Чтение онлайн

То, что я нашел ее в более раннем возрасте в этой третьей жизни, то, что я уже помнил самые страшные моменты наших прошлых жизней…

Нет, я не влюблюсь в нее в третий раз. В этой жизни не будет любви между Крейвеном и Леонорой. Она не сможет перевоплотиться, когда я покончу с ней, и я буду наслаждаться с трудом завоеванным покоем. Я буду править своим народом так, как должен был править раньше. Их безопасность будет превыше моего желания обладать ведьмой-убийцей.

Эшли остановилась рядом со мной и сжала кольцо, которое все еще носила на шее. Я подавил рычание. Крейвен подарил это кольцо Леоноре как символ своей любви.

— Чего ты хочешь? — проворчала она.

Я убрал ее пальцы и поднял кольцо поближе, чтобы осмотреть. Неужели она только что подавила стон?

Кольцо было точно таким же, как и прежде, как будто время пыталось его сохранить. Как будто насмехалось надо мной.

Я хотел сорвать его с ее шеи, но знал, что не смогу. Никто не мог. Крейвен заплатил ведьме, чтобы та наложила на него заклятие, и мерзость осталась в ее владении.

Однажды, в разгар нашей войны, я спросил ее:

«Почему ты хранишь кольцо? Мы же враги».

Она ответила:

«Мы не всегда будем врагами, любовь моя. Когда-нибудь мы обретем свое счастье. Именно за это я борюсь, и поэтому я всегда побеждаю».

— Почему ты носишь его? — спросил я ее. Она уже вспомнила меня? — Откуда оно у тебя?

— Это подарок моей матери. — раздраженно фыркнув, она выдернула украшение из моей руки и отошла в сторону.

Как же ее мать нашла его? С помощью магии? И почему Леонора родилась у людей, а не у ведьм и колдунов, как раньше? Почему у нее было больное сердце? Или она притворялась, чтобы обмануть своих врагов? Почему у нее другое имя?

Так много вопросов. Я был Крейвеном, потом Тайроном, а теперь Саксоном. У меня всегда было одно и то же лицо и фигура. Во второй жизни она оставалась Леонорой, но у нее было другое лицо и тело, с теми же льдисто-голубыми глазами, что и раньше. Почему на этот раз она стала Эшли? Почему у нее были зеленые глаза, которые вспыхивали льдисто-голубым светом только тогда, когда она выходила из себя?

Несмотря на все несоответствия, я знал, что она — Леонора. Это знание бушевало во мне. И все же вопросы скребли мой мозг. Сейчас, как никогда, мне хотелось его почесать.

Когда Ноэль сообщила мне о необходимости участвовать в турнире, она также дала совет относительно Эшли. «Не делай ничего постоянного… знай, что все окончательно. Эшли такая же, как ты, но совершенно другая. Убедись, что она — Леонора. Во время турнира она и яйца должны быть под охраной. Пусть следующие три недели станут испытанием. Когда время истечет, их уже не будет. Пути назад не будет. Я вижу… Вижу… Я не знаю. Что, что? После сражения с Фаррой, мои силы пошатнулись, но правда так туманна».

В детстве Эшли бросила в меня огненные шары, такой способностью обладала только Леонора. Должно быть, она и есть Леонора. Но… да. У меня есть три недели, чтобы возместить ущерб, испытать ее и ослабить, не причиняя вреда. Я докажу ее истинную сущность без всяких сомнений.

Думаю, сама судьба хотела, чтобы я разоблачил ее как злую ведьму. Иначе зачем было возвращать нас в третий раз, убедившись, что я сначала вспомнил самое худшее из своих воспоминаний? Зачем подставлять под прицел отца Эшли, позволяя мне помогать Роту и Эверли одновременно, пока я разбираюсь со своим прошлым и будущим?

— Приходи в мой шатер на рассвете. — я промурлыкал эти слова, надеясь заставить ее вздрогнуть от ярости, как это обычно делала Леонора.

Я не был разочарован.

— Я не буду обслуживать тебя, — огрызнулась она. — Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Из толпы послышались возгласы.

Король Филипп стукнул своим скипетром по полу, требуя тишины. Я был уверен, что он приготовился к язвительной реплике. Этот человек, безусловно, наслаждался своей властью над другими.

Я тоже. Я поднял кулак, чтобы заставить его замолчать. Может быть, я и младше его, но во мне было на полфута больше роста и на сотню фунтов мускулов больше, чем в нем. На поле боя я бы вытер пол его лицом.

Как и следовало ожидать, он сердито посмотрел на меня за мою дерзость, но не стал возражать. Думаю, он немного побаивался меня, и моя Крейвенская сторона упивалась этим.

— Принцесса теперь моя, — напомнил я ему, мой тон был бескомпромиссным. — Моя… — как он ее назвал? — Королевская связная. Я позабочусь о ее наказании.

Пауза. Затем он сжал челюсть и с обманчивой легкостью произнес:

— Да, конечно.

Эшли дернула подбородком в мою сторону.

— Ты можешь сам быть себе связным.

Я подошел ближе. Свет факелов отражался от ее безупречной кожи, а длинные темные волосы переливались волнами. Почему в этом воплощении она была такой прекрасной, как будто ее создали из списка моих самых сокровенных желаний?

В нашей первой жизни она была рыжей. Во второй — блондинкой. Теперь она стала темноволосой богиней с безупречной бронзовой кожей. Это был ее самый изысканный образ. Широкие изумрудные глаза были обрамлены длинными острыми черными ресницами. «Завораживающе». У нее был идеальный нос и изящные скулы.

Клянусь звездами, мне хотелось ласкать каждый сантиметр ее тела и наслаждаться ее нежностью, как когда-то с Леонорой.

«Я не сдамся. Не в этот раз».

— Зачем ты это делаешь? — она смотрела на меня не мигая. — Клянусь, я не помню, чтобы причиняла тебе вред.

Говорила ли она правду или врала? Мы с Крейвеном были единым целым, но в какой-то мере разделены.

— Помнишь ты об этом или нет, — сказал я ей, — но ты напала на принца птицоидов без всякой причины. Если между нашими народами должно быть согласие, ты возместишь свой долг передо мной.

— Я возместила свой долг перед тобой, — воскликнула она. — Я возмещала три года. Поэтому я спрошу снова. Зачем ты это делаешь?

Я ответил ей просто:

— Потому что так хочу. — потому что, несмотря на все злодеяния, совершенные Эшли, несмотря на мою репутацию безжалостного тирана… мою, а не только Крейвена, ведь мало кто знал, что я перевоплотился… я не мог заставить себя причинить ей физический вред. В этом отношении я не нуждался в предупреждении Ноэль. Инстинкты не позволяли мне причинить ей вред. Даже сейчас они кричали: «Защищай. Убереги».