Чтение онлайн

— Пожалуй, вы правы, — согласилась Анна. — Но как нам найти этого человека? Может, и на это у вас есть ответ?

— Может, есть, — согласился кот. — В той лавке я попросил разрешения осмотреться как следует, и в дальнем углу, где стоит стул для немощных посетителей, обнаружил, что бы вы думали? — Порфирий замолк и, дождавшись, когда Анна пожмет плечами, продолжил: — Селедочный хвост!

— Что, простите? — Анна невольно улыбнулась. — Селедочный хвост?

— Не вижу повода для улыбки, — тут же надулся Порфирий, дергая от негодования хвостом. — Просто подумайте, что бы селедочному хвосту делать в книжной лавке? Это вам не рыбный магазин, не лоток базарный, это почти что храм науки! Туда с рыбой нельзя, а то все провоняет. К тому же этот хвост имел паршивый запах постного масла, что отдельно преступление само по себе.

— Может, вы столь важную улику с собой принесли? — пошутила Анна.

— Конечно, Анна Витольдовна, само собой, — согласился кот. — Вот, сейчас только определю, в какой кармашек ее положил. Может, в левый? Ах, нет, верно, в правый! — с иронией ответил Порфирий, разыгрывая неловкость.

— Не дуйтесь, дорогой мой, я понимаю, что некоторые вещи вам не по силам, — улыбнулась Анна.

— Порфирию Григорьевичу все по силам, однако тащить рыбный хвост, недоеденный кем-то в магазине, — это уж извольте, это уж чересчур, — с достоинством заявил кот.

Анна хлопнула себя по лбу, затем вскочила со стула и, не сдержавшись, схватила кота:

— Порфирий Григорьевич, какой же вы умница! — воскликнула она, награждая его звонким поцелуем.

— Да знаю я это, знаю. Поставьте, где взяли. Я не игрушка, чтоб меня тискали, — заворчал кот, но не со зла, а по-доброму.

— Как скажете, — Воронцова посадила его на кресло. — Но, у меня появились кое-какие подозрения по поводу того, кто наш вор, однако их стоит проверить.

— И на эти мысли вас навел селедочный хвост? — удивился кот.

— Нет, конечно. Лишь ваша смекалка и не дюжий интеллект, — призналась Анна.

За разговором с котом Анна и не заметила, как пролетело время. Когда часы в фойе пробили шесть, она только-только покинула агентство.

Досадуя, что паровик остался далеко отсюда, Воронцова поспешила к ресторации, надеясь, что господин Успенский еще не ушел. Впрочем, он, кажется, говорил о встрече, значит, есть надежда, что она сумеет отыскать его и получить заветную книгу.

Снег прекратился, и мороз принялся во всю мощь хватать за уши и нос. К тому моменту, когда Анна дошла до ресторации, больше всего ей хотелось оказаться дома — в тепле, а может, и принять горячую ванну, чтобы изгнать из костей холод, пронизывающий насквозь.

У входа Павла Евгеньевича не оказалось. Анна притоптывала на месте, размышляя, пришел ли он вообще или, скажем, позабыл про обещание. Последнее ее вовсе не удивило бы в свете последних событий. Прождав десять минут на морозе, она не удержалась и поднялась по мраморным ступеням. Швейцар учтиво распахнул перед ней дверь, и Анна оказалась внутри.

В данной ресторации она прежде не бывала. Стараясь не глазеть по сторонам, точно простушка, она все же отметила для себя дорогое убранство и хрустальные плафоны ламп, мягко рассеивающие свет.

Хостес, приметив посетительницу, тут же нацепил приветливую улыбку и, чуть поклонившись, уточнил:

— Добрый вечер, сударыня. У вас заказан столик?

— Нет, — призналась Анна. — Но назначена встреча.

— Значит, вас ожидают. Понял, — служащий кивнул. — Подскажите имя?

— Господин Успенский.

— Ах, Павел Евгеньевич! — просиял хостес. — Конечно, конечно. Он как раз предупреждал, что к нему должна прийти молодая особа. Давайте вашу накидку, и я провожу вас в зал.

Анне хотелось было попросить, чтобы господина Успенского позвали сюда, но служащий тут же добавил:

— Наши гости могут наслаждаться угощениями, зная, что, кроме важных людей, их никто не побеспокоит.

Воронцовой ничего не оставалось, как скинуть накидку и последовать за провожатым.

В своем повседневном темном шерстяном платье она ощутила себя не в своей тарелке. Позолота, лепнина и даже фонтан посреди зала как бы намекали на уровень посетителей. Проходя мимо столиков, Анна обратила внимание на дам в шелковых платьях и мужчин во фраках. Среди подобной роскошной публики она выглядела крайне неуместно.

Однако, взяв себя в руки, поняла, что находится тут по делу, и спокойно дошла до столика, за которым и впрямь сидел господин Успенский.

Увидев Анну, Павел Евгеньевич поднялся со своего места:

— Анна Витольдовна, вы пришли.

— Как видите, — кивнула Воронцова.

Успенский поморщился:

— Простите меня, ради Бога, но я забыл книгу дома. Сам не знаю, как это выскочило у меня из головы, — он виновато взглянул на Анну. — Надеюсь, вы не станете сердиться и в качестве моего извинения примете приглашение отужинать. Я уже говорил вам про пожарские котлеты?

Анна смерила Успенского холодным взглядом своих голубых глаз:

— Спасибо, но я откажусь.

— Анна Витольдовна, но, право слово, как неловко же вышло, — вздохнул Павел Евгеньевич. — Не сердитесь на меня, бестолкового. Оставайтесь.

— Скажите честно, вы вообще собирались привозить эту книгу? Да и есть ли она у вас?

— Есть. Богом клянусь, есть. И собирался, но вылетело из головы. И если вам кажется, что все спланировано мной заранее, так я вам прямо скажу: ничего подобного я не помышлял.

Анна усмехнулась, вспомнив слова хостеса о том, что Успенский ожидает даму:

— Охотно вам верю, Павел Евгеньевич. Приятного аппетита, — она резко развернулась на каблуках и едва не столкнулась с женщиной, подошедшей к столу.

— На дорогах черт знает что! — воскликнула та, стаскивая с рук перчатки для вождения. — Колеи, суета, на перекрестке лошадь задавили! Ей-богу, не люблю зиму! — поделилась она с Успенским и сама себе выдвинула стул. Коротко стриженые волосы колыхнулись, открывая высокие скулы. В карих глазах замерло негодование. Сев на стул, она положила ногу на ногу, и Анна с удивлением заметила, что незнакомка — в брюках.

— Ольга, ты, как всегда, невыносима, — выдохнул Успенский.

— Невыносима зима. А я идеальна! — заявила Ольга и, взглянув на Анну, поинтересовалась у Павла: — А ты не говорил, что будешь не один.

— Это досадное недоразумение. Извините, я уже ухожу, — заверила ее Анна и, коротко кивнув Успенскому, направилась к выходу, надеясь, что успеет уйти прежде, чем окружающие заметят заливший щеки румянец.

Оказавшись на улице, Анна покачала головой. Как все нескладно вышло! Пусть бы и не было той книги, но ей не стоило выдавать свои эмоции. Неловкость перед окружающими заставляла злиться на саму себя. Глянув по сторонам, Анна задумалась: идти за машиной или обратно в контору?