Чтение онлайн

В дверь постучали. Пришёл Шурик.

Девочка рассказала ему про гостей, побывавших здесь. Шурик не удивился. Оказывается, в этой комнате, где теперь Куренёвы, прежде жил Славка. Он работал в питомнике лесничества — выращивал из семян саженцы дубов, ясеней и сосен. Потом эти саженцы развозили отсюда во все места и сажали новые молодые леса. Славка любил птиц и зверей. Белки к нему прибегали всякий день. А синиц и снегирей стаи! Особенно зимой. Они влетали через форточку и кричали: «Кинь-кинь!»

— Тут, в Засеках, живёт ещё Славкина куница. Он приучил её приходить за едой, — рассказал Шурик. — Всю зиму куничка прибегала к нему за мясом.

— А где же теперь этот Славка? — спросила Талка. — Переехал в другое лесничество? А своих птиц оставил?

— Передал всех мне. А сам Славка поехал в Москву сдавать экзамены в лесную академию. Говорил, если завалится, вернётся опять к нам в Засеки.

— Не завалится! — уверенно заявила девочка. — Это хороший человек, раз он любит животных. Хороших принимают в институт.

После завтрака отец, Талка и Шурик пошли на строительство. Синички перелетали с дерева на дерево и переговаривались, будто выпрашивали: «Кинь-кин-кинь».

Недалеко от дома, у высоких дубов сбоку трассы, стоял подъёмный кран, трубоукладчик с длинной стрелой. Ждал, когда газопроводчики подготовят трубы, и тогда кран поднимет их и уложит на дно траншеи.

— Смотрите, смотрите! Вот это чудеса! — крикнул Шурик, показывая рукой на верхушку стрелы трубоукладчика.

В том месте, где к стреле крепился крюк, торчал конец проволоки и на него были нанизаны, как на вертел, грибы.

Ребята подбежали к стреле. На самом конце проволоки торчал белый гриб. Круглая ножка его была ровно обрезана ножом.

— Наш! Наш гриб! — закричала Талка.

— Какие смелые стали теперь белки! — удивился Шурик.

Перед вечером Талка пропала из дому. Мать ходила искать девочку в деревню и на реку. Не было дома и Алёши и Шурика.

Бабка Лампиада говорила, будто ей показалось, что ребята втроём уже в сумерках пошли с лопатами на Бугры.

Бабка Лампиада хоть и была подслеповата, а не ошиблась.

Друзья отправились на Бугры. По дороге они зашли на приречный луг, где стоял пахучий стог сена, огороженный жердями.

Шурик перелез через изгородь, вынул из сена тёмно-зелёную, толстодонную бутылку, положил её в грибную корзинку и замаскировал веточками.

Талка и Алёша, стоявшие по сторонам у стога, как часовые, стали спереди и позади корзинки. Друзья переглянулись и пошагали к трассе газопровода.

Они пришли на Бугры, к тому месту трассы, где от основной магистрали начиналось ответвление газопровода на Завершну. Кругом — леса, крутые провальные овраги. Место глухое, непроглядное.

По всей линии трассы чернела выровненная свежая земля, засыпавшая трубы готового газопровода. Ребята прошли немного по мягкой земле. Алёша остановился, огляделся и, указывая пальцем под ноги, прошептал:

— Будем рыть тут.

Присев на корточки вокруг корзинки, ребята проверили, крепко ли закупорена бутылка и хорошо ли обмазано гудроном горлышко.

Посмотрели бутылку на свет. Сквозь зелёную толщу стекла виднелась свёрнутая в трубочку бумага.

Ребята взялись за лопаты и принялись копать яму над трубой. Когда стало поглубже, Алёша остался в яме один. Он выбрасывал землю со дна, а Шурик отгребал её от бортов. Вот глубина дошла Алёше до шеи.

— Давайте письмо, — сказал он тихо.

Алёша сделал маленькую нишу в стенке ямы, поставил бутылку в эту нишу, присыпал землёй, затёр, загладил место. Потом, взмахивая в такт рукой, зашептал. Вместе с ним, выделяя каждое слово, как в считалке, зашептали Талка и Шурик:

Повторив наказ, ребята подали Алёше палку, вытащили его из траншеи, отряхнули с него пыль и сухую грязь.

Друзья вернулись в лесничество, когда всюду уже горели огни и когда отец заканчивал подготовку «газика» к дороге. Он включил фары — проверить свет, и в лучи фар попали ребята.

Отец, увидев их, строго сказал:

— Пожалуйте-ка сюда. Идите и расскажите, что с вами приключилось?

И он провёл ребят в дом.

После лесной темноты свет лампочки показался Талке очень ярким. Она увидела теперь, насколько перепачканы были руки и одежда ребят. Она взглянула на себя. Платье в глине, туфли в грязи, а колени в свежих ссадинах. Руки болели, и Талка прятала их за спину.

— Покажи руки, — сказала мама Ирина.

На ладонях и пальцах девочки были свежие разорванные мозоли. Такие же руки были и у мальчишек.

— Где вы были?

— В лесу, — ответил Алёша.

— Искали в Городище клад? — насмешливо спросил отец.

Ребята молчали.

Потом Алёша шагнул вперёд:

— У нас клятва! Мы не можем нарушить слова. Скажем, когда окончится строительство газопровода.

— Строительство завершено, друзья. Вот акт приёмочной комиссии! — радостно хлопнул ладонью по листу бумаги на столе Анатолий Николаевич. — Клятва ваша теперь потеряла силу. Можете смело говорить!

— Правда! — сказал Шурик. — Нашему секрету подошёл конец. Можно говорить.

— Да, теперь уже можно, — подтвердила Талка. — Говори, Алёша.

— Такое дело. Когда приехала Талка, мы нашли в траншее древний кувшин. Ему было, наверно, лет тысяча, а то и больше. Был он весь исцарапан какими-то закорючками, а может, рисунками, — ничего не разберёшь! А вот если б то буквы были и мы бы их прочитали! Вот это да! И тогда мы придумали писать письма ребятам, какие будут жить, когда уже везде наступит коммунизм. Сначала мы хотели писать на газовых трубах. Выцарапывать слова, как на переходящих призах.