Чтение онлайн

– Во сколько у вас началась смена?

– Вчера в 22:00. На этой неделе у меня в основном ночные смены.

Высокий посмотрел на часы.

– Долгая смена?

У Симона резко подскочил пульс. Почему кажется, что полицейские видят тебя насквозь?

– Нет, я освободился в 12:00, но встречался с коллегой – обсуждали проект огорода. Я, в общем-то, собирался домой…

– Значит, вы не видели ничего подозрительного ни в отделении, ни на улице?

– Ничего. – Он откашлялся и сглотнул – в горле словно застрял комок. – Было очень тихо. Мы с коллегой почти всю ночь болтали и играли в карты.

– На территории больницы не появлялся грузовой велосипед?

– Э, нет… – Симон замотал головой.

Двое полицейских переглянулись и медленно встали. Пожилой посмотрел на него, сдвинув брови над переносицей.

– Где нам найти старшую медсестру отделения?

Симон быстро вскочил на ноги.

– Она у себя в кабинете, я ее приведу.

Он пошел по коридору. Коллега сидела за письменным столом. Она встала – как всегда, улыбалась она нервно.

– Моя очередь?

– Да, они хотят с тобой поговорить. Я поеду домой, только верхнюю одежду заберу.

– А, да, у тебя же сегодня опять ночная смена.

Они пошли в комнату отдыха для сотрудников, и старшая медсестра отделения поздоровалась с полицейскими, сидевшими за обеденным столом. Симон взял с вешалки плащ и рюкзак, но уйти не успел – услышал за спиной голос медсестры.

– Симон, ты рассказал полиции про Исака?

– Про Исака? – Он обернулся и постарался говорить непринужденно. – Ты о чем?

Она помолчала.

– Ну, о том, что он знал жертв по интернату «Бабочка».

Он замер, надев один рукав плаща и держа в руке рюкзак. Пожилой следователь серьезно на него смотрел – между бровей залегла вертикальная морщина.

– У вас не получится задержаться на минутку?

Своим тоном он явно давал понять, что отказ исключается. Симон снял плащ и сел. Плечи отяжелели, словно гири.

Следователь откашлялся.

– Правильно ли я понял, что в отделении есть пациент, который жил в «Бабочке»?

Старшая медсестра покосилась на Симона, но он избегал ее взгляда. Затем она кивнула.

– Да, есть. Исак Брюггер, семнадцать лет. Скоро исполнится восемнадцать. Он попал к нам весной, а до этого жил в интернате в Нестведе, куда переехал после того, как закрылась «Бабочка». Его куратор – Симон. – Она повернулась к нему. – Ты ведь лучше всех его знаешь…

Он нехотя кивнул. Казалось, полицейские изучают его, не показывая, о чем думают.

– Будьте добры, расскажите нам об Исаке…

Он пожал плечами.

– Что с ним?

Вмешалась старшая медсестра.

– Мы не можем сообщать подробности о конкретном пациенте. Но у большинства наших подопечных – шизофрения, и она осложнена другими диагнозами. Расстройством личности, например.

– Исак опасен?

Симон смотрел в стол. От злости у него скрутило живот. В определенных обстоятельствах к насилию можно подтолкнуть всех людей – неважно, с диагнозом или без. Он испытал это на себе.

Судя по голосу старшей медсестры, ее вопрос тоже не оставил равнодушной.

– У Исака может случиться приступ, когда он чувствует, что на него давят. Но он проходит терапию, и рядом всегда есть кто-то из сотрудников.

Пожилой полицейский оглядел обезличенную комнату отдыха для сотрудников, как будто надеялся найти ответ получше в углах.

– «Может случиться приступ» – это более деликатная замена слова «опасен»?

Старшая медсестра перевела взгляд на Симона, словно искала поддержки. Он не ответил, и она вздохнула.

– Исак может проявить агрессию, если на него чересчур сильно давят.

Полминуты двое полицейских молча на них смотрели. Затем тот, что похож на модель, наклонился вперед, опираясь на локти, и прищурился.

– Он считает себя двумя разными людьми?

– Шизофрения – общее название психических расстройств, при которых нарушаются мыслительные процессы и эмоциональные реакции. Другими словами, страдают эмоции и мышление, а не личность. – Старшая медсестра отделения не смогла удержаться от сарказма. – Исак – милый, одаренный мальчик. Просто у него бывают трудности.

– Он может выходить из больницы, когда хочет?

Вопрос задал пожилой полицейский – он не сводил глаз с Симона.

Тот избегал его тяжелого взгляда и обращался к цветастым подтяжкам полицейского.

– Исака поместили сюда принудительно. Он может выйти из отделения больницы, но только если едет домой и по договоренности.

– Бумаги красные или желтые?

Когда пациента госпитализируют принудительно, то заполняют желтый бланк, если благодаря госпитализации пациент может выздороветь, и красный, если пациент опасен для самого себя и окружающих.

– Я не понимаю, зачем вы столько спрашиваете об Исаке. Он неделями не выходил из больницы, все могут это подтвердить. Какое отношение к убийствам имеет его связь с закрытым интернатом?

Он слышал в своем голосе раздражение, хотя и пытался сдерживаться.

– Убиты два бывших сотрудника интерната, один из них обнаружен в сотне метров отсюда. Поэтому нам важно разузнать о нем как можно больше. Так красные или желтые?

В голосе пожилого полицейского появилась резкость.

– Красные. А значит, он дурачок, правильно? – Симон выпрямил спину. – Люди не становятся убийцами только потому, что у них шизофрения.

Полицейские снова переглянулись и встали.

– Проверим, не захочет ли Исак с нами поговорить.

Старшая медсестра отделения нервно заулыбалась.

– Да, посмотрим, есть ли у Исака настроение разговаривать. Но я не могу не подтвердить слова коллеги. На этой неделе Исак выходил только во двор больницы на короткие прогулки в сопровождении кого-то из сотрудников, и, как уже было сказано, пациенты не могут покидать отделение без нашего ведома.

Симон встал, распахнул дверь и первым двинулся к комнате Исака, постучал и заглянул.

Старшая медсестра и двое полицейских встали у него за спиной.

– Боюсь, он отдыхает. – Симон обернулся к ним. – Иногда Исак плохо спит ночью, поэтому неудивительно, что он устает днем.

Пожилой следователь кивнул.

– Нельзя его разбудить?

– Если он заснул, его не разбудишь.

– Тогда мы позже придем. – Полицейский перевел взгляд на старшую медсестру. – Еще мы хотели бы вместе с вами изучить систему безопасности отделения, а потом допросить остальных сотрудников. Можно прямо сейчас?