без приглашения! Что же они задумали?… Ясно же, что копают под меня. Но как они собираются отобрать мою должность? Или они ждут, когда Холрик меня убьет?

— А может все не так уж и страшно, милорд? — барон Хорини попытался неуклюже успокоить герцога, но нарвался на такой бешенный взгляд, что разом побелел. Тем не менее, он мужественно продолжил. — Все это длится уже полтора месяца, а до сих пор никаких особо глобальных неприятностей не произошло. И охота за участниками «ларентийского пари» прекратилась. За последние две недели ни одного инцидента!

— Просто они уже убили или разорили всех, кого хотели, — Норги в запальчивости еще раз врезал рукой по столу. — Остальные лордики попрятались по своим родовым имениям. Почему ничего не происходит, я тебе сейчас скажу! Они просто заставляют меня нервничать. И ждут, когда начну делать глупости! Когда сорвусь! Так вот, выкусят! Не дождутся! Я уже двадцать с лишним лет правлю Ларентией. И еще столько же буду! Напиши письмо герцогу Ленкису с просьбой принять меня. Отправь гонца и пусть дождется ответа. Надо посетить Бренир и выяснить, что там у творится у соседей. И согласовать наши действия. Пошел, пошел исполнять!

Джена, надежно узурпировавшая кресло Холрика за его письменным столом в кабинете, полировала пилочкой ногти, доводя их до состояния остро отточенных коготков. Сверху она собиралась нанести особое покрытие, превращающее их в хоть и слабое, но все-таки оружие: раны, нанесенные ими, долго не заживали, а состав, попадающий в глубокие царапины, мог вызывать кратковременный паралич или потерю сознания. Это Реарни с его неисчерпаемой коллекцией разнообразных орудий убийства или Холрику, владеющему несколькими видами рукопашного боя, фехтования и опытом диверсионной работы, можно было не опасаться за свою шкуру, а вот ей, нежной и ранимой маркизе Ван Хонн, приходилось пользоваться совершенно иными инструментами — торторейскими серебряными шпильками для волос, игерийским веером, бренирскими метательными стрелками, да, хотя б обычными бальными туфельками с усиленным каблучком-стилетом в качестве метательного снаряда.

— Холрик, я тут решила напомнить тебе про нашу свадьбу, так, она уже завтра. Ты не забыл? — Джена еще раз оглядела свои коготки и сталась довольна. Никогда не знаешь, кто из прибывших на церемонию может повести себя неадекватно. — Мы к ней готовы?

— По большему счету, да, — отозвался с подоконника Холрик, любуясь женой, которой готов был простить любое посягательство на свое имущество. — Остались мелкие штрихи. Платье для Мари привезли?

— Угу, еще утром, — Джене надоело изучать маникюр, и она оглянулась по сторонам. — Харли, мне становится скучно в поместье. Чем бы заняться таким? Кстати, супруг, ты оценил, что сегодня я решила тебя совсем не доставать?

— Это ты просто устала от общения с мамой, — мужчина легко спрыгнул с высокого подоконника, крадучись подобрался к жене сзади и легонько подул на пушистую рыжую прядку, свившуюся колечком у виска. Джена ахнула и развернулась к нему, и тут же оказалась зацелованной нахальным диверсантом. — Спасибо, солнышко, что не выносишь сегодня мой бедный мозг. Давай-ка наведаемся к Реарни, что ли?

— Пойдем! Заодно проверим, как там продвигаются приготовления к нашей свадьбе, — она изящно выпорхнула из кресла, держась за протянутую Холриком руку. — Только давай через черный ход. Гости начали съезжаться, а я не в настроении сейчас из себя великосветскую леди изображать. «Ах, барон Соримар, вы так галантны! А Ваша супруга настолько очаровательна!». Тьфу! Бесит! Скорее бы венчание пережить и смыться в Ларентию.

— Мы еще от Стила не услышали, что нам за это будет причитаться, — Холрик приоткрыл дверь и внимательно прислушался к происходящему в коридоре. — Никого. Ключи из стола я взял, а то вдруг мама распорядилась лестницу закрыть во избежание, так сказать, несанкционированного вторжения. Ты, часом, не догадываешься, чем может быть занята Мари?

— Привыкает к платью и туфли разнашивает в своей комнате, — Джена рассмеялась, представив ковыляющую от стены до стены приятельницу, поминающую всех и вся не совсем теми выражениями, которые пристали светской даме. — Ей завтра в этом наряде почти весь день ходить придется!

— Ничего, за сто золотых можно и потерпеть, — Харли повозился с замком, подбирая ключ, и посторонился, пропуская любимую вперед. — Все тихо, и нас не должны поймать! Сейчас я тебя с женихом познакомлю.

— А я его уже видела! — она стала аккуратно на цыпочках спускаться по лестнице, стараясь не задевать подолом длинного платья ступени, дабы их передвижения не рассекретил кто-нибудь слишком наблюдательный. Сияющая, к примеру, или преданные ей слуги. — Это же он играл в спектакле «Ринейро в Столице»? Шикарный актер, к слову. Много он с тебя запросил?

— Не поверишь! Тоже сто монет вытряс, — Холрик открыл дверь в коридор третьего этажа. — Ты смотри! Слуги совсем обленились! Хоть бы пыль вытерли. Надо им втык дать. Ладно, будем считать, что с нашими актерами мы дешево отделались. Двести монет за удовольствие не видеть эти напыщенные столичные морды, это совсем недорого. Кстати, мама, кажется, что-то заподозрила.

— Ну и пусть! — Джена безразлично пожала плечами. — В Храм-то мы поедем лично, а вот на свадебном обеде пусть сами сидят, мы будем пить вино в покоях у Реарни! А пыль — это неспроста, если ты не догадался. По следам на ней нас легче вычислить. Мне постоянно приходится теперь с собой мешочек с тальком носить, чтобы прикрывать наши перемещения.

— Ты смотри, настоящая жена разведчика! И все же, пить вино будем мы с Реарни, Игроком и Халси, — Холрик развернул насупившуюся супругу к себе лицом и погладил по напрягшейся спине. Затем решил, что такого аргумента будем мало, прошептал на ушко. — А некоторые будут пить виноградный сок. Мы тебе его много заготовили!

— Изверги и садисты, — притворно тяжело вздохнула молодая женщина, радуясь в душе такой искренней заботе о себе и малыше. Но не преминула сделать заявку на будущее, чтобы не мнили о себе всякое! — Ладно-ладно, деспоты, вот рожу наследника, выполню свой долг перед Ван Хоннами, а потом я вам такое устрою! Что, страшно тебе?! Пользуясь случаем, дражайший супруг, поведай-ка мне семейную тайну, как тебе удалось уговорить Сиятельную на римерийскую брачную церемонию? Я думала, она не согласиться. Невеста в непрозрачной фате, жених в маске…

— Пришлось соврать, что у тебя на свадьбы аллергия, и ты непременно покроешься пятнами и начнешь дико чесаться, — с серьезным выражением лица сообщил Холрик опешившей жене. — И ты станешь жутко страшная, а это позор для Ван Хоннов. У меня же шрам на пол-лица, поэтому я стесняюсь людям показываться. Ну, как тебе?

— За мою рожу в пятнах и чесотку я тебе еще отомщу, презренный! — пообещала Джена, прищурившись и сжав кулачки от злости. — А в твою стеснительность поверить может только, ну, очень наивная дурища из самой глухой деревеньки. Нет, я лично не верю! Серьезно, как ты маму уговорил?