Стажер
Шрифт:
Увы, это не мешало мне тайком любоваться «Витязем», который тоже не стоял без дела, и пока я пыхтела на одном тренажере, он следил за правильностью исполнения и то на скакалке прыгал, то с гантелей разминался, а то и вовсе пресс прорабатывал, периодически прерываясь, чтобы подойти ко мне и поправить.
Когда стало ясно, что мой максимум — это жалобный взгляд и рваное дыхание, Стужев объявил завершение тренировки и отправил меня в душ, дав всего пять минут.
— Сауну я уже выкупил, отвезу.
Старательно не думая ничего «такого», тем не менее я пребывала в некотором шоке и растерянности, и всю дорогу, пока мы ехали в неведомую сауну, косилась на Егора. В отличие от меня, он держался привычно спокойно, невозмутимо, а когда мы подъехали к элитному спа-салону, проводил до стойки администратора, улыбнулся миловидной девушке Ксении, подтвердил бронь и вручил меня, заявляя:
— Полный комплекс, как договаривались.
И, уже обращаясь ко мне, добавил:
— Заберу тебя, как закончите. Не скучай.
Скупая улыбка, кивок…
И он снова ушел. Просто ушел.
Я же, окончательно перестав что-либо понимать, послушно прошла за администратором, и следующие четыре часа очаровательные банщицы и сильные массажистки, опытные косметологи и иные расторопные работницы салона приводили мои тело и мысли в порядок.
Сначала меня пропарили, затем размяли, следом во что-то пахучее завернули… А потом ещё и покормили, м-м! Причем только вкусным, только сытным. И шоколадное пирожное на десерт!
Согласившись и на пилинг, и на педикюр с маникюром, и на ещё одно обертывание, насыщающее тело микроэлементами, безумно полезными для кожи (я прям чувствовала это!), только ближе к трём часам дня я вспомнила, что вообще-то не брала телефон, но исполнительная Ксения сама набрала Стужева и сообщила, что моё сиятельство можно забирать через десять минут.
В итоге, когда я, разомлевшая и благоухающая массажными маслами, вышла из последнего кабинета, Стужев уже ждал меня у стойки администратора, о чем-то любезно общаясь с этой самой Ксенией.
При этом сам Стужев держался достаточно нейтрально, не придраться, а вот девчонка чуть ли из трусов не выпрыгивала, заглядывая ему в глаза, как брошенный щеночек. И сразу так грустно стало…
Неужели я выгляжу так же?
В итоге домой ехали в тишине, а я всю дорогу смотрела в боковое окно, кусая губы и размышляя о том, какие мы все бабы — дуры. И я особенно.
— Полина, тебе не понравилось?
Я перевела задумчивый взгляд на мужчину и чуть приподняла бровь.
— Салон. Если не понравилось, просто скажи.
— Всё… хорошо, — произнесла тихо и снова уставилась в окно. — Я просто задумалась. Спасибо, что возишься со мной. Мне… приятно. Я ещё не привыкла к тому, что богата и могу позволить себе такой качественный и приятный отдых.
Потом немного поколебалась, но всё же спросила:
— Цветы от тебя?
— Да.
— Спасибо.
— Полин…
Мы подъехали к дому и Стужев заглушил мотор, дотронувшись до моего плеча, отчего я невольно вздрогнула, хотя уже знала, что он меня коснется.
— Спасибо, что подвез, — выпалила преувеличенно бодро и, взявшись за дверную ручку, буквально вывалилась из машины и сбежала в дом.
Да, глупо. Да, по-детски.
Но я… не могу. Просто не могу!
Мне кажется, что я уже… всё. Пропала. Проиграла. Увязла в этом по самую макушку. Не выгрести. Но ещё не умру, если он вдруг… Передумает.
Но лучше пусть так.
Не знать.
Надеяться. Мечтать…
Боже мой, какая преступная трусость… В делах личных я точно ни разу не Ржевский!
В итоге я не просто сбежала наверх, а заперлась в кабинете и до самого вечера занималась преимущественно ерундой, хотя и не без проблесков разума.
Для начала нашла в сети пятерку топовых реабилитационных центров и выяснила, какие специалисты там работают. Затем: каким оборудованием они пользуются и на чем специализируются. Выяснила их точное местоположение и наличие дополнительных услуг: например, проживание родственников в вип-палате, спецпитание и наличие собственной территории для прогулок. В идеале нужен был лес с парковой зоной, но это уже ближе к санаториям-профилакториям, тогда как у нас планируется классический стационар.
В принципе можно с легкостью благоустроить двор рядом с домом, главное, выяснить, кому принадлежит земля. И если нужно, то выкупить. Не хочу потом в один прекрасный момент обнаружить, что это чужое и на него заявляют права все, кому не лень.
Когда с этим было решено, я созвонилась с Зоей Алексеевной и проговорила ряд моментов по будущему реабилитационному центру. Женщина согласилась помочь мне с бизнес-планом и последующим ведением бухгалтерии, я скинула ей на почту свои наработки и общую концепцию, а она пообещала прислать мне готовый результат уже завтра.
Периодически отвлекаясь на рефлексию и иные глупости, я подняла список кредиторов, который для меня составляла Ульяна, и вычеркнула тех, с кем уже рассчиталась. Остались трое и Абашидзе. Неплохо. Увы, их номеров у меня не было, но, хорошенько полистав почту рода, а нашла двоих и, созвонившись с ними, пригласила к себе. Оба согласились подъехать в течение часа (и даже не обманули), и я стала беднее на двести тысяч, но не испытывала по этому поводу ни малейшей грусти.
При этом один из мужчин, Иван Грабельников, охотно подсказал мне номер последнего кредитора, с которым тоже был знаком, и я созвонилась и с ним. Григорий Селезнев оказался не в городе, а узнав причину, по которой звоню, удивил тем, что отказался от претензий, заявив, что для него сто тысяч — не те деньги, чтобы требовать их с женщины. В общем, и этот пункт можно было считать решенным, ну а Абашидзе я звонить и не собиралась. Обойдется.
Время уже близилось к семи, когда я рискнула спуститься вниз, и первым, кого увидела, был Док. Он словно специально караулил меня, выглянув из гостиной, когда я спускалась по лестнице, моментально просиял и загадочно поманил пальцем.
Ну просто интриган восьмидесятого уровня!
— Что такое?
— Полиночка, мне нужны деньги, — сходу заявил этот неординарный мужчина с видом отъявленного вымогателя. — Эдуард Евгеньевич уже нашел несколько квартир, которые будут приобретать бедолаги из дома номер восемь, надо бы заняться оформлением купли-продажи их имущества.